Глеб Борисович сидел во главе стола, сложив руки на животе. Его жена, Тамара Петровна, смотрела на него с преданностью, а мой муж Олег нервно переводил взгляд от отца ко мне.
« Вы, молодёжь, только и умеете, что тратить», — продолжал мой свекор, постукивая пальцем по полированному дереву. — «Мы с мамой прожили всю жизнь. Знаем ценность каждой копейки. Так что карту, Алина, на которую твой дед перевёл наследство, положи на комод. Мы сами решим, что делать с этими деньгами. Мы построим вам дом. Наш. Общий. Большой.»
Я глубоко вдохнула. Внутри у меня всё кипело, но голос прозвучал на удивление спокойно.
«Эти деньги останутся на моём личном счёте, Глеб Борисович. И только я буду решать, что с ними делать.»
В комнате воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Тамара Петровна ахнула и прикрыла рот рукой. Олег побледнел, а лицо моего свёкра постепенно начало заливаться краской.
«Что ты сказала?» — спросил он, наклонившись вперёд. — «Повтори.»
«Я сказала, что мои деньги останутся при мне. Это наследство от моего деда, и оно не имеет никакого отношения к вашей семье или вашим планам», — ясно сказала я.
«Алина, почему ты так жестока?» — наконец заговорил Олег, хватая меня за рукав свитера. — «Папа ведь только добра хочет. Мы действительно не умеем копить. А так будет дом за городом.»
«Олег, отпусти мою руку», — сказала я, поворачиваясь к мужу. — «Мы живём в съёмной квартире уже два года. Копим на первоначальный взнос по ипотеке. При чём тут деньги моего деда и дача твоих родителей, где мы даже не будем хозяевами?»
«Как это — не будете?» — закричал мой свекор, хлопнув ладонью по столу. — «Мы одна семья! Или ты нас за чужих считаешь? Ты вошла в наш дом, Алина! Мой сын на тебе женился!»
«Ваш сын взял меня в жёны, Глеб Борисович, а не в рабыни», — сказала я, вставая со стула. — «Я никогда не входила в ваш дом. Мы живём отдельно и сами платим за аренду. Моя зарплата и моё наследство — моё личное дело.»
«Довольно!» — тоже вскочил мой свёкор, прищурив глаза. — «Олег, держи свою жену. Она совсем перестала бояться. Мамино слово для неё ничего не значит, а моё — пустой звук. Если не отдаст карту прямо сейчас, пусть собирает вещи. Нам такие эгоистки в семье не нужны.»
«Папа, подожди», — пробормотал Олег, встав между нами. — «Алина, правда, извинись перед отцом. Ты не права. Всё складываем в общий фонд.»
Я посмотрела на мужа — мне стало противно. Человек, за которого я вышла замуж, теперь выглядел как испуганный пятилетний мальчик, готовый отдать всё, лишь бы папа не рассердился.
«Какой общий фонд, Олег?» — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — «Тот, из которого твой отец три месяца назад взял сто тысяч рублей на новый прицеп для своей машины? Даже не спросив нас? Вот это ты называешь общим фондом?»
«Прицеп нужен для работы!» — закричала Тамара Петровна с дивана. — «Отец возит на нём стройматериалы! Для вас, неблагодарные!»
«Мне не нужен прицеп, Тамара Петровна. И дом за городом тоже. Мне нужна своя квартира в городе, ближе к работе», — сказала я, переводя взгляд на свёкра. — «Я не отдам вам карту. Разговор окончен.»
Я развернулась и ушла в коридор. Олег побежал за мной, обернувшись на отца.
«Алина, подожди! Куда ты идёшь? Давай поговорим спокойно, без эмоций!» Он догнал меня у самой двери и попытался обнять за плечи.
«Не трогай меня, Олег. Я иду домой», — сказала я, надевая кроссовки. У меня немного дрожали руки, но я старалась держаться.
«Ты с ума сошла?» — прошептал он, оглядываясь на закрытую дверь гостиной. «Ты понимаешь, что ты только что сделала? Отец теперь с нами не заговорит. Его сердце может не выдержать!»
«Сердце у него отлично, когда нужно взять чужие деньги», — огрызнулась я. «Ты идешь со мной или останешься здесь?»
«Я не могу уйти сейчас. Мне надо успокоить отца», — опустил глаза Олег. «Алина, пожалуйста, будь умнее. Просто отдай им эту сумму. Всё равно нам не хватает на квартиру, а так хоть не будем ссориться с моими родителями. Отец обещал дать нам комнату на втором этаже.»
Я застыла с курткой в руках.
