Слушай, Антон, я устала повторять одно и то же! — голос Насти звучал устало, но твердо. — Твоя мамочка вполне способна разогреть себе обед. Я не нанималась быть служанкой в этом доме!
Антон застыл в дверях, снимая куртку. Такого тона от жены он еще не слышал. Обычно Настя терпела, молчала, прикусывала губу и продолжала делать то, что нужно. Но теперь она стояла посередине кухни, скрестив руки на груди, смотрела на него так, будто видела его насквозь.
— Что случилось? — осторожно спросил он, вешая куртку на крючок.
— Что случилось? — повторила Настя с горькой улыбкой. — Ничего особенного. Просто сегодня я поняла что-то важное.
Она повернулась к плите и выключила горелку под кастрюлей. Ее движения были резкими, нервными. Антон знал эти признаки: его жена была по-настоящему в ярости, но изо всех сил старалась держать себя в руках.
— Настюша, давай поговорим спокойно…
— Спокойно! — она резко повернулась к нему. — Я веду себя спокойно шесть месяцев! Шесть месяцев молчания, терпения, притворяясь, что мне нравится обслуживать твою мать с утра до вечера!
Вот оно. Его теща. Людмила Сергеевна переехала к ним три месяца назад, когда в ее квартире начался ремонт. «Всего на пару недель, дети», — сказала она тогда. Недели превратились в месяцы, а съемную квартиру, где она жила во время ремонта, удобно освободили и сдали другим жильцам.
— Моя мама старается не вмешиваться…
— Не вмешиваться? — Настя облокотилась на стол, и Антон увидел, как устала его жена. Темные круги под глазами, похудевшее лицо, постоянное напряжение в плечах. — Антон, я встаю в шесть утра и готовлю ей завтрак, потому что Людмила Сергеевна привыкла есть свежие сырники. Потом готовлю обед, который она обычно даже не пробует, потому что уходит с подругами в новый ресторан. Вечером ужин, уборка, стирка…
— Я тебе помогаю…
— По выходным! — голос Насти сорвался на крик, но она тут же взяла себя в руки. — Ты помогаешь по выходным. А в будни? В будни твоя мама весь день дома, но пылесосить или мыть посуду — ниже ее достоинства.
Антон ничего не сказал. Он знал, что жена права. Он знал это, но не хотел признавать. Его мама всегда была особенной, привыкшей к определенному уровню комфорта. После смерти отца она жила одна, нанимала домработницу и могла позволить себе не думать о бытовых хлопотах.
— Сегодня я рано вернулась домой, — продолжила Настя тише, глядя в окно. — Хотела тебя порадовать и испечь твой любимый вишневый пирог. Захожу в квартиру, а там… — она замолчала, и Антон увидел, как сжались ее кулаки.
— Что там было? — спросил он, ощущая, как внутри поднимается тревога.
— Твоя мама. С каким-то мужчиной. Они пили вино в нашей гостиной, на нашем диване. Звучала музыка, они смеялись…
— И что? У мамы есть право на личную жизнь…
— Антон! — Настя резко повернулась к нему, и в ее глазах он увидел что-то новое, незнакомое. Решимость. — Мне плевать на ее личную жизнь! Пусть встречается с кем хочет, пусть веселится! Но не в моем доме, пока я надрываюсь на работе, чтобы платить коммунальные счета, которые удвоились с ее переездом сюда!
В прихожей послышались шаги. Людмила Сергеевна, высокая элегантная женщина пятидесяти восьми лет, появилась в дверях кухни. На ней было дорогое платье, свежий маникюр, а прическа явно из салона.
— Что за крики? — она окинула Настю взглядом с едва скрытым презрением. — Антоша, я же говорила, что девочка из простой семьи тебе не пара.
— Мама, не начинай…
— Я ничего не начинаю. Я просто констатирую факт. — Людмила Сергеевна подошла к холодильнику и достала бутылку минеральной воды. — Обычная жена счастлива, когда может создать уют для семьи мужа. А эта…
— А эта, — перебила ее Настя, в голосе зазвенела сталь, — устала быть бесплатной домработницей. Людмила Сергеевна, ваш ремонт закончился два месяца назад. Когда вы собираетесь вернуться в свою квартиру?
В комнате повисла пауза. Людмила Сергеевна медленно поставила стакан на стол и выпрямилась во весь рост.
— Антон, ты позволишь этому человеку так разговаривать с твоей матерью?
