Собирай вещи. У тебя три дня.
Анна застыла с полотенцем в руках. Вода стекала с мокрых волос на паркет, оставляя тёмные пятна. Она обернулась. Виктор стоял в дверях ванной, прислонившись плечом к косяку. Его лицо было спокойно, почти безразлично. Именно так он обычно сообщал, что купил новый телефон или сменил страховую компанию.
— Что ты сказал?
— Ты прекрасно меня слышала. — Он выпрямился и засунул руки в карманы спортивных штанов. — Мама переезжает сюда. И мы уезжаем на дачу. Всё уже решено.
Анна медленно повесила полотенце на крючок. Её пальцы дрожали, но она заставила себя дышать ровно. Не сейчас. Не показывай слабости.
— Решено? Кем решено?
— Мной. — Виктор пожал плечами. — В маминой квартире прорвало трубы, и ремонт займёт не меньше двух месяцев. Ей некуда идти.
— Отель? Снять квартиру? — Голос Анны прозвучал тише, чем ей хотелось.
— Зачем тратить деньги, если наша дача пустует? — Он отвернулся, как будто разговор был окончен. — Кстати, если начнёшь кричать, я тебя выгоню. Так что веди себя тихо.
Дверь захлопнулась. Анна осталась стоять посреди ванной, чувствуя, как холод поднимается от мокрых ног по всему телу. Семь лет брака. Семь лет ушло на то, чтобы сделать эту квартиру домом, выбирая каждую подушку, каждую тарелку. Она перекрашивала стены спальни три раза, прежде чем нашла идеальный оттенок серо-голубого. Здесь были её книги, её утренний кофе на балконе, её жизнь.
А теперь — три дня.
Тамара Петровна появилась на пороге в пятницу вечером с тремя огромными чемоданами и видом победительницы. Она была высокой, крупной женщиной с уложенными волосами и массивными золотыми серьгами. Оглядев прихожую, она сжала губы.
— Тут пыльно. — Её первые слова. Даже не поздоровалась.
Анна стояла у стены, прижимая коробку с посудой к груди. Это была последняя коробка, которую ей удалось собрать. Виктор уже отвёз на дачу самое главное: одежду, постельное бельё, косметику. Анна умоляла его хотя бы оставить её любимый набор кружек — керамические, ручной работы, подарок от подруги Евы на последний день рождения.
— Мам, ты их разобьёшь, — тогда сказал Виктор, вырывая коробку из её рук. — На даче им будет надёжнее.
Теперь эти чашки стояли в старом садовом доме, где скрипели полы и воздух пах сыростью.
«Здравствуйте, Тамара Петровна», с трудом выдавила Анна.
«Покажи, где моя комната». Свекровь сняла шубу из норки и протянула её Анне. Анна автоматически взяла её — тяжёлая меха придавила её руки.
«Ваша комната…» — Анна запнулась. — «Там, где раньше был кабинет Виктора».
«Кабинет?» — Тамара Петровна подняла бровь. — «Покажи мне спальню. Мне нужна большая кровать. У меня болит спина».
«Но это же наша спальня…»
«Была вашей». Свекровь прошла мимо, каблуки застучали по паркету. «Витя сказал, что вы уже переехали. Я думала, ты уедешь сегодня».
Виктор вышел из кухни с бокалом пива. Его взгляд встретился с взглядом Анны — и он тут же отвёл глаза.
«Аня, давай без скандала. Собирайся быстрее. Мне ещё нужно сегодня в дачу вернуться».
«Ты же сказал, что у меня три дня!» — Анна резко опустила коробку на пол. Внутри что-то звякнуло.
«Ну, мама приехала раньше». Он сделал глоток пива. «Привыкнешь».
Тамара Петровна уже зашла в спальню. Изнутри послышался недовольный голос:
«Виктор! Постельное бельё здесь дешёвое. У меня аллергия на синтетику. И нет нормальных штор — солнце будет светить прямо в глаза утром!»
Анна посмотрела на мужа. Он избегал её взгляда, изучая этикетку на бутылке.
«Это бельё я сама выбрала», — тихо сказала она. — «Египетский хлопок. Три тысячи за комплект».
«Ну, мама чувствительная», — пробормотал Виктор. — «Купишь ещё».
«На какие деньги?»
Наконец он посмотрел на неё. В его глазах появилась раздражённость.
«На свои. Ты же работаешь, да?»
Она работала. Анна работала удалённо дизайнером, но месяц назад её уволили. Об этом знали только она и Ева. Виктору она не сказала — боялась. В последнее время он и так постоянно намекал, что она зарабатывает недостаточно.
