Есть вещи, которые кажутся пустяками, пока они не начинают происходить с тобой каждый день.
Я работаю в довольно крупной компании. Наш офис просторный и современный, с отличной кухней, полностью оборудованной всем необходимым. Звучит идеально, правда? Но любое рабочее место — это сложный организм, и иногда в нем появляются паразиты.
Я люблю готовить. Пока другие заказывают еду или довольствуются бизнес-ланчами, я вечерами делаю что-то домашнее: лазанью с бешамелью, домашние пельмени, запечённую в духовке свинину, сложные салаты — мне никогда не было лень собрать себе нормальный обед в контейнер на работу.
Проблемы начались примерно полгода назад, когда в наш отдел перевели Марину. Женщина лет сорока пяти, громкая, чрезмерно энергичная. Она сразу начала навязывать свои правила: громко разговаривать по телефону на личные темы, давать непрошенные советы по поводу внешности людей и абсолютно не уважать чужое личное пространство.
Впервые я заметила, что что-то не так, во вторник. Я принесла с собой пасту карбонара. Я ждала этого обеда все утро. В обеденный перерыв открыла холодильник, достала свой подписанный контейнер и сразу почувствовала, что что-то не так.
Когда я открыла крышку, увидела, что половины порции нет. И не просто кто-то отложил — кто-то явно ел прямо из моего контейнера вилкой. Оглядевшись, я увидела Марину, допивающую свой чай.
«Марина», — спросила я, пытаясь сохранять спокойствие, — «ты случайно не видела, кто тронул мой обед?»
Она обернулась с широкой улыбкой и, ничуть не смутившись, сказала: «Да ладно! Я просто попробовала немного. Так вкусно пахло, когда я открыла холодильник, что не смогла устоять. Ты всё равно худенькая, столько бы не съела, а мне углеводы для мозга нужны!»
Сказала это так буднично, как будто одолжила ручку на пару минут, а не взяла чужую еду.
«Марина, это моя еда. Я готовлю её для себя. Пожалуйста, больше так не делай.»
«Ну вот, какая же ты обидчивая!» — фыркнула она. — «Ты что, такая жадная? Мы команда, почти семья. На моей прошлой работе всё было общее. Расслабься.»
Я промолчала, решив не устраивать взрыв из-за пасты, хотя настроение было испорчено. С отвращением выбросила остатки обеда — не хотелось есть после чужой вилки — и пошла покупать сэндвич в автомате.
Если бы я только знала, что это было только начало.
В течение следующего месяца мой обед продолжал бесследно исчезать или «пробоваться» с пугающей регулярностью. Каждый раз, когда я пыталась поговорить с Мариной, она либо превращала всё в шутку, либо, что ещё хуже, делала так, что виноватой оказывалась я.
«Ты эгоистка», — громко объявляла она каждый раз, когда я ловила её с поличным. — «Я взяла только кусочек. Здесь, кстати, корпоративная этика — взаимопомощь».
Больше всего болело то, что коллеги предпочитали не вмешиваться. Мужчины делали вид, что ничего не происходит, а другие женщины сочувственно мне кивали в курилке, но открыто противостоять грубой и напористой Марине боялись. Я начала думать, что схожу с ума. Может, я действительно жадная? Может быть, делиться едой без спроса — это нормально?
Я перепробовала всё. Клеила записки на контейнеры: «НЕ ТРОГАТЬ! ВНУТРИ ЛЕКАРСТВО.» Марина только смеялась: «Ну что за лекарство в жареной курице? Не смеши меня.» Пыталась прятать еду в глубине холодильника — всё равно находила. Даже купила специальный контейнер с кодовым замком. На следующий день он лежал в мусорке с отломанной крышкой.
«Ой, он упал и сломался», — сказала Марина невинно, хлопая ресницами. — «Мне пришлось его выбросить. А котлета внутри была вкусная — хорошей еде нельзя пропадать впустую».
Сломанный замок и беззастенчиво съеденная котлета были последней каплей. Я поняла, что разговоры бесполезны. Жаловаться руководству? Это выглядело бы как детский сад. «Мисс, она съела мою кашу!» Нет, нужен был другой подход. Урок должен был запомниться.
Я не хотела никого травить, упаси боже. Слабительное было бы низко. А вот острое… острое — это дело вкуса. Кому-то нравится пресная еда, а кто-то любит почувствовать дыхание дракона.
В те выходные я пошла на специализированный рынок. Мне не нужны были обычные магазинные чили, которые только слегка щиплют. Мне нужно было что-то серьёзное. Я нашла пряной прилавок и купила несколько перцев хабанеро. Продавец посмотрел на меня с одинаковым уважением и беспокойством и предупредил: «Девушка, будьте осторожны с ними.»
