Татьяна, это возмутительно!” — визжала Галина Ивановна, её свекровь. “Посмотри на эту ванну! Как можно жить в таком бардаке?”
Таня вздрогнула, отвернувшись от плиты, где готовила завтрак. В семь утра в субботу визит свекрови был последним, чего она ожидала.
“Галина Ивановна,” — сказала она напряжённо. “Ванна чистая. Я мыла её вчера.”
“Чистая?” — свекровь прошла в ванную, громко цокая языком. “Здесь грязи на неделю! И из крана течёт желтая вода, и налёт… Что, даже убирать как следует не можешь?”
“Это съёмная квартира,” терпеливо объяснила Таня, следуя за ней. “Мы здесь временно живём. Сантехника старая. Сколько ни убирай, всё равно не заблестит.”
“Вот именно! Временно!” — повернулась Галина Ивановна к невестке. “И почему временно? Потому что ты всё учишься и учишься! Тебе почти тридцать, а ты всё студентка!”
Сергей вышел из спальни, растрёпанный и раздражённый тем, что его разбудили так рано.
“Мама, что случилось?”
“А случилось то, что твоя жена запустила дом!” — мать показала на ванную. “Вы живёте как свиньи, денег нет, а она всё бегает по институтам!”
Таня сжала кулаки. Её последний год заочного обучения был непростым. Между занятиями она подрабатывала помощником бухгалтера в небольшой фирме, но зарплата была символической. Платная учёба съедала половину их скромного бюджета.
“Галина Ивановна, через полгода я получу диплом,” — сказала она сдержанно. “Потом найду хорошую работу, и мы сможем…”
“Полгода!” — перебила свекровь. “А на что жить? Сергей один надрывается, а ты? Копейки в дом приносишь, ещё и тратишь на учёбу!”
“Мам, не надо,” попытался вмешаться Сергей, но Галина Ивановна не унималась.
“Нет, пусть слушает! Нормальные женщины семью поддерживают и дом ведут, а не учатся в таком возрасте! Вот у тебя соседка Клавдия. Троих детей вырастила, дом купила, а твоя всё мечтает о чём-то!”
Таня вернулась к плите, стараясь сдержать нарастающее раздражение. Каждые выходные одно и то же: жалобы на чистоту, упрёки за учёбу, намёки, что она плохая жена.
“Образование — это инвестиция в будущее,” — тихо сказала она, не оборачиваясь.
“Инвестиция!” — саркастически повторила свекровь. “Будешь инвестировать в сорок лет? Время теряешь, девочка!”
Татьяна молча помешивала яичницу на сковороде, мысленно считая дни до защиты диплома. Оставалось всего четыре месяца.
Через три года Галина Ивановна стояла в просторной гостиной трёхкомнатной квартиры, разглядывая новую мебель с выражением крайнего недовольства.
“Опять что-то купили,” — проворчала она, проводя пальцем по полированной поверхности комода. “И наверно дорогое?”
“Качественные вещи не могут быть дешёвыми,” спокойно ответила Таня, вешая новые шторы.
За окном стояли аккуратные ряды новых домов. Они взяли ипотеку год назад, после того как Татьяна получила третье повышение за два года. Теперь она возглавляла финансовый отдел крупной компании, и её зарплата была втрое больше дохода Сергея.
“Знаешь,” — сказала Галина Ивановна, присев на край дивана, “мне не нравится, как всё складывается.”
“Что именно?” — обернулась Таня с крючками в руках.
“Что теперь ты глава семьи,” — прямо сказала свекровь. “Мой сын зарабатывает меньше, чем его жена. Это неправильно.”
Сергей, который собирал новый стеллаж, застыл с отвёрткой в руке.
“Мама, при чём тут правильно или неправильно? Татьяна молодец, что получила образование и нашла хорошую работу.”
“Молодец!” — фыркнула Галина Ивановна. “А ты? Ты хуже неё? Почему тебе не дают премии и повышения?”
Таня вздохнула. Опять то же самое.