«Бери коробку, пойдём», — сказал Виктор. — «Уже темнеет».
Анна подняла коробку и прижала к себе. Это было всё, что у неё осталось.
Дача была в сорока километрах от города, в старом садоводческом товариществе. Маленький дом построили родители Виктора — простой короб с верандой и двумя комнатами. Раньше там было уютно: печка, самовар, яблони под окнами. Но после смерти отца Виктора туда почти никто не приезжал.
Машина подпрыгивала на выбоинах разбитой дороги. Виктор молчал, сосредоточенно ведя машину. Анна смотрела в окно. За стеклом проплывали тёмные силуэты кривых заборов, редкие окна светились жёлтым.
«Там вообще электричество есть?» — спросила она.
«Я вчера включил. Всё работает».
«А отопление?»
«Есть печка. Дров полно».
Анна закрыла глаза. Печка. До марта оставалось совсем немного, и она будет топить печь и таскать воду от колонки во дворе.
Когда они приехали, было уже совсем темно. Виктор включил фары — в лучах появились кривая калитка, заросшая дорожка и чёрные окна дома. Мёртвый дом.
«Ну, вот и приехали». Он заглушил мотор. «Осваивайся».
Анна вышла из машины и вздрогнула. Холодный ветер продул её насквозь. Виктор открыл багажник и достал её вещи — два чемодана и несколько коробок.
«Заноси сама. Я спешу. Мне ещё маме бельё надо купить. Она просила заехать в магазин».
Он уже снова садился в машину. Анна шагнула вперёд и схватила его за рукав.
«Витя, подожди. Давай поговорим по-настоящему».
Он выдернул руку.
«О чём тут говорить? Всё решено. Зиму проведёшь тут, а весной увидим».
«Перезимовать?» Она не узнала свой голос — тонкий, чужой. «Витя, это я. Твоя жена. Мы вместе уже семь лет».
«Вот именно поэтому ты должна понять». Он завёл двигатель. «Мама пожилая женщина. Ей нужен комфорт. Ты молодая. Справишься».
Машина развернулась, и красные задние огни исчезли за поворотом. Анна осталась стоять одна посреди пустой дороги. Тишина давила ей на уши. Где-то вдалеке залаяла собака.
Она подняла глаза на дом. Черные окна смотрели на нее, как пустые глазницы.
Добро пожаловать в свою новую жизнь.
Внутри пахло плесенью и старым деревом. Анна нащупала выключатель — лампочка под потолком мигнула тусклым желтым светом. Комната была меньше, чем она помнила. Диван с провалившимися пружинами, облупленный стол, покрытый клеенкой, печка в углу. На стенах висели выцветшие фотографии — молодая Тамара Петровна и ее покойный муж на фоне моря.
Анна поставила чемоданы у стены. Она открыла одну из коробок и достала одеяло. Закутавшись в него, она села на диван. Пружины жалобно заскрипели.
Ее телефон завибрировал. Сообщение от Евы: «Как ты? Доехала?»
Анна начала печатать ответ — затем стерла его. Что она могла написать? Что она сидит в холодном дачном доме, выгнанная из собственной квартиры? Что муж обращается с ней как с мебелью, которую можно передвинуть куда удобно?
Вместо ответа она положила телефон рядом с собой. Она посмотрела в окно. Там было только ее отражение — бледное лицо, потухшие глаза, согнутые плечи.
«Три дня», — говорил он.
Но оказалось меньше двух.
Где-то в глубине дома что-то скрипнуло. Анна вздрогнула и оглянулась. Старые дома полны звуков. Доски пола, ветер в щелях, мыши под полом. Ничего страшного.
Она встала и подошла к печке. Рядом стояли дрова в корзине — сухие и колотые. Хоть об этом Виктор позаботился. Анна открыла дверцу печки и стала укладывать поленья. У нее дрожали руки — не от холода. От злости. От обиды. От того, что она едва ли сопротивлялась.
Она просто собрала свои вещи и ушла.
Как покорная дура.
Огонь быстро разгорелся, пламя танцевало за чугунной дверцей. Стало немного теплее. Анна снова села на диван и прижала колени к груди.
Завтра. Завтра она начнет что-то делать. Искать работу, искать жилье, разбираться в жизни. Но сейчас она просто будет сидеть здесь. В тишине. В пустоте. И пытаться понять, как все дошло до этого.
За окном выл ветер.
Утро встретило Анну серым светом и болью во всем теле. Она спала на диване, не раздеваясь, укрывшись одеялом и курткой. Печь давно остыла, в комнате было холодно. Анна встала и потянулась. У нее болела спина, затекла шея.
