Есть такая поговорка: «Быть слишком простым хуже, чем воровать». Я раньше никогда не понимала, что это на самом деле значит, но жизнь мне это объяснила очень ясно и наглядно.
Около полугода назад в квартиру напротив моей заехала новая соседка. Это была женщина примерно сорока лет, всегда аккуратная и улыбающаяся. Мы пару раз пересекались у лифта, здоровались — просто обычное общение между соседями.
Первый раз она постучала в мою дверь примерно через две недели после переезда. Было около девяти вечера. Я открыла. Светлана стояла там с виноватой улыбкой и пустой чашкой в руках.
«Ой, прости, что тебя беспокою», — защебетала она. «Представляешь, начала делать оладьи, уже замесила тесто, и тут поняла, что закончилась соль! Не дашешь щепотку? Я завтра куплю и сразу верну!»
Кто откажет из-за такой мелочи? Конечно, я ей насыпала примерно полсолонки. Она поблагодарила меня и ушла.
Я отнеслась к ней по-доброму, а ей и морковки для меня жалко
Во второй раз она пришла через три дня. Теперь Светлане понадобился сахар.
«Мне так хотелось чаю, но уже слишком поздно бежать в магазин, да и дождь идет», — пожаловалась она, укутываясь плотнее в свой уютный халат. «Можешь одолжить мне чашку сахара? Получу зарплату — куплю большой пакет и верну!»
Это было не так важно, но к тому моменту у меня уже закрались сомнения. Женщина жила тут почти месяц. Неужели она не могла зайти в супермаркет на первом этаже нашего дома и купить хотя бы самое необходимое? Соль, сахар, спички, масло — просто минимум. Все же я отогнала эти мысли и решила не быть мелочной.
Через неделю ей понадобились яйца.
«Решила сделать омлет, открыла холодильник — а он пустой! Одолжишь пару яиц?»
Через несколько дней:
«Слушай, у тебя не найдется подсолнечного масла? Грамм сто, просто чуть-чуть в сковородку плеснуть.»
Потом понадобились лук, половинка лимона, пакетик чая, таблетка от головной боли и даже туалетная бумага.
Схема всегда была одна и та же: вечер, виноватая улыбка, рассказ о том, как она «закрутилась и забыла купить», и обещание «отдать завтра, как только схожу в магазин».
Но ничего из того, что она брала, мне никогда не возвращалось. У Светланы была удивительно избирательная память. Она отлично помнила, что я работаю дома и почти всегда бываю на месте, но напрочь забывала о своих долгах, как только за ней закрывалась дверь.
Однажды и мне самой понадобилась морковь для супа. Я знала, что Светлана дома. Позвонила ей в дверь. Она открыла, выслушала мою просьбу и удивлённо расширила глаза.
«Знаешь, у меня есть, но я сейчас сама буду готовить, а у меня мало. Прости, не могу тебе дать.»
И захлопнула дверь.
Вот тогда я и разозлилась по-настоящему. Значит, мои яйца и масло — это «общий котёл», а её морковь — стратегический запас? В этот момент я решила: хватит. Больше ничего не даю. Мне это надоело.
Я завела себе блокнотик и записала всё, что соседка у меня взяла: яйца, сахар, кофе, лимон, лук, моющее средство. В итоге получилось примерно на 1 000 рублей, если переводить в деньги.
Я положила этот листок с подсчётами в коридоре на тумбочку. Я знала, что скоро он пригодится. Интуиция меня не подвела.
Я всё посчитала — ты должна мне 950 рублей
В субботу я собиралась печь пирог и была настроена решительно. И тут — звонок в дверь. Смотрю в глазок. Светлана. Стоит с миской в руках.
Я глубоко вздохнула, надела самую вежливую, но холодную улыбку и открыла дверь.
«Привет!» — начала она весело, даже не спросив, как у меня дела. «Слушай, выручи опять? Решила пожарить оладьи, кефир вот-вот испортится, а муки нет! Представляешь? Насыпь мне граммов триста, ладно? Я тебе буду должна!»
«Муки тебе?» — переспросила я, не пуская её в квартиру. «Конечно, у меня есть.»
«О, прекрасно! Ну, ты же меня знаешь, я тебе верну!»
«Конечно, Света. Вот именно поэтому давай сначала уладим результаты нашего предыдущего сотрудничества.»
Я взяла заранее подготовленный лист бумаги со стола. Светлана удивленно заморгала накладными ресницами. Она явно не понимала, что происходит. Обычно я молча шла на кухню и приносила ей свою дань. А теперь — вдруг какие-то переговоры.
«Смотри», — начала я, показывая ей список. «Здесь я записала всё, что ты брала у меня за последние два месяца. Давай проверим. Яиц — пятнадцать. Было такое?»
«Ну… я не считала…», пробормотала она, и улыбка стала спадать с её лица.
«А я считала. Сахар — четыре раза, по кружке. Масло, кофе, средство, лук. Помнишь?»
Она молчала. В её глазах я прочитала смесь растерянности и нарастающей злости. Как я могла посметь? Я же её соседка!
«Я всё подсчитала по средним рыночным ценам», — продолжила я. «Я даже сделала тебе скидку. Так что в итоге ты мне должна 950 рублей.»
Я протянула руку, ладонью вверх.
«Как только мы закроем этот кассовый разрыв, я с удовольствием насыплю тебе муки. Могу даже просеять.»
«Ты серьёзно?» — наконец выдавила она. Голос изменился. «Ты мне реально выставила счёт? За соль и спички? Ты в порядке?»
«Абсолютно», — кивнула я. «Я считаю, это справедливо. Ты брала еду и бытовые вещи, обещая их вернуть. Ты не вернула ни одной штуки. Значит, это был не долг — это фактически была покупка в долг. Я просто прошу оплатить товар.»
«Боже мой, какая мелочность!» — всплеснула руками Светлана. «Ты готова удавиться из-за копеек! Я думала, мы по-соседски, по-человечески… А ты просто… жадина!»
«Нет, Света», — сказала я. «Мелочность — это когда есть деньги на доставку суши, а у соседки клянчишь туалетную бумагу.»
Она покраснела так, что это было видно даже под слоем тонального крема.
«Поп подавись своей мукой! Не нужны мне твои подачки! Я сюда больше ни ногой!»
Она резко развернулась и с нарочитой силой захлопнула дверь своей квартиры. Я так и осталась стоять в дверях с листком в руке.
Прошло две недели. Светлана больше не здоровается со мной. Когда мы встречаемся в лифте, она демонстративно изучает потолок или вдруг начинает копаться в телефоне. Я слышала, как она жаловалась консьержу, что «в этом доме живут неадекватные, жадные люди».