Скрежет ключа в замке прозвучал как выстрел. Я даже не успела допить утренний кофе, как Зинаида Павловна ворвалась в прихожую. С глухим стуком она бросила два клетчатых баула на линолеум и, будто хозяйка, отряхнула снег с сапог. Душный запах её любимых дешёвых духов, смешавшись с холодным воздухом, моментально наполнил комнату.
«Ну что, Анечка, пожила в комфорте достаточно, да? Всё получала на блюдечке, теперь хватит!» громко объявила свекровь, сразу направившись на кухню, не снимая обуви. «Игорёк мне всё рассказал. Слава Богу, у него теперь новая любовь, настоящая женщина. Он подал на развод. Так что давай, собирай кастрюли и сковородки и освобождай место.»
Я сидела за столом, сжимая холодную кружку так крепко, что костяшки пальцев побелели. Всё внутри меня дрожало от обиды и злости. Десять лет брака. Десять лет я тянула быт на себе, пока её драгоценный «корзиночка» искал себя, меняя работу каждые полгода. А вчера я застала его с двадцатилетней секретаршей. Вместо извинений услышала: «Ты сама виновата. Ты не вдохновляешь меня как мужчину!» Потом он захлопнул дверь и побежал жаловаться маме.
«Вы с ума сошли, Зинаида Павловна?» Мой голос предательски дрожал. «Куда мне теперь идти?»
«А я похожа на того, кому не все равно?» Моя свекровь уперла руки в свои огромные бедра и торжествующе усмехнулась. «Ступай к своей матери в деревню! Ты живешь здесь десять лет вообще без прав. Бедный Игорёк надорвал спину, выплачивая ипотеку, а ты, паразитка, только пользовалась. Моя дочь Даша с мужем сюда переедут. Им нужно больше места. А Игорёк пока будет жить со мной. Давай, двигайся. Я не жду до вечера!»
Она потянулась к шкафу, где стоял мой дорогой сервиз, подаренный мне родителями, и без стеснения распахнула дверцу.
И в этот момент что-то внутри меня будто щелкнуло. Саможалость испарилась, уступив место ледяной, кристально чистой спокойствию.
«Поставь на место», — сказала я спокойно, но в моём голосе прозвучала сталь.
«Что?!» — свекровь резко обернулась. «Как ты смеешь так со мной говорить, неблагодарная дрянь? Сейчас вызову полицию. Тебя выкинут из квартиры моего сына!»
Я медленно встала. Подошла к своей сумке, достала синюю картонную папку и швырнула её на стол прямо под нос Зинаиде Павловне.
«Звони», — ухмыльнулась я. «Прямо сейчас. Но заодно спроси у своего гениального сына, почему он не рассказал тебе правду.»
«Какую правду?» — спросила она, подозрительно прищурившись, хотя к папке не притронулась.
«Открой. Прочитай. Ты ведь грамотная женщина», — сказала я, скрестив руки на груди.
Свекровь с отвращением открыла папку. Её глаза бегали по строкам официального документа с государственным гербом. Я с удовольствием наблюдала, как с её полного лица сошёл румянец, и оно стало пепельно-серым. Дыхание Зинаиды Павловны участилось.
«Что это за поддельная бумага?» — прохрипела она. «Какой ещё дарственный?»
«Совершенно обычная», — я пожала плечами. «Мои родители купили эту квартиру после продажи своей трёхкомнатной на севере. Оформили её на меня по дарственной до свадьбы с твоим сыном. Твой Игорёк не заплатил ни копейки. По закону подаренное имущество при разводе не делится. Оно принадлежит только мне.»
«Врёшь!» — взвизгнула свекровь, вцепившись в край скатерти. «Игорёк говорил, что вы взяли ипотеку вместе! Он мне каждый месяц деньги присылал, показывал квитанции, говорил, что платит за квартиру!»
«А, вот оно что», — рассмеялась я вслух, хотя правда меня тошнила. «Он брал кредиты на машину и подарки своей маленькой несовершеннолетней любовнице. А про ипотеку тебе соврал, чтобы не доставала. Вот ты и проглотила.»
Свекровь тяжело осела на табурет. Она хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Вся её надменность и самоуверенность исчезли в одно мгновение.
«У тебя есть ровно три минуты, Зинаида Павловна, чтобы взять свои сумки и исчезнуть из моей квартиры», — сказала я, поднимая телефон и набирая 112, держа палец над кнопкой вызова. «И передай Игорьку, что он может прийти забрать свой телевизор и старую микроволновку. Больше ничего он тут не заработал. Время пошло.»
Она не сказала ни слова. Молча, с дрожащими руками, схватила свои клетчатые сумки и, спотыкаясь на пороге, бросилась в подъезд.
Когда дверь захлопнулась за ней, я дважды повернула ключ в замке. Потом налила себе свежую чашку кофе.
Никогда кофе не был таким вкусным.