«Галя, ты теперь богатая!» — закричала в трубку тётя двоюродной сестры. «Тётя Рая оставила тебе свою трёхкомнатную квартиру в центре!»
Галя опустила телефон, ошеломлённая.
Квартира.
Своя квартира.
Трёхкомнатная квартира.
Она посмотрела на мужа. Женя, который до этого лениво ковырялся в зубах, вдруг резко выпрямился. Его глаза загорелись таким нездоровым, жирным блеском, что Гале стало не по себе.
Этот блеск она поняла уже этим вечером.
Они едва успели сесть за ужин, как у Жени зазвонил телефон. Его мать, Юлия Семёновна, была на громкой связи.
«Женечка, сынок! Поздравь Галочку! Ох, молодец, ухватила выигрыш! Ну, мы с Верой и Толей к вам! Завтра!»
Галя поперхнулась.
«Куда — к нам?»
«А куда же ещё? В вашу трёхкомнатную квартиру!» — бодро прогремела свекровь в телефон. «Чего ей пустовать? Мы все ютимся в своём двушке. Толе в центр учиться ездить, Вере — на работу. А вы с Женечкой займёте маленькую. Ну, что — жадничать будешь? Мы же семья!»
Женя закивал, как игрушка, и радостно улыбнулся.
«Мам, конечно! Мы только за! Галька, с тобой что? Мама ничего плохого не предложит!»
Галя не успела и слова сказать, как «дорогие родственнички» появились в субботу.
Без вещей.
«Просто осмотреть.»
Юлия Семёновна тут же вынула из сумки рулетку и начала мерить стены в гостиной.
«Так. Эту стену снесём. Тут будет комната Толи. Он у нас будущий программист, ему простор нужен.»
Вера, капризно надув губы, уже стояла у окна спальни.
«Эту беру я. Тут вид хороший. Галя, сними эти глупые шторы. Я свои повешу — бежевые.»
Галя с открытым ртом уставилась на этот цирк.
Они делили её квартиру.
Квартира, в которой всё ещё пахло лекарствами тёти Раи.
Женя стоял рядом с матерью, почтительно держал другой конец рулетки.
«Женя!» — Галя схватила его за локоть. «Ты в своём уме? Это моя квартира! Моё наследство!»
Женя раздражённо отмахнулся от неё.
«Галя, не начинай. Ладно, твоя, но мы что, чужие? Мама права, надо по-уму. Зачем всем ютиться в этой съёмной дыре, когда у нас… когда у тебя… такая жилплощадь?»
В тот же вечер Галя услышала, как он хвастается по телефону другу.
«Да, трёшка! В центре! Я теперь глава большого клана. Маму переведу, Веру, Толю. Будем жить хорошо! Галька? А что Галька? Поворчит и успокоится. Куда она денется?»
Куда она денется?
Эта фраза стала последней каплей.
Галя вдруг поняла, что для них она — не человек.
Она — функция.
Бесплатное дополнение к квадратным метрам.
«Переезд» был назначен на следующие выходные.
Всю неделю Галя молчала. Ходила на работу, кивала, когда Женя с азартом рассказывал, как купят большой диван в гостиную и как Толя уже выбрал себе игровой стол.
Женя и его мать решили, что она «сдулась» и «приняла» их волю.
В субботу ровно в десять утра маленький грузовичок въехал во двор их съёмной однокомнатки. Юлия Семёновна гордо выбралась из него, следом — Вера с чемоданом и Толя с компьютером.
«Ну, Галочка, встречай нас! Пошли!» — громко скомандовала свекровь.
Женя, сияя как начищенный самовар, вынес из подъезда две сумки.
«Галя, чего ты стоишь? Забирай вещи! Помоги!»
Галя медленно подошла к нему.
Она была на удивление спокойна.
«Женя. Ты кто?»
Муж опешил.
«Ты что, Галя? С ума сошла? Я же твой муж!»
«А квартира чья?» — так же тихо спросила она.
«Ну, твоя…» — неуверенно начал он.
«ОБЩАЯ СОБСТВЕННОСТЬ!» — заорала Юлия Семёновна. «Нажитое в браке!»
«Наследство, Юлия Семёновна, не является совместно нажитым имуществом. Оно не делится.» Галя одарила её самой холодной улыбкой, на которую была способна. «А теперь, Женя, слушай внимательно. Вот ключи от этой съёмной квартиры.»
Она вытащила связку ключей из кармана.
Женя уставился на неё, не понимая.
«Я только что позвонила хозяину квартиры. Ивану Петровичу, — громко и чётко сказала Галя, чтобы все во дворе услышали. — Я сказала ему, что мы съезжаем. Прямо сейчас. Что мы здесь больше не живём.»
Лицо Жени стало медленно меняться. Его сияющая улыбка сползла, как дешёвая помада.
«Что… что ты говоришь?»
«Я говорю правду, Женя. Твоя мама — гений. Она только что выселила тебя не только из моей будущей трёхкомнатной квартиры, но и из нашей нынешней однокомнатной съёмной.»
Галя бросила ключи от съёмной квартиры ему под ноги, прямо в пыль.
«Твои вещи уже в грузовике? Отлично. Хотели жить все вместе, да? Тесно, зато счастливо? Вперёд. У Толи — компьютер, у Веры — чемодан, у твоей мамы — рулетка. Можете измерять грузовик. Уверена, вам будет уютно.»
«Галя!» — завыл Женя, наконец осознав масштаб катастрофы. «Что ты делаешь?! Куда ты пойдёшь?!»
«Я? Я иду пить кофе.»
Галя щёлкнула пальцами, и ярко-жёлтое такси подъехало к ней — то самое, которое она вызвала пять минут назад.
«А потом поеду в свою квартиру. Подавать на развод. И менять замки.»
«Ты… ты…» — Юлия Семёновна задохнулась от ярости, её лицо побагровело. «Ты разрушаешь семью!»
«Это вы разрушили семью, Юлия Семёновна. Со своей рулеткой.»
Галя села в машину.
Последнее, что она увидела, — это растерянный Женя, стоящий между своей разъярённой матерью, плачущей сестрой и угрюмыми грузчиками, которым никто не заплатил.
Развод был быстрым.
Друзья Жени ещё долго сыпали соль на его рану:
«Ну что, глава рода? Как там жизнь в маминой квартире? Все пятеро поместились?»
Галя прекрасно отремонтировала трёхкомнатную квартиру.
Через год на её новоселье приехал солидный мужчина на чёрном Мерседесе.
Когда подруга спросила: «А Женя?» Галя поправила волосы и саркастически улыбнулась.
«Наверное, он счастлив. В конце концов, он послушал маму. А мама никогда не даёт плохих советов.»
Потому что, как говорил Конфуций: жадность порождает нищету.
В случае Жени она ещё и обеспечила ему пожизненную раскладушку в маминой прихожей.