Собирай свои вещи и убирайся отсюда, оставь ключи на столе, и чтобы я тебя здесь больше не видела!” Голос Эвелины дрожал от злости, когда она швырнула ещё одну сумку с вещами незваных гостей в коридор.
— Эва, ты что, с ума сошла? Это же мои родственники! — Игнат попытался преградить ей путь, но жена оттолкнула его плечом.
— Именно! ТВОИ родственники! А я тут кто? Бесплатная домработница?
— Эвелина, опомнись! Что подумают соседи?
— Мне плевать на соседей! Надо было раньше думать, когда разрешал им устроить здесь бардак!
Игнат беспомощно наблюдал, как жена методично укладывала вещи его родственников в сумки и чемоданы. За дверью раздавались сердитые голоса Тамары и Петра.
— Эва, может, сядем и спокойно поговорим?
— Поговорить? О чём? О том, как меня три недели унижали под твоим чутким присмотром?
За три недели до того скандала в квартире Кожемякиных царил привычный вечерний покой. Эвелина готовила ужин, резала овощи для салата и размышляла о планах на выходные. Игнат вошёл на кухню с виноватым видом, и она сразу поняла: случилось что-то неприятное.
— Эвка, тут такое дело… Тётя Тамара звонила. У них ремонт затянулся, жить негде. Я сказал, что они могут пожить у нас недельку-другую.
Эвелина застыла с ножом в руке и медленно повернулась к мужу.
— Что ты сказал? Ты решил это без меня?
— Да ладно тебе, это же семья! Тётя Тамара, дядя Петя и Марина. Они тихие, ты даже не заметишь.
— Игнат, напоминаю — у нас двухкомнатная квартира! Куда ты собрался поселить троих взрослых?
— Ну, Марина спит на раскладушке в гостиной, а тётя с дядей… — Он замялся, избегая взгляда жены. — Может, отдаём им нашу спальню? Мы молодые, на диване поспим.
Эвелина положила нож и медленно вытерла руки полотенцем.
— Ты серьёзно предлагаешь мне спать на диване в собственной квартире? Может, ещё и на кухне?
— Эва, ну чего ты сразу в штыки? Две недели максимум! У людей беда, а мы что, откажем?
— А спросить меня заранее нельзя было?
— А что спрашивать? Ты бы и так согласилась! Ты же добрая.
— То есть, решение принято. Прекрасно.
— Отлично тогда! Завтра приезжают.
На следующий день, как только Эвелина пришла с работы, раздался звонок в дверь. Она открыла и увидела троицу с огромными чемоданами и сумками, будто приехали на месяц, а не на пару недель.
— Эвочка! — Тамара Кожемякина, полная женщина лет пятидесяти с ярко накрашенными губами и золотыми зубами, которые сверкали каждый раз, когда она говорила, расплылась в улыбке. — Ох, как ты похудела! Игнатик тебя не кормит, что ли?
— Здравствуйте, тётя Тамара, — попыталась приветливо сказать Эвелина. — Проходите.
— Где тут туалет? — спросил Пётр без всяких церемоний, краснолицый мужик, от которого даже с утра несло застоявшимся алкоголем.
— Папа, не тупи! — фыркнула Марина, девушка лет двадцати пяти в ярких лосинах леопардового цвета и с ярким макияжем. — Ну очевидно же — та дверь в коридоре. А где наша комната, тётя Эва? Мы же в хозяйской спальне будем, да?
— Вообще-то мы думали… — начала Эвелина, но Тамара уже пошла дальше по квартире, всё оглядывая.
— Игнатик, дорогой! — закричала она на всю квартиру. — Выходи встречать семью!
Игнат выбежал из гостиной, широко улыбаясь.
— Тётя Тома! Дядя Петя! Маринка! Как добрались?
— Нормально, только устала, — протянула Марина. — Где тут прилечь?
— Ой, как тут хорошо! — Тамара уже осматривала спальню. — Обои, конечно, мрачноваты, но для двух недель сойдёт. Петруша, заноси чемоданы!
— Тётя Тамара, может, сначала обсудим, кто где спит? — робко предложила Эвелина.