На ее телефоне было половина девятого. Три пропущенных вызова от Евы и одно сообщение от Виктора: «Не забудь топить печь. Можно отравиться угарным газом.»
Ни «как ты», ни «доброе утро». Только инструкция по выживанию.
Анна зашла на кухню. Она была маленькая, с облезшими шкафчиками и старой газовой плитой. Она открыла кран — потекла ржавая коричневая вода. Надо было дать ей стечь минуты три, пока не станет прозрачной. На полке она нашла чайник, покрытый слоем пыли. Она его помыла и поставила воду на плиту.
Пока вода грелась, Анна взяла телефон и позвонила Еве.
«Наконец-то!» — ответила подруга на втором гудке. «Я уже думала, что медведи тебя там съели!»
«Почти», — попыталась улыбнуться Анна, но улыбка вышла кривой. «Слушай, можешь сделать для меня кое-что?»
«Что угодно».
«Поспрашивай насчет работы. У тебя есть связи в дизайн-студиях. Мне срочно нужны деньги.»
Ева немного помолчала.
«Аня, что происходит? Почему ты на даче? Виктор сказал, что ты просто туда поехала отдохнуть…»
«Он так сказал?» — Анна сжала чашку в обеих руках. «Ева, он меня выгнал. Он отдал квартиру своей матери и отправил меня сюда. А я согласилась, как дура.»
«Что?!» — повысила голос Ева. «Погоди, погоди. Он не может просто…»
«Он может. И он это сделал.» Анна закрыла глаза. «Эвечка, мне нужно встать на ноги. Найти работу, снять жилье. Уйти от него.»
«Приезжай ко мне! Я сейчас же за тобой приеду!»
«Нет.» Анна отпила чая и обожглась. «Я не хочу никого в это втягивать. Мне нужно время подумать. И деньги. Помоги с работой, пожалуйста.»
Ева вздохнула.
«Хорошо. Я позвоню Денису из Creative. У них недавно искали дизайнера для проектов. И еще у меня есть контакты для фриланса, могу тебе их отправить.»
«Спасибо. Ты лучшая.»
«А ты дура, что терпела это семь лет», — мягко сказала Ева. «Но я тебя люблю. Держись, хорошо?»
Анна повесила трубку. Допила чай. Надо было что-то делать. Она не могла просто сидеть в этих четырех стенах и жалеть себя.
Она тепло оделась и вышла на улицу. Участок зарос сорняками, яблони стояли голые, стволы их почернели от времени. Калитка держалась на одной петле. Соседний участок выглядел ухоженным — свежий забор, аккуратные грядки под снегом, новый сарай.
У соседской калитки стояла женщина лет пятидесяти в ватнике и резиновых сапогах. Она что-то поливала лейкой. Увидев Анну, помахала ей.
«Здравствуйте, соседка! Давно вас здесь не видели.»
Анна подошла ближе.
«Здравствуйте. Я Анна. Это дача моего мужа — вернее, его мамы…»
«А, Тамарина!» — женщина кивнула. «Я Надежда, но зови меня просто Надя. Ты надолго?»
«Похоже на то.»
Надежда оценивающе посмотрела на нее. Видимо, что-то прочитала на лице Анны, потому что лицо ее стало мягче.
«Слушай, если что-то понадобится, стучи ко мне. Молоко могу принести, яйца домашние. Или с печкой помочь, если не справишься.»
«Спасибо,» — сказала Анна, чувствуя ком в горле. Кажется, незнакомая женщина проявляла больше заботы, чем ее собственный муж. «Это очень любезно с вашей стороны.»
«Да что ты! Здесь все друг другу помогают.» — Надежда поставила лейку. «Кстати, твоя Тамара здесь давно не была. Лет три, наверное. После смерти мужа она дачу совсем забросила.»
«Сейчас она у нас в квартире,» — сказала Анна и сразу пожалела об этом. Не стоило этого говорить.
Но Надежда только тихо фыркнула.
«Понимаю. Ну, ничего. Здесь весной хорошо. Свежий воздух, тишина. Отдохнешь от городской суеты.»
Анна вернулась в дом. Отдых. Да, конечно. Как будто она приехала сюда отдыхать, а не как будто ее выбросили как ненужную вещь.
Ее телефон снова завибрировал. Виктор.
«Мама просит передать ей мультиварку. Она где-то в твоих коробках. Найди и отправь курьером.»
Анна перечитала сообщение три раза. Мультиварка. Тамара Петровна вселилась в ее квартиру, а теперь еще и технику захотела.
Пальцы сами напечатали ответ: «Ищи сам. Теперь ты хозяйка дома.»