— Настя права, — сказал Антон, удивившись самому себе. — Мама, мы же договорились, что это будет только на пару недель…
— Значит, ты выбираешь её? — голос Людмилы Сергеевны стал опасно тихим. — Ты предпочитаешь эту… эту деревенщину женщине, которая тебя родила, вырастила, дала тебе всё?
— Мама, при чём тут выбор? Просто…
— Просто теперь я понимаю, какой ты неблагодарный сын, — она схватила с стола свою сумочку. — Ладно. Я уйду. Но помни, Антон, такие решения не забываются.
Она вышла из кухни и громко хлопнула дверью своей комнаты. Антон и Настя остались одни. Он посмотрел на жену и увидел, как дрожали её руки, как она сдерживала слёзы.
— Спасибо, — прошептала Настя.
— Я должен был сделать это раньше, — признался Антон, делая шаг к ней. — Прости меня.
Но Настя отстранилась и покачала головой.
— Ты рано меня благодаришь. Твоя мама так просто не сдастся. Я знаю её три года. Людмила Сергеевна привыкла добиваться своего, а сейчас она просто готовит ответный удар.
— Что ты имеешь в виду?
— Пока не знаю. Но я это чувствую — это только начало.
И Настя оказалась права. На следующее утро, когда они проснулись, Людмилы Сергеевны в квартире не было. Но на кухонном столе лежала записка, написанная красивым каллиграфическим почерком: «Раз меня здесь не хотят, я нашла себе другое место. Но мы ещё увидимся. Обязательно увидимся.»
Три дня они жили в странном спокойствии. Настя даже начала расслабляться — приходила с работы, готовила только на двоих и убирала квартиру без привычного напряжения. Антон пытался звонить матери, но она не отвечала. На сообщения отвечала сухо: «Всё хорошо. Не волнуйся.»
— Может, нам стоит к ней сходить? — предложил он в субботу утром.
— Антон, твоя мама взрослая, — сказала Настя, наливая кофе. — Если она захочет поговорить, сама придёт.
Она появилась в понедельник. Настя как раз собиралась уходить на работу, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла Людмила Сергеевна, но не одна. Рядом с ней был мужчина лет шестидесяти, в дорогом костюме, с уверенной осанкой и внимательным взглядом.
— Анастасия, познакомься, — голос свекрови прозвучал на удивление мягко. — Это Геннадий Борисович Орлов. Мой… мой жених.
У Насти земля ушла из-под ног. Жених? У Людмилы Сергеевны жених?
— Очень приятно познакомиться, — Геннадий Борисович протянул руку. — Людмила много о вас рассказывала.
«Наверняка ничего хорошего», — подумала Настя, машинально пожимая ему руку. Его ладонь была сухой и твёрдой, рукопожатие уверенным.
— Мы мешаем? — Людмила Сергеевна уже проходила в прихожую, снимая элегантное пальто. — Геннадий хотел познакомиться с семьёй. В первую очередь, конечно, с Антоном.
— Я опаздываю на работу…
— Не волнуйся, дорогая, — улыбнулась свекровь, и в этой улыбке было что-то хищное. — Мы подождём Антона. Он вернётся с объекта в десять сегодня, да?
Настя похолодела. Откуда Людмила Сергеевна знала расписание работы мужа? Антон не говорил ей свои смены на этой неделе.
— Я позвоню Антону, — пробормотала Настя, доставая телефон.
— Я уже ему позвонила, — свекровь прошла в гостиную, как к себе домой. — Мой сын будет здесь через полчаса. Так что не задерживайся, Анастасия. Тебя ждёт работа.
Это было явное увольнение. Настя сжала зубы, но не смогла возразить — ей действительно нужно было уходить. По дороге в офис она позвонила Антону.
— Ты знал, что твоя мама придёт?
— Она позвонила десять минут назад, — муж звучал растерянно. — Сказала, что познакомит меня с кем-то важным. Настя, я не понимаю, что происходит.
— Я тоже не понимаю. Но мне это не нравится.
Весь день Настя не могла сосредоточиться на работе. В обед Антон прислал ей короткое сообщение: «Мы разговариваем. Всё сложно. Расскажу вечером.» В тот вечер она помчалась домой, едва дождавшись конца рабочего дня.
Антон сидел на кухне с пустым выражением лица, перед ним остывал стакан чая.
— Ну? — Настя бросила сумку. — Расскажи мне.
— Моя мама выходит замуж, — он поднял глаза на неё. — За Геннадия Борисовича Орлова. Он владеет строительной компанией. У него связи, деньги…
— И?