«У Сергея стабильная работа и хороший коллектив», — дипломатично сказала Таня.
«Стабильная!» — свекровь встала и принялась расхаживать по комнате. «А у тебя что? Нестабильная? Тогда почему ты получаешь премии и повышения каждый месяц? Что такого особенного ты делаешь?»
В голосе Галины Ивановны прозвучали неприятные нотки. Татьяна поняла: свекровь злилась не на сам успех, а на то, что этот успех изменил баланс в семье. Теперь именно Таня принимала большинство финансовых решений. Именно её доход позволял им жить в достатке.
«Я просто выполняю свою работу», — тихо ответила она.
«Просто свою работу!» — Галина Ивановна остановилась у окна. «А мой сын что делает, развлечения ищет? Он работает на заводе с утра до ночи, руки в мозолях, а зарабатывает копейки!»
Прошло ещё два года. Ремонт в квартире, наконец, был завершён. Стены покрывали дорогие обои, полы сверкали паркетом, а на кухне гордо стоял новый гарнитур. Татьяна с удовлетворением осматривала результат. Больше крупных расходов не ожидалось.
«Ну вот, всё», — сказала она Сергею, пролистывая банковскую выписку. «Теперь можем начинать копить деньги. Я открыла вклад с хорошим процентом.»
Сергей кивнул, не отрываясь от телевизора. В последнее время он стал молчаливее, особенно когда речь заходила о финансах.
Галина Ивановна стала навещать их всё чаще. Татьяна заметила, что свекровь долго разговаривает с сыном на кухне вполголоса. Однажды, проходя мимо, она уловила обрывки фразы:
«Лене опять срочно нужно…»
Позже выяснилось, что Сергей регулярно переводил деньги то матери, то сестре Елене. Татьяна ничего не сказала. Это были его деньги, его родственники. Но внутри у неё нарастало раздражение.
«Таня?» — Галина Ивановна появилась в гостиной с довольным видом. «Вчера ты получила премию? Говорят, совсем немаленькую.»
«Годовую», — отрезала Татьяна, складывая чистое бельё.
«И на что ты её потратишь? Хоть теперь на что-то нужное?»
«Пока никуда. Коплю.» — Татьяна не подняла головы. «Планирую купить машину или поехать в отпуск. Может быть, по Европе немного попутешествовать.»
«Машина! Отпуск!» — голос Галины Ивановны прозвучал с возмущением. «А ты знаешь, что моя Лена уже третий месяц не может выплатить кредит? Ей отключили горячую воду из-за долгов!»
«Галина Ивановна», — осторожно начала Татьяна, — «это проблемы семьи Елены. Если Сергей хочет помочь своей сестре…»
«Сергей!» — махнула рукой свекровь. «Разве его заработок можно сравнить с твоим? Ты всё время получаешь премии, а моя дочь тонет в долгах!» — выпалила она, будто это было обвинение.
Татьяна выпрямилась и посмотрела на свекровь. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов.
«И что вы предлагаете?» — медленно спросила она.
«Поделись!» — Галина Ивановна подошла ближе. «Вы же семья! Лена тебе золовка, а ты ведёшь себя, будто она чужая!»
«Чужая?» — Татьяна аккуратно сложила последнюю рубашку. «Интересно, когда Лена в последний раз даже поздоровалась со мной? На дне рождения Сергея она даже не посмотрела в мою сторону.»
«И что?» — свекровь отмахнулась. «Девочка стеснительная. А ты взрослая, должна понять.»
«Что понять?» — голос Татьяны стал жёстче. «Что я обязана содержать вашу дочь? За какие заслуги?»
«Потому что ты моя невестка!» — повысила голос Галина Ивановна. «Потому что ты живёшь в достатке, а она страдает!»
«А почему она страдает?» — Татьяна встала, скрестив руки на груди. «Может, потому что живёт не по средствам? На что она брала кредиты? На новую одежду? На дорогую косметику?»
«Это не твоё дело!» — резко ответила свекровь. «Ты должна помогать, а не осуждать!»