Она отправила это, не задумываясь. Сердце стучало в груди. Телефон тут же зазвонил. Виктор. Анна отклонила вызов. Он позвонил снова — она вновь сбросила звонок. На третий раз пришло сообщение:
«Ты совсем с ума сошла? Я сказал — найди и отправь!»
Анна отключила звук и положила телефон экраном вниз. Руки дрожали — не от страха. От злости. От того, что она наконец-то осмелилась ответить.
Она подошла к окну. За стеклом — серый мартовский день, голые деревья, пустая дорога. Но почему-то стало легче дышать.
Впервые за много лет она сказала «нет».
И мир не рухнул.
Вечером приехал Виктор. Анна услышала хлопок дверцы машины, потом скрип ворот. Он даже не постучал — просто распахнул дверь и ворвался в дом.
«Что ты себе позволяешь?» Его лицо покраснело, глаза метались. «Ты не берёшь трубку, посылаешь хамские сообщения!»
Анна сидела у печки с книгой в руках. Старый детектив, найденный на полке. Она подняла глаза и спокойно посмотрела на мужа.
«Привет, Витя.»
«Какой еще привет?!» Он подошёл ближе. «Мама была расстроена весь день! Ей нужен мультиварка, а ты…»
«Я не должна ничего твоей матери», — перебила Анна. Её голос был ровным, без дрожи. «И тебе, кстати, тоже ничего не должна.»
Виктор застыл. Явно, он не ожидал такого ответа.
«Ты совсем сошла с ума? Я поселил тебя здесь временно, а ты…»
«Посадил меня?» Анна закрыла книгу и положила её на стол. Она поднялась. «Ты выгнал меня из моего собственного дома. Из квартиры, которую я семь лет делала пригодной для жизни. Ты отдал всё своей матери, даже не спросив моего мнения.»
«Она пожилая женщина! У неё идёт ремонт!»
«Ремонт уже два месяца, ты сам это сказал», — Анна сделала к нему шаг. «Но ты сказал мне: проведи здесь зиму, а весной посмотрим. Значит, с самого начала ты собирался оставить меня здесь надолго. Так ведь?»
Виктор отвёл взгляд.
«Ну… Мама хотела жить в нормальных условиях. Да и здесь всё равно никто не живёт.»
«Я здесь живу», — тихо сказала Анна. «Я здесь. Знаешь что? Забирай свою мультиварку, свою мать и всю свою жизнь. Я устала.»
«Что значит устала?» — нахмурился он. «Ты моя жена!»
«Была». Анна почувствовала странное облегчение. Слова вырвались сами, словно были заперты годами. «Жена — это партнёр. Человек, с которым советуются, которого уважают. Кто я для тебя? Мебель, которую можно выставить куда удобно?»
«Господи, опять началось!» — Виктор всплеснул руками. «Я стараюсь для семьи! Я помогаю своей матери!»
«А я?» — Анна подошла ближе. «Когда ты мне в последний раз помогал? Когда спрашивал, как у меня дела? Когда спрашивал, чего я хочу?»
Тишина. Только потрескивание дров в печи.
«Я… Я работаю, приношу деньги…»
«Денег недостаточно для семьи», — сказала Анна. «Я потеряла работу месяц назад. Ты заметил? Нет. Ты не замечаешь ничего, кроме своих желаний и желаний своей мамочки.»
Виктор побледнел.
«Ты потеряла работу? И молчала?»
«Я боялась». — Анна горько улыбнулась. «Боялась, что ты начнёшь меня упрекать. Скажешь, что я никчёмная. Что не умею зарабатывать. Как тогда, помнишь? Когда я хотела открыть свою студию, а ты сказал: ‘Зачем? Всё равно ничего не получится.’»
«Я просто был реалистом!»
«Ты был занят только собой». — Анна взяла телефон со стола. «Знаешь, что я поняла за эти два дня? Мне лучше одной. Здесь, в этой облезлой даче, в холоде и тишине — лучше, чем рядом с тобой.»
Виктор промолчал. Потом резко повернулся к двери.
«Ну ладно. Тогда сиди тут, раз ты такая гордая. Только учти: больше денег не дам. И квартиру ты не получишь. Она оформлена на маму.»
«На Тамару Петровну?» — Анна нахмурилась. «Как?»
«Вот так. Я вчера оформил на неё дарственную. Теперь квартира её». — Он ухмыльнулся. «Так что не мечтай о разводе и разделе имущества.»
Дверь хлопнула. Двигатель взревел. Красные огни растворились во тьме.