«О чём тут говорить? Мы взрослые люди, нам нужна нормальная кровать. У меня ишиас, я не могу спать на диване. Правда, Игнатик?»
«Конечно, тётя Тома! Ева, мы с тобой останемся в гостиной. Правда, дорогая?»
Эвелина молча кивнула, понимая, что протестовать бесполезно.
Первая неделя превратилась в ад. Тамара вела себя как полная хозяйка, перерывала все кухонные шкафы, переставляла посуду по своему вкусу и полностью съела весь запас консервов и круп.
«Эвочка, дорогая, что за скудная еда у тебя тут?» — жаловалась она в семь утра, гремя кастрюлями и мисками. «Только гречка и рис! Где перловка? Где горох? Где нормальное тушёное мясо?»
«Тётя Тамара, мы покупаем только то, что действительно едим… И можно потише? Сегодня же суббота…»
«И что тут такого? Нормальные люди встают рано, а не валяются до полудня! Петруша, вставай, завтрак готов!»
Пётр вышел из спальни только в семейных трусах, с волосатым животом наружу, почесываясь и зевая.
«Чего вы все орёте по утрам? Голова трещит, дайте поспать.»
«Дядя Пётр, может быть, вы оденетесь?» — спросила Эвелина, отведя взгляд от неприятного зрелища.
«Зачем? Я дома хожу как хочу! Жарко!»
«Но это не твой дом!»
«Ева, следи за тоном!» — тут же вмешался Игнат, появившись в дверях. «Извини, дядя Пётр, она просто плохо спала на диване.»
«Ничего, привыкнет», — великодушно махнул Пётр. «Ну что поесть?»
К концу первой недели Эвелина поняла, что больше не живёт в своей квартире, а как будто в общежитии. Марина заняла ванную, развесила там своё бельё, Пётр курил на балконе несмотря на протесты, а Тамара переставила мебель в гостиной по своему вкусу.
«Тётя Тамара, может, не будем всё переставлять?» — осторожно спросила Эвелина.
«Ой, дорогая, раньше было так неудобно! Теперь телевизор видно лучше, а диван я поставила как надо.»
«Но мне было удобно как было…»
«Привыкнешь! Молодёжь быстро приспосабливается. А нам, старикам, сложнее.»
На восьмой день Эвелина пришла с работы и обнаружила, что все её косметика исчезла из ванной.
«Марина, ты не видела мою косметику?»
«А, это!» — небрежно махнула рукой девушка. «Я попробовала твой тушь, отличная! И крем для лица тоже был хороший, жаль, почти закончился.»
«Почти закончился? Он ведь был почти полный!»
«Ну да, я дала подругам попробовать. Не жадничай, тётя Ева, красота требует жертв!»
«Это была дорогая косметика!»
«Ну значит, хорошо, что я оценила её», — рассмеялась Марина. «Купи ещё, раз такая хорошая.»
На десятый день Марина привела подругу Светлану — блондинку в мини-юбке и с килограммом макияжа на лице. Они устроились в гостиной и до трёх ночи слушали музыку, смеялись и громко болтали.
«Марина, девочки, потише, пожалуйста», — попросила Эвелина, выходя к ним в халате. «Мне завтра рано на работу.»
«Тётя Ева, не будь такой занудой!» — захихикала Светлана, оценивающе оглядев хозяйку квартиры. «Мы молодые, должны веселиться! Жизнь одна!»
«Она просто завидует, что мы молодые и красивые, а она уже, знаешь…» — громко прошептала Марина, постучав по виску.
«Мне всего тридцать два!»
«Вот именно, я и говорю — уже отжила своё!» — рассмеялась Марина. «В тридцать женщина уже всё. Света, пойдём к Борьке, соседу снизу. Там веселее, и нет нудной тёти.»
«Он симпатичный?» — спросила Светлана.
«Неплохой, разведен. А главное — никаких скучных родственников!»
Они ушли, хлопнув дверью, и вернулись в три утра, разбудив весь дом пьяными песнями и стуком каблуков.