«Галина Ивановна, — медленно сказала Татьяна, — я слушала ваши упреки восемь лет. Когда мы были бедны, я была виновата, потому что училась. Когда я стала хорошо зарабатывать, я была виновата, потому что зарабатывала больше вашего сына. Теперь я виновата, потому что не хочу давать деньги вашей дочери, которая терпеть меня не может.»
«Ты жадная!» — закричала Галина Ивановна. «Сидишь на деньгах, как…»
«Мама!» — Сергей вошел в гостиную, лицо угрюмое. «Что здесь происходит?»
«Твоя жена отказывается помогать твоей сестре!» — пожаловалась Галина Ивановна. «Она получила большую премию и не хочет делиться!»
Сергей посмотрел на мать, затем на жену. Татьяна увидела, как в его глазах что-то изменилось.
«Мама, — тихо сказал он, — ты постоянно мучила мою жену, когда мы были бедны. Ты винила её за то, что она недостаточно зарабатывала. Теперь, когда мы чего-то добились, ты требуешь деньги у неё.»
«Я не требую! Я прошу её помочь семье!»
«Это ненормально!» — голос Сергея стал громче. «Я не позволю тебе так обращаться с Таней! Она моя жена, а не корова для твоих прихотей!»
Галина Ивановна в изумлении раскрыла рот.
«Сергей! Как ты смеешь…»
«Мама, — перебил её сын, — уходи из нашего дома. И если собираешься дальше выпрашивать у нас деньги, не приходи больше.»
Галина Ивановна схватилась за сердце, делая вид, что глубоко потрясена.
«Серёжа! Как ты можешь! Я же твоя мать!»
«Именно поэтому мне больно смотреть, во что ты превратилась», — твёрдо ответил он. «Собирайся.»
Свекровь сердито натянула пальто, бросая на Татьяну взгляды, полные ненависти.
«Не думай, что это конец», — прошипела она сквозь сжатые зубы. «Я ещё с тобой поговорю.»
Дверь захлопнулась. Сергей опустился на диван, закрыв лицо руками.
В последующие недели телефон не переставал звонить. Звонила тётя Клара, звонили двоюродные братья и сёстры, даже далёкие родственники из другого города. Все одновременно пытались урезонить Сергея.
«Серёжа», — причитала тётя по телефону, — «как ты мог так обидеть свою мать? Женщина попросила помочь дочери, а ты её выгнал!»
«Серёжа», — назидал его двоюродный брат Анатолий, — «тебе жалко, что ли? У твоей жены денег — девать некуда. Поделись с Леной!»
Даже соседка Галины Ивановны умудрилась позвонить:
«Молодой человек, ваша мама уже три дня плачет! Вам не стыдно? Вы променяли собственную мать на какую-то жену!»
Сергей терпел первую неделю, спокойно отвечая и объясняя. На второй неделе начал резко заканчивать разговоры. К третьей неделе просто вешал трубку, услышав знакомый голос.
«Хватит», — сказал он однажды вечером Татьяне. — «Я заблокирую все их номера.»
Он достал телефон и методично начал добавлять контакты в чёрный список. Он нажимал на экран с каким-то остервенением, словно разрывая невидимые цепи.
«Мама, тётя Клара, Анатолий», — пробормотал он. «Заблокированы. Все заблокированы.»
Когда список был готов, Сергей отложил телефон и повернулся к жене.
«Извини», — тихо сказал он, — «что тебе пришлось столько пережить из-за меня, из-за моей семьи. Мне следовало защитить тебя раньше.»
Татьяна подошла к нему и села рядом. Её рука легла ему на голову, пальцы запутались в его волосах.
«Всё хорошо», — прошептала она, прижав его к себе. — «Родственников не выбирают. Главное, что ты меня любишь, и я люблю тебя.»
Сергей обнял жену крепче. За окном сияли огни вечернего города, а в их квартире было тепло и тихо.
Наконец-то, по-настоящему тихо.