«Комната на втором этаже? За деньги, которых хватило бы на половину нашей собственной квартиры? Ты себя слышишь?»
«Какая разница, чья квартира, если мы семья?» — вдруг закричал Олег. «Почему ты всё всегда делишь? Мое, твое! Отец прав. Ты эгоистка!»
Я ничего не сказала. Просто открыла дверь, вышла на лестничную площадку и вызвала лифт. Крики мужа неслись мне вслед, но я даже не обернулась.
Я всю дорогу домой в такси дрожала. Наследство от деда было не таким уж большим, но это была значительная сумма — около двух миллионов рублей. Дед копил их всю жизнь, отказывая себе во многом, и перед смертью строго-настрого запретил мне тратить эти деньги на ерунду.
«Купи себе дом, Аля, чтобы ни от кого не зависеть», — всегда говорил он.
И я собиралась выполнить его волю.
Дома я заварила чай, пытаясь успокоиться. Было уже одиннадцать вечера, когда в замке повернулся ключ. Вошел Олег. Лицо его было мрачным и решительным. Он даже не снял обувь, а прошёл прямо в комнату.
«Нам нужно серьезно поговорить», — сказал он с порога.
«Сними сначала обувь. Ты тащишь грязь во всю квартиру», — ответила я спокойно.
Он раздражённо скинул сапоги и сел на диван напротив меня.
«Я поговорил с отцом. Он готов пойти на компромисс.»
«Правда? И в чем заключается великий компромисс Глеба Борисовича?» — я сделала глоток чая.
«Прекрати дурачиться, Алина. Ситуация очень серьезная. Отец сказал, что деньги можно положить на счет, открытый на мое имя. Тогда он будет уверен, что они не уйдут из семьи. Мало ли, вдруг ты решишь меня бросить. Так все честно. Мы же муж и жена.»
Я чуть не поперхнулась чаем.
«На твое имя? То есть твой отец считает, что если деньги на твоём счету — они в безопасности, а если на моём — нет?»
«Да, потому что ты ведешь себя непредсказуемо. Сегодня ты устроила скандал на пустом месте и оскорбила моих родителей.»
«Олег, эти деньги принадлежат мне по закону и по совести. Они не будут переведены ни на твой счет, ни на счет твоих родителей. Это мое последнее слово. Если тебя это не устраивает — дверь открыта.»
Олег вскочил с дивана, лицо его исказилось от злости.
«А, вот как? Дверь открыта? Ты готова разрушить нашу семью из-за денег?»
«Твои родители разрушают эту семью, пытаясь залезть ко мне в карман, и ты тоже, потому что позволяешь им это», — ответила я, глядя ему прямо в глаза.
«Катись к черту со своими деньгами!» — крикнул Олег. «Думаешь, ты такая умная? Посмотрим, как ты заговоришь, когда останешься одна!»
Он бросился в спальню и начал с грохотом вытаскивать ящики из комода, кидая свои вещи в большую спортивную сумку. Я не тронулась с места. Я сидела на кухне и слушала этот шум, ощущая, как во мне наконец-то что-то сломалось.
Любила ли я его? Да, любила. Но я вовсе не собиралась всю жизнь быть в подчинении у властного отца и бесхребетного мужа.
Минут через десять Олег появился в прихожей с сумкой в руке.
«Я ухожу к родителям. Пока не извинишься передо мной и перед отцом — не вернусь. Даю тебе три дня подумать.»
«Можешь не возвращаться, Олег. Завтра я подам на развод», — тихо сказала я.
Он застыл у двери, явно не ожидая такого поворота событий. Его план напугать меня уходом провалился.
«Ты шутишь?» — его голос сорвался на более высокий тон. «Ты разводишься со мной из-за какой-то карточки?»
«Не из-за карты. Потому что у меня нет мужа. У меня есть только привязанность к Глебу Борисовичу. Прощай.»
Олег хлопнул дверью так сильно, что стекло в кухонном шкафу задрожало.
Я почти не спала до конца ночи. Перебирала бумаги и искала наше свидетельство о браке. Утром, сразу после работы, я пошла в загс и подала заявление. Слава Богу, у нас не было детей и делить было нечего, кроме съемной квартиры, так что процесс не должен затянуться.
Прошло два дня. Я заблокировала номера свекра и свекрови, но номер Олега не блокировала. Нам ещё нужно было решить вопросы с его вещами и разводом.
Вечером в четверг мне пришло уведомление из моего мобильного банка. Я открыла приложение и онемела. Со нашего общего накопительного счета, куда мы откладывали деньги на первоначальный взнос и куда я каждый месяц переводила половину своей зарплаты, сняли все деньги.