«Игнат, так больше не может продолжаться!» — Эвелина загнала мужа в угол коридора одним утром, когда он собирался на работу. «Они превратили нашу квартиру в проходной двор!»
«Потерпи еще немного. А что я им скажу? Вон? Это было бы неприлично по отношению к родственникам!»
«А то, что происходит у нас дома — это прилично? Вчера твоя тетя съела торт, который я купила для дня рождения коллеги! Мне пришлось бегать в восемь вечера и искать пекарню!»
«Ну и что? Ты же купила другой, правда? В чем проблема?»
«Проблема в том, что ты все время их защищаешь! А я тут никто! Чужая в собственном доме!»
«Ева, зачем ты так заводишься? Это же семья! Мама вчера звонила, спрашивала, как тетя Тамара устроилась. Что я ей скажу — что мы их выгнали на улицу?»
В этот момент из кухни раздался оглушительный грохот и ругань. Они прибежали и увидели Петра, который уронил большую кастрюлю борща. Красная жидкость разлилась по всему полу, а повсюду валялись осколки разбитой тарелки.
«Ой», — икнул он, держась за дверной косяк. «Эвка, быстро убери. Я опаздываю на работу.»
«Убирай за собой сам!»
«Это ты так разговариваешь со старшими?» — возмутилась Тамара, появившись в засаленном халате. «Игнат, у твоей жены нет чувства границ!»
«Ева, извинись перед дядей», — тихо, но строго сказал Игнат.
«Что?! Извиниться за что?»
«За грубость. Не усугубляй.»
Не говоря ни слова, Эвелина взяла швабру и стала убирать чужой беспорядок, кипя от возмущения.
Через два дня к ним в гости пришла Клавдия, мать Игната. Эвелина искренне надеялась на поддержку свекрови—та всегда казалась ей разумной и справедливой. Но как только Клавдия переступила порог, она сразу встала на сторону родственников.
«Эвелина, что tu credi di fare?» — начала она. «Тамара позвонила мне в слезах! Говорит, ты выгоняешь их из дома!»
«Клавдия Петровна, они у нас уже две с половиной недели», — попыталась объяснить Эвелина, помогая ей снять пальто. «Изначально это все должно было быть только на несколько дней…»
«И что? Это же семья!» — перебила старшая женщина, критически осматривая прихожую. «Когда ты вышла за Игната, ты отлично знала, что у него большая семья! А теперь нос воротишь от его родственников?»
«Я никого не выгоняю!» — возразила Эвелина, ведя ее на кухню. «Я просто хочу спокойно жить в своей квартире, нормально отдыхать после работы…»
«Нормально — это значит ставить семью на первое место!» — резко оборвала ее Клавдия. «А не твои личные прихоти! Игнат, сынок, иди сюда!»
Игнат появился из другой комнаты, ясно ощущая, что впереди неприятный разговор.
«Послушай меня внимательно», — продолжила мать, строго глядя на него. «Может, тебе стоит заменить жену. Найти покорнее и более семейную.»
«Мам, зачем ты так говоришь…» — начал Игнат, но она его перебила.
«А что тут плохого? Посмотри, как Марина прекрасно готовит! Дом ведет, характер у нее такой покладистый—золотая девушка!»
В этот момент сама Марина вышла из спальни в шелковом халате Эвелины—дорогом подарке мужа на последний день рождения.
«О, бабушка Клава!» — радостно воскликнула девушка, целуя старушку в обе щеки. «Как я рада тебя видеть! Сейчас поставлю чайник на свежий чай. Тетя Ева, у тебя случайно не осталось печенья? Ах да, я вчера доела последние, когда смотрела сериал.»
Эвелина молча наблюдала за сценой, понимая, что поддержки не будет ни от кого.
«Видишь?» — торжествующе сказала Клавдия. «Вот что я называю настоящей женщиной! Гостеприимной, заботливой!»
«Да ладно вам, бабушка Клава!» — застенчиво рассмеялась Марина, возясь с чайником. «Я здесь не хозяйка, просто стараюсь помочь тете Еве. Хотя, конечно, если бы это был мой дом, я бы многое изменила. Например, эти шторы—они слишком мрачные. Да и цвет стен…»
«Это мой дом», — тихо, но отчётливо сказала Эвелина.