— И мне предлагают должность главного прораба на новом проекте. Это большой жилой комплекс. Зарплата в три раза больше, чем сейчас. — Антон потер лицо руками. — Настя, это шанс. Мы наконец сможем купить собственную квартиру, настоящую, большую…
— В обмен на что? — она уже знала ответ, но хотела его услышать.
— Мама сказала, что это свадебный подарок для нас. От них обоих. Но… — он замолчал.
— Но что, Антон?
— Они хотят жить здесь. После свадьбы. Геннадий продаёт свой загородный дом, а мамина квартира опять на ремонте — вроде бы сверху затопили. Им нужно где-то жить три-четыре месяца.
Настя рассмеялась. Резко, горько.
— Конечно. Три-четыре месяца. Потом ещё причина найдётся. Антон, ты правда этого не видишь?
— Вижу, — он встал и подошёл к окну. — Вижу, что мама нами манипулирует. Но, Настя, это реальный шанс изменить нашу жизнь. Мы копим на квартиру уже много лет, а теперь за полгода или год…
— За полгода или год я сойду с ума, — она села на стул, который только что освободил муж. — Теперь буду обслуживать двух человек. Готовить, убирать, терпеть взгляды твоей мамы, когда она считает меня тебе недостойной.
— Я поговорю с ней…
— Ты уже с ней поговорил! — Голос Насти дрогнул. — И ничего не изменилось. Людмила Сергеевна делает всё, что хочет, а ты не можешь ей отказать.
Антон обернулся, и Настя увидела в его глазах что-то новое. Злость. Обида.
— Значит, ты против? Против того, чтобы мы наконец нормально жили?
— Нормальная жизнь — это жизнь без твоей матери рядом с нами!
— Она моя мама, Настя! Моя единственная близкая семья! Отца нет, у меня почти нет родственников…
— А я кто тебе? — она встала и подошла к нему вплотную. — Я три года твоя жена. Но почему-то всегда на втором месте.
Они стояли лицом к лицу, и будто между ними выросла стена. Вдруг Настя поняла — это ловушка. Идеальная ловушка. Если она сейчас откажется, виноватой в их бедности и разрушенной карьере мужа станет она. Если согласится — навсегда станет служанкой без права голоса.
— Мне нужно подумать, — она взяла сумку. — Я пойду к Рите и переночую там.
— Настя, подожди…
Но она уже ушла, закрыв за собой дверь. В лифте она достала телефон и позвонила подруге.
— Рита, могу я сегодня у тебя остаться?
— Что-то случилось?
— Да. Я расскажу, когда приеду.
Рита жила одна в однокомнатной квартире на другом конце города. Пока Настя ехала в метро, мысли метались в голове, как загнанные звери. С одной стороны, это был шанс. С другой — Людмила Сергеевна не просто так все это устроила.
— Значит, твоя свекровь нашла себе богатого жениха и теперь шантажирует тебя карьерой мужа? — сказала Рита, наливая чай после рассказа Насти.
— Похоже на то.
— Ты уверена, что этот Геннадий настоящий? Может, это какой-то обман?
Настя задумалась. Действительно, всё произошло слишком быстро, слишком удобно.
— Нужно проверить, — она достала ноутбук. — Как у него фамилия… Орлов. Геннадий Борисович.
Полчаса поисков в интернете дали результат. Геннадий Орлов действительно существовал, владел строительной фирмой и был довольно известен в деловых кругах города. Но одна деталь заставила Настю похолодеть.
— Рита, посмотри. Его жена умерла три года назад. И с тех пор он ни разу не появлялся на публике ни с одной женщиной. Ни с одной. А теперь вдруг свадьба?
— Может, это любовь?
— Или расчет, — продолжала искать информацию Настя. — С обеих сторон.
Она нашла статью годичной давности. Компания Орлова судилась с городской администрацией из-за участка под строительство. Они проиграли дело. Геннадий лишился крупного контракта.
— Рита, а что если…
Зазвонил телефон. Антон. Настя отклонила звонок. Через минуту пришло сообщение: «Пожалуйста, вернись. Нам нужно поговорить. Мама и Геннадий ушли. Я один.»
Настя посмотрела на свою подругу.
— Что мне делать?
— Возвращайся. Но будь настороже. Твоя свекровь явно что-то замышляет.
Настя вернулась домой ближе к полуночи. Антон сразу открыл дверь, как будто ждал прямо за ней. Он выглядел уставшим — взъерошенные волосы, мятая рубашка.
— Заходи, — он отступил в сторону. — Я приготовил ужин.
На столе действительно стояли тарелки с пастой и салатом. Антон постарался, это было видно. Настя молча села и взяла вилку.