Четыреста пятьдесят тысяч рублей.
В поле «получатель» было указано: Глеб Борисович Ш.
У меня потемнело в глазах. Это были наши общие деньги, но счет был оформлен на Олега, потому что в его банке были лучшие проценты. И он просто взял их и отдал своему отцу.
Я сразу позвонила Олегу. Он ответил после третьего гудка, с самодовольным голосом.
«Привет, Алина. Ну что, соскучилась? Поняла, каково это — быть одной?»
«Где деньги со счёта, Олег?» — спросила я, стараясь удержать голос от дрожи.
«А, это,» — усмехнулся он. «Это компенсация. За моральный ущерб, который ты нанесла моей семье. Кроме того, отец сказал, что раз ты оставляешь себе наследство, эти деньги по праву принадлежат нам. Мы планировали потратить их на общие нужды. Так что отец вложил их в стройку. Кирпичи уже привезли.»
«Ты украл мои деньги, Олег. Половина этой суммы — мои честно заработанные премии, которые я копила.»
«Какое воровство, Алина? Мы же женаты. Деньги общие. Трачу их куда хочу. Так отец сказал. Успокойся и воспринимай это как урок. В следующий раз будешь уважать старших.»
«Твой отец — вор, и ты тоже,» — сказала я и повесила трубку.
Я села на диван, тяжело дыша. Пылающая злость внутри меня сменилась холодной, расчетливой яростью.
Они думали, что загнали меня в ловушку? Думали, что я останусь ни с чем и приползy обратно на коленях просить прощения?
Они выбрали не ту женщину.
Я открыла ноутбук и начала действовать. Сначала позвонила владельцу квартиры, которую мы снимали.
«Здравствуйте, Виктор Николаевич? Добрый день, это Алина. Хотела сообщить, что мы с Олегом съезжаем. Договор аренды оформлен на меня, так что я расторгаю его. Да, вы можете оставить тридцатитысячный залог в счет оплаты за последний месяц, но я завтра привезу вам ключ.»
«Хорошо, Алина. Жаль. Вы были хорошими жильцами,» — ответил хозяин квартиры.
«Спасибо, Виктор Николаевич. Завтра встречаемся в квартире в полдень, тогда и передам ключи.»
Следующий звонок был подруге Лене, у которой был небольшой грузовой фургон. Она подрабатывала доставкой мебели.
«Лена, привет. Мне нужна твоя помощь. И твой фургон. Завтра утром нужно срочно перевезти кое-какие вещи.»
«Привет, Аля! Что случилось? Этот твой муж опять что ли накосячил?» — спросила подруга, затаив дыхание.
«Хуже. Он с отцом забрали все наши сбережения. Я ухожу от него. Надо забрать всё, что мне принадлежит. А тут почти всё моё, кроме его одежды и старого ноутбука.»
«Поняла. Буду у тебя завтра к девяти утра с парой крепких ребят из доставки. Устроим сюрприз твоему дорогому мужу.»
Утро пятницы началось со сборов. Мы работали быстро и слаженно. Ребята Лены упаковали технику и мебель, купленные на мои деньги и деньги моих родителей: новый холодильник, стиральную машину, дорогой ортопедический матрас, плазменный телевизор и даже кухонный гарнитур, который я лично заказала три месяца назад.
К одиннадцати часам утра квартира была полностью пустой. В середине голой комнаты стояла одинокая спортивная сумка Олега с оставшимися вещами, которые он не успел забрать, и его старый системный блок на полу.
В полдень приехал Виктор Николаевич. Он оглядел пустые стены, удивлённо поднял брови, но спорить не стал. В договоре было чётко указано, что мебель — наша. Я передала ему ключи, мы подписали акт приёма-передачи, и я вышла на улицу.
Но это было ещё не всё. Настоящий финал этой истории должен был развернуться прямо сейчас.
Я знала, что по пятницам Глеб Борисович работал только до обеда, а потом ехал как раз в тот самый загородный дом, где шла стройка. Сейчас там был и Олег. Он взял выходной, чтобы помочь отцу разгружать те самые кирпичи, купленные на мои деньги.
Я вызвала такси и поехала в дачный посёлок. Адрес дачи свёкра я знала наизусть.
Когда машина подъехала к высоким железным воротам, я увидела такую картину: во дворе стоял новый прицеп, доверху нагруженный красным кирпичом. Мой свёкр в рабочей куртке отдавал распоряжения, а Олег с наёмным рабочим носили кирпичи на участок.
Я вышла из машины и громко хлопнула дверью. Все трое обернулись. На лице Олега сначала мелькнуло сильное удивление, которое быстро сменилось торжеством. Он решил, что я приехала мириться.