«Пока что», — многозначительно заметила Клавдия.
На двадцатый день «гостиничного» пребывания Эвелина пришла домой с работы раньше обычного—её отпустили из-за аварии на водопроводе. Поднимаясь по лестнице, она уже слышала громкую музыку и смех, доносившиеся из их квартиры на втором этаже.
Открыв дверь, она замерла от шока. Гостиная была в полном беспорядке: пустые бутылки из-под вина и пива повсюду, а на её любимом персидском ковре, привезённом из медового месяца в Иране, было огромное тёмное пятно. Журнальный столик был усыпан окурками и остатками еды.
Зайдя в спальню, Эвелина обнаружила на своей кровати незнакомого молодого человека в грязных ботинках, листающего её личный дневник.
«Извините, вы кто?» — спросила она, ошеломлённо.
«Я Вадик, приятель Марины», — пробормотал незнакомец, не отрываясь от дневника. «Чего ты такая нервная?»
«Я хозяйка этой квартиры! И требую, чтобы вы немедленно покинули мой дом!»
«Не переживайте, мадам», — усмехнулся Вадик, наконец посмотрев на неё. «Марина сказала, что я могу здесь быть. Она ведь хозяйка, да?»
«НЕТ! Я хозяйка! И вы уходите немедленно!»
«ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!» — закричала Эвелина во весь голос.
На её крик тут же прибежала Тамара, за ней последовали Пётр и Марина.
«Что за истерика?» — возмущённо потребовала тётя мужа. «Эвелина, ты совсем потеряла человеческий облик? Он же гость нашей дорогой Марины!»
«Меня это совершенно не волнует! Я хочу, чтобы все вышли из моей квартиры!»
«Тётя Ева, ты преувеличиваешь», — вмешалась Марина снисходительным тоном. «Вадик просто пришёл познакомиться с родителями. Мы встречаемся уже шесть месяцев.»
«В моей спальне? В моей кровати?»
«Игнат!» — завизжала Тамара. «Иди сюда немедленно! Твоя сумасшедшая жена опять устроила цирк!»
Игнат неспешно появился из кухни, жуя бутерброд с красной икрой—той самой икрой, которую Эвелина берегла для романтического ужина с мужем.
«Ева, что случилось?» — лениво спросил он.
«Что случилось?! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!» — голос женщины сорвался на визг. «В нашей спальне лежит пьяный незнакомец, квартира превращена в свалку, а мой муж спрашивает, что случилось!»
«Вадик — хороший парень», — защитила его Марина. «Он просто нервничал перед встречей с родителями, выпил для храбрости. Сейчас он отдыхает.»
«В МОЕЙ КРОВАТИ! В грязных ботинках! Читает МОЙ личный дневник!»
«Ну и что!» — презрительно фыркнула девушка. «Постельное можно постирать. А дневник… кто вообще ведёт дневники сейчас? Это же по-детски!»
Эвелина почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось—что-то важное, то, что сохраняло рамки приличия последние три недели.
«ВСЁ! Хватит! Представление окончено!» — Эвелина распахнула все окна в квартире. «Проветрим комнату! ВСЕ ВОН! Прямо сейчас!»
Она решительно зашла в гостевую и стала закидывать вещи непрошеных гостей в большую дорожную сумку.
«Ты что творишь, сумасшедшая?» — закричал Пётр, пытаясь вырвать у неё свою рубашку.
«Я делаю то, что нужно было сделать три недели назад! ВОН! Все до единого!»
«Эвелина!» — угрожающе крикнула Клавдия, появившись в дверях. «Прекрати этот ужас немедленно!»
«Клавдия Петровна, при всём уважении, вы ТОЖЕ можете уйти», — ответила Эвелина, продолжая запихивать косметику Марины в сумку.
«Игнат!» — заорала Тамара. «Успокой свою сумасшедшую жену!»
«Ева, хватит! Это же мои родственники!» — попытался вмешаться муж.