Анна стояла посреди комнаты. Сердце бешено колотилось. Квартира была на имя Тамары Петровны. Это значило, что он всё планировал заранее. Избавиться от жены, устроить мать, оставить Анну ни с чем.
Она могла бы разрыдаться. Могла бы опуститься на диван и пожалеть себя. Но вместо этого Анна достала телефон и позвонила Еве.
«Ева, есть новости?»
«Да! Денис готов взять тебя на проект! Проект небольшой, но оплата достойная. И ещё двое фрилансеров мне написали — им нужен дизайнер на постоянной основе.»
«Отлично», — Анна улыбнулась. Её первая настоящая улыбка за два дня. «Пришли мне контакты. И ещё… можешь узнать про юриста? Мне нужна консультация по разводу.»
«Я уже узнала», — сказала Ева с торжеством в голосе. «Я записала тебя к ней на завтра. Она подруга моей сестры, очень толковая. Говорит, если квартиру перевели без твоего согласия, это можно оспорить.»
Анна закрыла глаза. Вдох. Выдох.
« Спасибо. Ты меня спасаешь. »
« Ты сама себя спасаешь, глупышка. Я только помогаю. »
Когда разговор закончился, Анна подошла к окну. На улице была темнота, но где-то вдали светились огни соседних домов. Жизнь продолжалась. Её жизнь продолжалась.
Да, сейчас было страшно. Неопределённость, нехватка денег, необходимость начинать всё с нуля. Но где-то глубоко внутри пробудилось что-то давно забытое. Гнев? Нет. Сила.
Много лет она жила ради кого-то другого. Угодничая, подстраиваясь, молча. Теперь пришло время жить для себя.
Анна повернулась к комнате. Маленькой, холодной, незнакомой. Но это было временное убежище. Она найдёт работу. Снимет жильё. Разведётся и начнёт новую жизнь.
Без Виктора. Без Тамары Петровны. Без страха и унижений.
Впервые за семь лет Анна почувствовала себя свободной.
Прошло три месяца.
Анна сидела в небольшой съёмной квартире на окраине города, допивала кофе и просматривала эскизы для нового проекта. Работы было много — Денис оказался отличным партнёром и уже порекомендовал её двум крупным клиентам. Деньги начали поступать. Не огромные, но достаточно, чтобы снимать жильё и снова почувствовать себя человеком.
У Анны завибрировал телефон. Неизвестный номер.
« Алло?»
« Анна Сергеевна? » — спросил незнакомый мужской голос. « Это адвокат Ковалёв. Я представляю интересы Тамары Петровны Соколовой. »
Анна выпрямилась.
« Я слушаю. »
« Моя клиентка хотела бы предложить вам мировое соглашение. Она готова вернуть квартиру и компенсировать моральный ущерб, если вы отзовёте иск о признании дарственной недействительной. »
Анна усмехнулась. Значит, адвокат, которого посоветовала подруга Евы, оказался прав — передача квартиры без согласия второго супруга могла быть оспорена. И Тамара Петровна это поняла.
« Сколько? » — коротко спросила Анна.
« Два миллиона рублей. Плюс квартира снова перейдёт в вашу совместную собственность. »
« Три миллиона, » сказала Анна. « Квартира полностью на моё имя. И развод без претензий с его стороны. »
Адвокат замялся.
« Я передам ваши условия. »
Два дня спустя позвонил Виктор. Его голос звучал устало, обречённо.
« Мама согласна. Три миллиона и квартира. Только оформи всё быстро. »
« Что случилось? » — не удержалась Анна. « Почему такая внезапная щедрость? »
Виктор помолчал минуту.
« У мамы проблемы. Ремонт в её квартире затянулся, и деньги закончились. Рабочие требуют ещё полтора миллиона, иначе не доделают. Жить ей негде — твою квартиру придётся возвращать через суд, ей страшно. Ещё и сын от первого брака теперь подал на неё в суд из-за отцовского наследства. В общем, полнейший кошмар. »
Анна закрыла глаза. Карма. Самая настоящая карма.
« А ты? » — тихо спросила она.
« Я устал, » признался Виктор. « Мама устраивала скандалы каждый день, требовала то одно, то другое. Я понял, что это было для тебя. Прости меня. »
« Слишком поздно, » сказала Анна. « Мы подпишем соглашение через юристов. Это всё. »
Анна повесила трубку. Потом встала и подошла к окну. За стеклом был майский вечер, зелёные деревья, детские голоса во дворе. Новая жизнь. Её жизнь.
Квартира вернётся. Деньги будут. Свобода уже была у неё.
Тамара Петровна получила то, что заслужила — осталась без квартиры, без денег, с судами и разочарованным сыном.
А Анна получила самое главное — себя.