Знаешь, я не выношу скандалов. От криков у меня поднимается давление, а от женских истерик сжимается челюсть. Поэтому, когда я утром вышла на парковку и увидела пустое место там, где должна была стоять моя новая Лада Гранта цвета мокрого асфальта, я не закричала. Я просто стояла и смотрела на масляное пятно на асфальте.
В ушах стоял гул, как будто я вдруг погрузилась под воду.
Ключи были у мужа. Накануне он опять взял их «на полчаса в гараж», потом вернулся поздно и сразу лег спать. Я даже тогда подумала — человек устал, пусть отдохнёт. Я купила эту машину два месяца назад на свои честно заработанные деньги, что осталось от маминой квартиры. Я копила не на хлам. Я копила на свободу. Чтобы ездить на дачу, возить рассаду и просто чтобы в шестьдесят лет не трястись в душном автобусе с мешком картошки.
Я позвонила Сергею. То есть мужу.
«Алло», — пробормотал он сонно.
«Серёжа, где моя машина?»
Молчание длилось ровно столько, сколько нужно, чтобы сосчитать до пяти.
«Надя, тут такое дело… Только не заводись. Я дал её Данке на пару дней. У него заказы, устроился курьером. Мальчику нужнее, чем нам. Ты можешь на автобусе доехать, да? Это же не так сложно?»
Вот так просто. Не «я взял», не «прости». А «можешь поехать на автобусе».
Данка — его сын от первого брака. Здоровый двадцатипятилетний парень, который нигде не задерживался дольше месяца. Я даже выделила ему комнату, когда он вернулся из армии. Через две недели пропал серебряный портсигар деда. Данка сказал, что никогда его не видел. Сергей поверил ему. Я промолчала. А теперь этот «мальчик» разъезжал по городу на моей машине.
«Серёжа», — сказала я, и голос у меня был спокойный, как будто я читала прогноз погоды. «У тебя есть час, чтобы машина была на месте. Ровно час. Мне нужно на рынок за рассадой».
Он начал кричать. Что я эгоистка, что я не люблю его сына, что мальчику надо зарабатывать, а я «достаю всех своей дачей». Что Данке обещали машину, и он, Сергей, держит слово.
Я повесила трубку. Потом открыла старую деревянную коробку с выцветшей розой на крышке. Внутри были документы на машину, договор купли-продажи, свидетельство о наследстве. И моя переписка с мужем — сообщения, которые я предусмотрительно сохранила, где я чёрным по белому написала ему: «Не отдавай машину посторонним». Он ответил: «Понял, без проблем».
Он солгал.
Самое ужасное в этой ситуации было даже не в самой машине. А в уверенности, с которой Сергей мной распоряжался. Он даже не сомневался. Мои деньги — это наши деньги. А его сын — это моя обуза. Он уже перевёз мои резиновые коврики на автомойку. Он уже залил в бак дешевый бензин и бросил чек в бардачок, как хозяин.
Мне не было обидно. Мне было противно. Как будто кто-то залез в чистую постель с грязными ногами.
Я поехала на такси в полицию. Написала заявление. Не на родственника. О краже машины. Статья 166, часть 1. До пяти лет. Всё изложила чётко: машина куплена на наследство от матери, разрешения я не давала, и у меня есть доказательства, что запрещала это.
Участковый, молодой человек в очках, перечитал моё заявление два раза.
«Женщина, но это же ваш муж. И его сын. Может, по-семейному решите?»
«Его сын», — ответила я. «Моя машина. Деньги на неё были не совместно нажиты, а по наследству. Это лично моё. И прав никому садиться за руль я не давала. Опрашивайте соседей. Они видели, как он уехал вчера».
Молодой человек прокашлялся и принял заявление.
И я вышла на ступеньки, вдохнула пыльный городской воздух и вдруг почувствовала себя живой. Очень живой. Более живой, чем за последние десять лет брака.
Данку остановили на посту дорожной полиции через полтора часа. Я знала, где его искать — он всегда работал возле района Трех вокзалов, где было больше всего заказов. Мне позвонили, и я подтвердила: кража, буду заявлять, пусть составляют протокол.
У меня взрывался телефон. Сергей кричал так громко, что динамик хрипел. «Что ты наделала, идиотка? Ты испортишь парню жизнь! Судимость! Он мой сын!»
Я слушала его крики, вспоминая, как три недели назад лежала с радикулитом, а он не мог отвезти меня в клинику, потому что «поехал к Данке, надо было помочь переставить диван». Тогда я поехала на автобусе. Стояла на остановке, согнувшись от боли.
«Серёжа», — перебила я его истерику. «Машину увезут на штрафстоянку. Только я, как владелец, могу её забрать. Я же и отвезу её домой. А ты, дорогой мой, начинай готовить деньги. Я выставляю тебе счёт. За всё.»
Он замолчал. Впервые за двадцать пять лет. Он просто дышал в трубку — хрипло, коротко, словно ему не хватало воздуха.
«Ты не сделаешь этого», — наконец пролепетал он. «Ты же моя жена».
«А когда ты избавился от меня как от жены, это имело значение?» — ответила я. «Теперь будем жить по закону. Чисто, ясно, без всяких ‘семейных’ соплей.»
Я забрала машину через два дня. Внутри воняло дешёвым табаком и чьими-то грязными носками. Я открыла все окна и долго проветривала. На заднем сиденье валялась пустая бутылка из-под пива. Я выбросила её в мусор молча.
Сергей крутился рядом, пытаясь поймать мой взгляд. Пытался пошутить: «ну, оба перегнули, хватит дуться». Я не дулась. Спокойно распечатала расчётную таблицу и прикрепила её магнитом к холодильнику. Аренда. Амортизация. Топливо. Моральный ущерб. Пусть узнает цену своему «мальчику».
Через неделю он заплатил первый взнос. Молча положил конверт на стол.
Конечно, для Данки наняли адвоката. Первая жена Сергея звонила мне и кричала проклятия, обещая подать в суд. Я всё время клала трубку.
Потом адвокат сам связался со мной. Попросил согласиться на примирение сторон. Данка понял, что натворил, ущерб был полностью возмещён, а судимость парню не нужна. Я выслушала и кивнула. В суде подтвердила, что не имею претензий к Даниилу, ущерб возмещён, попросила дело закрыть.
Судья понимающе кивнула. Наверняка у неё тоже были взрослые дети и мужья со своими «прибабахами».
Теперь муж знает, где у меня лежат ключи. В сейфе. Код я ему не сказала. И каждые выходные я езжу на дачу. Одна. С рассадой, книгой и термосом крепкого чая. Теперь внутри машины пахнет луговой травой и мятой.
А знаешь, в чём была главная ошибка моего мужа? Он искренне считал, что если женщина замужем, у неё нет своей собственности. Есть только «мы». Оказалось, есть закон. И есть я. И пока его любимый сын ищет новую работу, я буду начинать каждое утро с чашки кофе и довольной улыбки.
Никогда не отдавай другим то, что поливала своим трудом. Даже если это «просто машина». Потому что отдашь машину — окажется, что ты уже не жена, а всего лишь удобное приложение с платёжной функцией.