Через день она уехала к подруге. Сказала, что “надо развеяться”. Игорь не остановил. Только спросил: “На сколько?”.
— Не знаю. Сколько захочу, — ответила она. — Ты ведь всё решил сам. Вот и живи сам.
У подруги Татьяне стало легче уже на второй день. Надежда — человек простоватый, но добрый. Живёт вдвоём с котом, ругает политику, смотрит сериалы, и всегда варит куриный суп с лапшой, “как в детстве”.
— Да ты не переживай, Танюх, — подливала она ей чай. — Мужики они как дети. Решил, что умный, и пошёл командовать. А ты чё? Молча всё терпишь. Скажи прямо — либо порядок, либо пускай со своими поживёт, в своей однушке.
— Вот и скажу, — выдохнула Татьяна, глядя в окно. — Просто надо было выдохнуть. А то в квартире как в тумане жила, ничего не слышала, кроме шагов и дверей.
Три дня она провела у Надежды. Никуда особо не ходили — по магазинам, в аптеку, немного по парку прошлись. Но даже этот покой, этот обычный бытовой ритм показал, как сильно она устала.
На четвёртый день утром Игорь позвонил.
— Ну чё ты… долго ещё? Тут и Кира спрашивает. Скучно как-то.
— Так это хорошо, что скучно, — ответила Татьяна. — Пусть почувствуют, как без хозяйки.
Он помолчал. Потом, неуверенно:
— Ты вообще домой-то собираешься?
— Да. Вернусь. Только уже всё будет не как раньше.
— Ты о чём?
— Поймёшь.
Вернулась она без сцен. Просто приехала, открыла дверь, поставила сумку в угол. Куртку повесила, тапки надела. Села на табурет на кухне, налила себе чай. Молча осмотрелась: беспорядок, посуда в раковине, грязные носки в коридоре — всё как было. Но внутри у неё уже было по-другому. Там всё встало на свои места.
Она прошла по квартире, как хозяйка, проверяя, что и где. Открыла балкон — там сушится какое-то чьё-то бельё. Закрыла. Поставила чайник, помыла посуду. Потом села и стала писать список.
Когда к вечеру все вернулись, она встретила их молча. Ни “как дела”, ни “где были”. Просто:
— Садитесь, поговорим.
Они переглянулись. Игорь сразу напрягся.
— Таня, ты чего…
— Тихо. Слушайте. Первый пункт: в этой квартире хозяйка — я. Второй: чужие вещи по шкафам не пихать, одежду не трогать, еду не выбрасывать. Третий: если вы здесь живёте, то убираете за собой сами. Сами! Не Игорь, не “потом”, а сразу. Четвёртый…
Кира перебила:
— Мы что, в детский сад попали?
— Нет, — спокойно ответила Татьяна. — Вы — в мою квартиру попали. Не нравится — ищите жильё.
Игорь покраснел:
— Танюша, ты как с ними разговариваешь? Они ж не враги.
— А я не домработница. И не добрая мачеха из сказки. Я просто женщина, которая не обязана терпеть бардак у себя дома.
Молчание. Потом Кира встала:
— Я позвоню маме. Наверное, у неё можно будет остаться.
Артём только пожал плечами:
— Я могу к Саньку. Он как раз один живёт.
— Вот и отлично, — сказала Татьяна.
Через пару дней дети уехали. Без скандалов, без прощаний. Собрали вещи, Кира сказала короткое «до свидания», Артём только махнул рукой. Татьяна даже не провожала — просто закрыла за ними дверь.
Игорь после этого ходил по квартире тише воды. Делал всё молча: помыл за собой кружку, вынес мусор, поужинал — как в гостинице. Глаза не прятал, но и разговаривать особо не лез. Видно было — варится в себе.
В один из вечеров он всё-таки не выдержал:
— Ты добилась своего. Они ушли.
— Я не “добивалась”. Я просто защищала то, что моё.
— Ты вообще слышишь себя? Это же мои дети!
— А ты слышал меня, когда я тебе говорила “не надо”?
Он сжал кулаки, отвернулся к окну.
— Ты стала жёсткой, Таня. Раньше ты была мягкой.
— Я не мягкая. Я просто долго молчала. А теперь — нет.
Он ушёл спать на диван.
На следующий день он пришёл с цветами. Простыми — гвоздики и хризантемы. Поставил на стол.
— Прости, — сказал. — Перегнул. Не подумал, как тебе это всё.
Татьяна посмотрела на него, немного помолчала.
— Лучше поздно, чем никогда, — только и ответила.
Он кивнул. Потом добавил:
— Я, если что, готов по правилам. По-твоим. Или — по-нашим. Как скажешь.
Через пару недель после того, как дети уехали, Татьяна решила разобрать кладовку. Вещей там скопилось — не то что на выброс, но и не на каждый день. Позвала Игоря, чтобы помочь дотянуться до верхней полки.
— Вот это куда? — спросил он, держа в руках старую коробку из-под обуви.
— Посмотрим.
Внутри оказались письма, старые открытки, фотографии — давно не открывала. Вытянула снимок, где она ещё с первым мужем и детьми, на даче, с вёдрами клубники.
— Выкидывать не будем, — сказала она. — Убирай обратно.
Игорь не стал спорить, молча поставил коробку на другую полку.
Потом Татьяна пошла на кухню и достала бумажку с цифрами.
— Тут вот, — показала она, — по коммуналке за тот месяц, когда дети у нас жили. Сумма выросла — почти на шесть тысяч. Это за воду, свет, всё вместе.
Он вздохнул, посмотрел, кивнул.
— Ну да. Я переведу тебе. Я сам должен был сразу подумать.
— Ну вот. Значит, теперь будешь думать.
На следующий день позвонила Кира. Спросила не про отца, а напрямую к Татьяне:
— Татьяна Петровна, у меня такая ситуация… Подруга осталась без жилья, там с ребёнком. Можно она к вам на недельку?
— Нет. Нельзя, — ответила Татьяна спокойно. — Я уже принимала гостей. Хватит.
— Это же на чуть-чуть…
— Всё. До свидания.
Она отключила, поставила телефон на зарядку и пошла мыть пол в коридоре.
Игорь услышал разговор, но не стал вмешиваться. Только вечером за ужином спросил:
— Звонила?
— Звонила. Про подругу с ребёнком. Хотела к нам пристроить.
— Ну и?
— Я сказала “нет”.
Он ничего не ответил. Продолжил есть гречку. Через минуту добавил:
— Правильно сделала.
На выходных Татьяна предложила съездить к её сыну — в гости. Он жил в соседнем городе, давно приглашал. Игорь не возражал. Съездили, пообщались. Без напряжения. Всё спокойно, по-семейному.
После поездки он как-то вечером сам заговорил:
— Слушай, а может, мы вместе тот балкон доделаем? Всё руки не доходили. Я тебе полки поставлю, ты там цветы рассадишь.
— Давай. Только не тяни, как с той полкой в ванной.
— Не буду.
