«Мои родители не обязаны вытаскивать твою дорогую сестру из очередной ямы», я отодвинула бумаги. «Пусть сама разберется со своим бардаком».
«Ты совсем струсила? Аленка — это семья! И на что твои старики копят в старости—на гроб?»
«Не смей так говорить о моих родителях! Они всю жизнь работали, в отличие от твоей драгоценной сестры!»
Запах пригоревших яиц наполнил кухню. Я выключила плиту, чувствуя, как внутри меня всё кипит сильнее, чем масло на сковороде. Третий раз за месяц. Третий! Аленка задолжала с завидной регулярностью—сначала кредит на шубу, потом на последний айфон, потом на отпуск в Турции.
«Мам, завтрак готов?» Настя, наша пятнадцатилетняя дочь, заглянула на кухню.
«Почти, милая. Папа уже уходит.»
Витя бросил на меня тяжёлый взгляд, но промолчал при ребёнке. Входная дверь хлопнула—он ушёл, даже не попрощавшись.
Я взяла телефон и позвонила маме. Гудки казались бесконечными.
«Танюша, доброе утро! Как у вас дела?» Голос мамы был тёплый и спокойный, как всегда.
«Привет, мам. Всё… всё хорошо. У тебя как? А у папы?»
«Ой, понемногу копаемся в огороде. Твой отец решил строить новую теплицу. Говорит, будем помидоры выращивать и продавать. Пенсия маленькая, так что немного подработать не помешает.»
Сердце сжалось. Им обоим было по семьдесят, и они всё ещё работали, откладывая каждую копейку. А мне нужно было просить их отдать свои кровно заработанные деньги Аленке на очередной кредит за одежду?
«Мам, я зайду вечером и привезу продукты.»
«Не надо, Танечка, у нас всё есть. Вы с Витей должны экономить. Настя скоро поступать будет.»
После работы я заехала к родителям. Папа возился в гараже со своей старой Жигулей, машиной, которую купил ещё в восьмидесятых. Мама лепила в кухне пельмени—«для тебя и Витюши, можешь в морозилку положить».
«Пап, может, уже пора продать машину? Ты ведь почти не ездишь.»
«Что ты такое говоришь, дочка! Это память. Помнишь, как мы на море ездили, когда ты была маленькая? Ты всю дорогу пела, а мама подпевала.»
Я вспомнила. Тогда казалось, что счастье бесконечно. Солёный ветер из окна, мамины руки заплетают мне косички, папины шутки за рулём…
Телефон взорвался сообщениями от Вити: «Ну что? Поговорила с ними? Коллекторы звонят Аленке! Срочно нужно 300 тысяч!»
Триста тысяч. Мои родители три года копили на новую крышу для дома—старая протекала. Каждый месяц откладывали по пять тысяч с пенсии, отказывая себе во всём.
Дома я была поздно. Витя сидел в гостиной, окружённый какими-то бумагами.
«Завтра идём к твоим родителям. Хватит тянуть!» — объявил он вместо приветствия.
«Мы никуда не пойдём. И я не буду просить у них денег.»
«Зачем ты всё время это повторяешь? Аленку могут выселить из квартиры!»
«Пусть тогда выгоняют. Может, она хоть тогда начнёт думать головой.»
Витя вскочил, его лицо стало багровым.
«Ты нарочно! Ты всегда ненавидела мою сестру!»
«Мне не нравится, что она всем на шею садится! Где её муж? Пусть он и разбирается!»
«Они развелись полгода назад, ты же знаешь!»
«Знаю. И знаю почему—устал платить за её прихоти!»
Утром меня разбудил звонок. Конечно, Аленка.
«Танюха, ты что, с ума сошла? Витька сказал, ты даже у родителей просить не хочешь! У меня же маленькая дочь, ты понимаешь?»
«Понимаю. И что? У меня тоже есть дочь, между прочим. Ей надо учиться, а не твои долги отдавать!»
«Я всё верну! Таня, пожалуйста! Мне не к кому больше обратиться!»
В трубке раздавались всхлипы. Как всегда, сольное выступление.