«Превосходно!» — Эвелина резко повернулась к нему, держа чемодан Тамары в руках. «Забери своих драгоценных родственников и уходи ВМЕСТЕ с ними!»
«Что, ты предлагаешь мне уйти из собственного дома?»
«Я предлагаю тебе сделать выбор!» Эвелина поставила еще одну сумку в коридоре. «Либо ты МУЖЧИНА и хозяин этого дома, либо БЕСПОЗВОНОЧНЫЙ МАЛЬЧИК, который позволяет своей семье превратить его дом в общежитие! У тебя ровно семь дней, чтобы подумать!»
«Тетя Ева, ты не можешь нас выгнать!» — запротестовала Марина. «Наши билеты только на следующую неделю!»
«МЕНЯЙТЕ ИХ!» — рявкнула Эвелина, выставляя последний чемодан за дверь. «Или поезжайте на автобусе. Или идите пешком. Мне все равно!»
Она решительно захлопнула дверь и дважды повернула ключ.
«Эвелина! Открой дверь немедленно!» Игнат стучал в дверь. «Ты не имеешь права!»
«Имею! Это МОЯ квартира, я купила ее до свадьбы!» — закричала она через дверь. «Семь дней, Игнат! Ровно неделя, чтобы решить, что для тебя важнее!»
«Сумасшедшая!» — завопила Тамара снаружи. «Это еще не конец!»
«О да, это всё! И никогда больше не появляйтесь здесь!» — ответила Эвелина и демонстративно включила музыку громче.
Следующие три дня были самыми спокойными за последний месяц. Эвелина медленно приводила квартиру в порядок, наслаждаясь тишиной, возможностью есть то, что ей хочется, смотреть любимые фильмы и больше не слушать бесконечные замечания о своей «недостаточной женственности» и «эгоизме».
На четвертый день позвонил сосед Борис.
«Эвелина, у вас там все в порядке?» — спросил он встревоженно. «Кожемякины уже два часа ругаются у моей двери. Клавдия Петровна рассказывает всей лестничной площадке, какая ты неблагодарная невестка.»
«Пусть рассказывает где угодно, Борис», — спокойно ответила Эвелина, потягивая чай с любимым лимонным печеньем. «Только не у меня дома.»
«А где Игнат? Он с ними?»
«Полагаю, да. Он сделал свой выбор.»
«Ну…» — вздохнул сосед. «Я бы никогда не подумал, что у вас всё так плохо.»
«Всё не плохо, Борис. Всё просто закончилось.»
Ровно через неделю Эвелина получила сообщение от Игната:
«Ева, ты была права. Они действительно невыносимы. Тамара уже успела поссориться с мамой, Марина разбила мамину любимую вазу и нахамила соседу. Можно я вернусь домой?»
«Нет», — коротко ответила она.
«Но я же твой муж! Мы — семья!»
«Мы были семьей. Документы на развод уже у моего адвоката. Завтра подаю заявление.»
«Ева, не делай глупостей! Мы всё можем обсудить, найти компромисс!»
«Могли бы три недели назад. Сейчас уже поздно.»
«Ты не найдёшь другого такого мужа, как я!»
«Какая замечательная новость. Такого тряпку, как ты, я уж точно не найду.»
Полтора месяца спустя Борис заглянул на чашку кофе и рассказал последние новости.
«Знаешь, что произошло с твоими бывшими родственниками?» — ухмыльнулся он, усаживаясь в кресло. «Тамара и её семья подали на Игната в суд. Оказывается, он временно прописал их всех у мамы, чтобы показать свою “заботу о семье”. А теперь не может их выписать — они требуют равноценное жильё.»
«Серьёзно?» — удивилась Эвелина.
«О да. Теперь Клавдия Петровна устраивает истерики каждый день, требуя, чтобы они съехали. Но они уезжать не собираются. Марина уже привела туда и своего парня, теперь вся толпа живет в двухкомнатной квартире.»
«Карма — такая штука», — ухмыльнулась Эвелина, потягивая кофе в своей тихой и чистой квартире.
«Что?» — не понял Борис.
«Ничего. Просто иногда справедливость существует.»