Не суетись на антресолях, Аня. Я взяла конверт», — сказала Зинаида Павловна, шумно прихлёбывая горячий чай из блюдца и самодовольно поправляя воротник своей выцветшей домашней кофты. — «У моего Витеньки долг. У мальчика проблемы. А твоя Ленка как-нибудь справится. Нечего девке сидеть в каком-то платном университете. Пусть идёт в училище и становится парикмахером.»
Слова свекрови ударили меня как гром среди ясного неба. Я застыла посреди комнаты с поднятыми руками, так и не дотянувшись до верхней полки шкафа. У меня зазвенело в ушах.
Два года. Два года я брала дополнительные смены в больнице, недосыпала, копила каждую копейку, отказывала себе во всём и ходила в старых зимних сапогах — только чтобы собрать деньги на первый год учёбы дочери в университете. Муж, Паша, зарабатывал чуть-чуть, а его мать, Зинаида Павловна, вот уже пять лет как «временно» жила с нами, занимая Лениныну комнату. И теперь она сидела на моей кухне и спокойно заявляла, что украла мои сбережения ради своего младшенького любимчика — тридцатипятилетнего лентяя Вити, который не задерживался ни на одной работе дольше месяца.
— Ты… ты в своём уме? — голос у меня осип от возмущения. — Эти деньги были на учёбу моей дочери! Какое у тебя было право копаться в моих вещах?
Свекровь с грохотом поставила чашку на стол. Фарфор жалобно звякнул.
— Какое право? Право семьи! — прорычала она, сверля меня своими злыми, мелкими глазами. — У тебя ни стыда, ни совести нет, Анка! Витя — брат твоего мужа, его родная кровь! Коллекторы уже стучатся к нему в дверь! А ты, здоровая кобыла, можешь заработать больше. Муж тоже согласился. Сказал, что брат важнее женских прихотей.
Упоминание мужа стало последней каплей. Значит, Паша знал. Знал и позволил матери нас обворовать. Внутри что-то оборвалось, а потом на это место пришла холодная, расчетливая ярость.
Враг напирал на семейные узы, рассчитывая, что я снова усядусь на табурет, расплачусь и смирюсь, как уже пятнадцать лет подряд. Но Зинаида Павловна одного не учла: я давно заметила, как она роется по моим полкам, когда я на дежурстве.
Я прислонилась к дверному косяку и… расхохоталась. Искренне, громко, до слёз.
Свекровь поперхнулась чаем. Её тоненькие брови поползли вверх.
— Чего ты кудахчешь, сумасшедшая? Жадность совсем с ума свела?
В этот момент её старый смартфон завибрировал на столе. Экран засветился: «Витенька, сын». Зинаида Павловна торжествующе усмехнулась, схватила телефон и сразу включила громкую связь, чтобы я услышала благодарность её любимого «сыночка».
— Сыночек, ну что? Отдал этим зверям? — пропела она.
Из динамика раздался не голос, а истерический визг взрослого мужчины.
— Мама, что ты наделала?! С кем ты связалась?! Эти ребята на автосервисе чуть меня не прибили!
— Витенька, что случилось? — свекровь побелела. У неё дрожали руки, и смартфон едва не выскользнул из пальцев.
— Что случилось?! — Витя заорал так, что динамик захрипел. — Я им твой конверт принёс, они открыли, а там купюры — игрушечные, из «Шуточного банка»! С надписью «пять тысяч дублей»! Теперь мне выставили обратный отсчёт, мама — плюс ещё сто тысяч за то, что решил поумничать!
Лицо Зинаиды Павловны покрыли красные пятна. Она начала хватать ртом воздух, тяжело дыша. В кухне запахло корвалолом, когда она дрожащими руками пыталась накапать капли успокоительного в стакан воды, но половина пролилась на скатерть.
— Аня… — прохрипела она, глядя на меня глазами, полными ужаса. — Как такое могло быть… Где деньги?
«На банковском счете, Зинаида Павловна», — сказал я, делая шаг ближе и наслаждаясь её паникой. «Я отнес его в банк неделю назад. А тот маленький конверт я оставил для вас, вы, вороватая крыса. Я знал, что ваши липкие пальцы потянутся к нему.»
«Как ты смеешь?!» — завизжала моя свекровь, схватившись за сердце. «Они его убьют! Ты должна снять деньги и спасти Витю! Паша заставит тебя!»
Я скрестила руки на груди. Сердце билось ровно и спокойно. Мне было достаточно. Хватит быть жертвой в собственном доме.
«Паша может идти спасать брата вместе с тобой. У вас ровно час, чтобы собрать вещи и убраться из моей квартиры. Оба. И заберите своего драгоценного мужа, когда он придет с работы. Можете жить с Витенькой, раз вы такая дружная семья.»
В тот вечер гнетущая тишина наполнила квартиру. Никто не ворчал перед телевизором на кухне. Никто не требовал подать ужин. Я приготовила себе кофе, села за стол и улыбнулась. Завтра я подам на развод, и моя дочь будет учиться там, где всегда мечтала. А Витя с матерью… пусть платят свои долги в «двойном размере».