«О, смотрите, кто пришёл!» — громко крикнул Глеб Борисович, вытирая пот со лба. «Что, Алина, одумалась? Поняла, что против семьи не пойдёшь? Ладно, заходи. Мы не гордые. Примем твои извинения.»
Я подошла к воротам, не заходя во двор.
«Я пришла не извиняться, Глеб Борисович», — громко и чётко сказала я. — «Я пришла забрать то, что принадлежит мне.»
«А что ты пришла возвращать?» — нахмурился мой свёкр. — «Олег, что за чепуху она несёт?»
Олег подошёл ближе, снимая по пути рабочие перчатки.
«Алина, хватит устраивать спектакль. Деньги уже используются. Смотри, мы купили кирпичи. Кладём фундамент. Перестань глупо себя вести. Подойди к отцу и скажи нужные слова.»
«Олег, ты не расслышал меня по телефону?» — я достала лист бумаги из сумки. «Это копия заявления в полицию о мошенничестве и хищении средств со сберегательного счёта. Да, счёт оформлен на тебя, но у меня есть выписки со всех моих зарплатных карт за последние два года, где видно, что ровно половина этой суммы переведена мной с моего счёта. И у меня есть запись нашего телефонного разговора со вчера, где ты прямо говоришь, что взял эти деньги без моего согласия и отдал их своему отцу. По закону это совместно нажитое имущество супругов, и ты не имел права тратить его без согласия жены. Мой адвокат сказал, что дело стопроцентно выигрышное.»
Лицо Олега моментально побледнело. Он посмотрел на отца.
«Папа… она подала заявление. И у неё есть запись…»
«Какая полиция?» — закричал свёкр, подбегая к нам. — «Думаешь, напугаешь меня, девочка? Ты ничего не докажешь! Это деньги моего сына!»
«Я это докажу, Глеб Борисович. И ваш сын реально может получить срок или, по крайней мере, крупный штраф и судимость. Ему двадцать шесть лет, вся жизнь впереди и хорошая работа. Как ты думаешь, что скажут его начальники, когда придёт повестка?» Я посмотрела на Олега, который уже слегка дрожал. «И ещё кое-что, Олег. Я съехала с квартиры. Договор аренды расторгнут. Твоя сумка ждёт тебя у Виктора Николаевича, а вся мебель и техника уже на моём новом складе. Квартира пуста. Сегодня тебе даже не на чем будет спать.»
«Пуста?» — пробормотал Олег. «А холодильник? А телевизор?»
«Всё у меня. Можешь подать на раздел имущества, если хочешь, но судебные издержки будут больше, чем это тебе выгодно.»
«Ты… ты змея!» — прошипел свёкор, сжимая кулаки. «Олег, не слушай её! Она ничего не сделает!»
«Я сделаю это, Глеб Борисович. Я иду прямо сейчас в полицию. Если мои двести двадцать пять тысяч рублей не будут возвращены на карту в течение получаса, заявление будет зарегистрировано официально. Ваше время пошло.»
Я повернулась и пошла к такси, которое меня ждало.
«Алина, подожди!» — крикнул Олег. Он выбежал за ворота, догнал меня и схватил за руку. «Подожди! Не ходи в полицию! Я переведу тебе деньги! Перевожу прямо сейчас!»
«Олег, ты что делаешь?» — закричал отец с двора. «Не смей ей ничего переводить! Пусть идёт к черту!»
«Папа, заткнись!» — неожиданно крикнул Олег отцу. «Мне не нужна судимость! У меня карьера! Ты мне потом новую работу найдёшь?»
Олег судорожно вытащил из кармана телефон. Его пальцы дрожали, и он несколько раз неправильно ввёл пароль. Я молча наблюдала за этим. Во мне не осталось ни жалости, ни боли — только пустота и облегчение.
Через две минуты мой телефон запищал. Я посмотрела на экран. Двести двадцать пять тысяч рублей поступили на мой счёт.
«Ну что? Довольна?» — спросил Олег, тяжело дыша. На его лбу появились капли пота. «Ты всё разрушила, Алина. Ты теперь счастлива?»
«Очень, Олег. Я уже подала на развод. Повестка придёт по адресу твоих родителей, так как у тебя больше нет своей квартиры.»
Я села в такси, продиктовала водителю адрес своей новой съёмной квартиры и закрыла дверь. Машина тронулась, оставив Олега стоять посреди дороги, а его отца всё ещё кричащим сердито у ворот.
Я откинулась на спинку сиденья и улыбнулась.
Мой идеальный план освобождения сработал на все сто процентов.
Дедушка бы мной гордился.