«Аленка, продай свою шубу, дизайнерские сумки, айфон. Это уже покроет половину долга.»
«Ты издеваешься? Это подарки! И вообще, как я буду жить без телефона?»
«Купи обычную кнопочную за тысячу. Звонить всё равно сможешь.»
Она повесила трубку.
В тот вечер Витя пришёл домой с огромным букетом роз. Поставил его на стол и обнял меня сзади.
«Прости, я вспылил. Давай поговорим спокойно. Может, твои родители дадут хотя бы сто тысяч? Не навсегда—мы вернём.»
«Витя, хватит. Твоя сестра уже брала у нас, помнишь? Якобы на ремонт. Куда делись деньги? Правильно—на отдых в Дубае. Настя в тот год не поехала в лагерь, потому что у нас не было денег.»
«Это было два года назад!»
«А что изменилось? Аленка устроилась на работу? Перестала жить не по средствам?»
Витя молчал. Розы в вазе выглядели как немой упрёк—дорогие, ненужные и явно не от души купленные.
Через три дня Аленка пришла сама. Без предупреждения, с дочкой на руках. Четырёхлетняя Лиза тут же побежала к игрушкам Насти.
«Таня, я прямо от коллекторов. Они мне угрожают!» Аленка рухнула на диван, размазав тушь по щекам.
«Иди в полицию и пиши заявление.»
«Какая полиция? Через неделю мне негде будет жить!»
Я посмотрела на Лизу—девочка была занята тем, что наряжала старую куклу Насти. Невинный ребёнок.
«Поживи у нас пока. Но денег у родителей просить не буду. И Витя тоже.»
«Ты просто жадная! Такой всегда была—всё для себя, для себя!»
Что-то внутри меня оборвалось. Я встала и подошла прямо к сестре мужа.
«Уходи. Сейчас же. И забери ребёнка.»
«Ты не имеешь права!»
«Это мой дом. И это мои родители. Я решаю. Витя может уйти с тобой, если захочет.»
Аленка вылетела, хлопнув дверью. Лиза заплакала—она не успела доиграть.
Витя со мной неделю не разговаривал. Потом сказал, что Аленка переехала к какой-то подруге и устроилась продавцом в магазин. Долги перед кредиторами она реструктурировала.
«Видишь, справляется», — сказала я.
«Раньше бы справилась, если бы ты помогла»
«Витя, она справляется именно потому, что я НЕ помогла.»
Прошёл месяц. Родители так и не узнали о нашей семейной драме. Папа сам починил крышу—«На что рабочим деньги платить? Руки ещё не отвалились». Мама принесла очередную партию пельменей и банки варенья.
«Танюш, ты какая-то грустная», — мама погладила меня по голове, как в детстве. «С Витей всё в порядке?»
«Всё хорошо, мама. Просто устала.»
«Береги свою семью, дочка. Это главное.»
Я обняла её, вдыхая знакомый запах—смесь ванили от её бесконечной выпечки и любимых духов «Красная Москва». Семья—да, это главное. Но семья—это не только брать. Это ещё и отдавать. А ещё—уметь стоять на своих ногах.
В тот вечер Витя сказал:
«Звонила Аленка. Говорит, уже половину долга отдала. По вечерам ещё курьером работает.»
«Молодец.»
«Знаешь… может, ты была права. Ей правда пора было повзрослеть.»
Я кивнула, разливая чай. За окном моросил осенний дождь. Настя делала уроки, в её комнате играла музыка. Обычный вечер обычной семьи.
На телефоне пришло сообщение. Аленка: «Спасибо».
Всего одно слово. Но впервые—искренне.
Я улыбнулась и удалила сообщение. Некоторые уроки даются тяжело. Но без них не повзрослеешь. Даже если тебе уже за тридцать и у тебя ребёнок.
А мои родители… они всё ещё откладывают свои пенсионные копейки. На чёрный день, как они говорят. Только их чёрный день — это не долги Алёнки за шубы. Это настоящая беда, если когда-нибудь случится. И дай Бог, чтобы никогда не случилось.
Что касается шуб… можно жить и без их покупки. Особенно в кредит.