«Это именно то, что мне нужно для особого случая», — улыбнулась я.
Дома я занялась готовкой. Я решила сделать мясные пирожки. Тесто получилось пышным, насыщенным и ароматным. Начинка — сочная говядина. Я сделала десять пирожков. Семь из них были обычными, вкусными и безобидными. А вот три другие…
В начинку для этих трёх «сюрпризов» я добавила мелко нарезанный хабанеро.
Снаружи пирожки выглядели совершенно одинаково. Я упаковала три «заряженных» в свой обычный контейнер. Сверху, как всегда, приклеила записку со своим именем.
Момент истины
Утро понедельника. Я зашла на кухню и нарочно поставила контейнер на самую видную полку в холодильнике. Марина уже была там — наливала себе кофе.
«О, пирожки!» — сказала она. — «Ты сама испекла?»
«Да», — пробормотала я. — «Это мой обед.»
Я вернулась за рабочий стол, но не могла сосредоточиться на отчётах. В голове крутилась одна мысль: возьмёт ли она приманку? Может, сегодня у неё наконец проснётся совесть? Или, может, она принесла свой обед?
В 12:30 я услышала, как открылась дверь холодильника. Наша кухня находится рядом с моим рабочим местом. Затем — гудение микроволновки, скрип отодвигаемого стула. Тишина.
И вдруг раздался звук, который трудно описать. Смесь хрипа, кашля и сдавленного крика.
«А-А-АХ!!! ВОДЫ!!!»
Марина выскочила из кухни. Лицо у неё было цвета спелого помидора — даже скорее багровое. Глаза на выкате, по щекам текли слёзы. Она хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, и метнулась к кулеру, но в панике даже не могла найти стакан. Кто-то сунул ей кружку в руки. Но все, кто знаком с острой едой, знают: вода не поможет, она только разнесёт жгучее масло по всему рту. Нужно молоко, хлеб или что-то жирное. Но Марина этого не знала.
«Ты…» — она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. — «Ты меня отравила!»
Коллеги начали собираться. Прибежал начальник отдела.
«Что случилось? Марина, ты в порядке? Вызвать скорую?»
«Она…» — Марина дрожащим пальцем показала на меня. — «Она положила яд в пирожки! Всё внутри горит!»
Все взгляды обратились на меня. Я спокойно встала и подошла к кулеру.
«Яд, Марина? О чём ты говоришь?»
«Пирожки! Я один съела… Это невозможно есть! Ты сумасшедшая!»
«Подожди», — перебила я, делая самые удивлённые глаза. — «Ты взяла мои пирожки? Из моего контейнера? Того, где написано моё имя?»
«Какая разница?!» — прохрипела она, вытирая слёзы рукавом. — «Ты что, стекло положила или кислоту налила? Ты пытаешься меня убить?!»
Я пожала плечами.
«Марина, я люблю острую еду. Это пирожки по кавказскому рецепту моей бабушки. В них много перца. Я готовила их для себя. Откуда мне было знать, что ты решишь съесть мой обед?»
«Это не еда! Это биологическое оружие!» — крикнула она, хотя голос уже начал садиться.
Начальник, строгий мужчина, подошёл к столу, где лежал надкусанный пирожок. Он его понюхал.
«Пахнет перцем. Сильно.»
«Вот именно!» — торжественно прокаркала Марина. — «Пишите докладную! Это была попытка нападения!»
Босс посмотрел на неё, потом на меня, затем на контейнер с моей фамилией.
— Марина, — устало сказал он, — почему ты вообще ела еду из чужого контейнера?
— Я просто… перепутала… подумала, что это для всех… — начала оправдываться она, понимая, что её игра в жертву рушится.
— На контейнере написано имя, — перебил он её. — Вот как будет: иди умойся и выпей молока, если оно есть. И я не хочу больше слышать споров по поводу еды. Нельзя брать то, что принадлежит другому. Это детский сад.
Эпилог и заключение
Марина провела ещё сорок минут в ванной. Говорили, что она пыталась прополоскать рот холодной водой из крана. Остаток дня она сидела тихо и не смотрела в мою сторону.
На следующий день история разошлась по всему офису. Одни осудили меня за жестокость, другие молча пожали мне руку и спросили рецепт. Но самое главное — цель была достигнута.
Мои контейнеры больше никто не трогал. Более того, в общем холодильнике вдруг воцарился идеальный порядок. Йогурты и сырки перестали пропадать — не только мои, но и чужие. Видимо, страх наткнуться на “сюрприз” оказался сильнее соблазна бесплатной еды.
Марина не разговаривает со мной уже месяц. Всем говорит, что я ведьма и психопатка. Но знаешь что? Я вполне готова быть психопаткой в её глазах, если это цена за то, чтобы моя еда оставалась на месте.