— Я позвонил маме, — начал он, садясь напротив. — Я спросил её прямо: зачем всё это? Работа, свадьба, переезд сюда.
— И что она сказала?
— Сначала она обиделась. Потом… — он вздохнул. — Потом призналась. Геннадий действительно предложил мне эту должность. Но не просто так. Ему нужны связи в городской администрации, а у мамы есть старая знакомая, которая работает в строительном комитете. Вернее, когда-то была подругой. Они поссорились двадцать лет назад.
— И твоя мама решила их помирить через нас?
— Хуже. — Антон потер виски. — Эта женщина, Нина Васильевна, ненавидит мою маму. Но её дочь, Юлия, работает с тобой в одной компании. В бухгалтерии.
Настя вспомнила её. Юлия Громова, тихая женщина около сорока, всегда вежливая, всегда готовая помочь.
— Причём здесь Юлия?
— Мама хотела, чтобы ты с ней подружилась. Сблизилась. А потом через тебя выйти на Нину Васильевну, которая поможет Геннадию с разрешениями на строительство.
Настя медленно опустила вилку. Выходит, весь этот спектакль — переезд, скандалы, примирение — был нужен только для того, чтобы использовать её как инструмент в чужой игре.
— Твоя мама превзошла саму себя, — она встала из-за стола. — А ты? Ты знал?
— Нет! Клянусь, я узнал только сегодня, когда надавил на неё. — Антон тоже поднялся. — Настя, я отказался. Сказал маме, что мы не будем участвовать в её интригах.
— И она это так просто приняла?
— Она… сказала, что я пожалею. Что я выбрасываю шанс всей жизни из-за глупых принципов.
Настя подошла к окну и посмотрела на ночной город. Огни сияли, как далёкие звёзды. Где-то там, в одном из этих зданий, Людмила Сергеевна сидела и планировала свой следующий ход. Потому что такие люди не сдаются после первого отказа.
— Антон, мне страшно, — тихо призналась она. — Твоя мама не остановится. Она найдёт другой способ.
— Тогда мы переедем, — он обнял её сзади. — Снимем квартиру в другом районе, поменяем замки, поменяем номера телефонов…
— Убегать? — Настя повернулась к нему. — Всю жизнь бежать от твоей матери?
— А что мы ещё можем сделать?
И тут Насте пришла в голову мысль. Сумасшедшая, рискованная, но, возможно, единственно верная.
— Нам нужно поговорить с Ниной Васильевной, — сказала она. — Лично. Рассказать ей всё. Предупредить.
— Почему?
— Потому что если Людмила Сергеевна собирается использовать меня, значит, у неё есть запасной план. Может, через Юлию напрямую, может, как-то иначе. Но Нина Васильевна должна знать, что её старая знакомая объявилась. И явно не с добрыми намерениями.
Антон задумался. Потом кивнул.
— Хорошо. Завтра найдём её контакты.
На следующее утро Настя пришла на работу рано. Юлия уже сидела за своим столом, разбирая бумаги.
— Доброе утро, — подошла Настя. — Юля, можно задать тебе личный вопрос?
— Конечно, — женщина подняла голову и улыбнулась.
— У вашей мамы имя Нина Васильевна Громова?
Улыбка мгновенно исчезла. Юля напряглась и отложила ручку.
— Откуда вы это знаете? — её голос стал настороженным.
— Это долгая история. Можем поговорить после работы? Это важно. Это касается вашей мамы и… моей свекрови.
Юля некоторое время изучала её взглядом, затем медленно кивнула.
— Хорошо. В шесть часов, у главного входа.
Тем вечером втроём — Настя, Антон и Юля — встретились в небольшом кафе рядом с офисом. Настя рассказала всё: от того, как Людмила Сергеевна переехала, до недавнего разговора Антона с ней. Юля молча слушала, её лицо становилось всё жёстче с каждой минутой.
— Значит, Людмила решила снова воспользоваться нашей семьёй, — наконец сказала она. — Точно так же, как двадцать лет назад.
— Что случилось двадцать лет назад? — спросила Настя.
— Твоя свекровь, — Юля говорила медленно и чётко, — увела жениха у моей мамы. Точнее, не увела, а подставила мою маму. Она всё устроила так, что мама выглядела изменщицей. Жених разорвал помолвку, и мама едва не покончила с собой. Позже она узнала правду, но было уже поздно. Мужчина уехал за границу, и они больше никогда не встречались.
— Боже мой, — выдохнула Настя.
— Моя мама простила, забыла. Но она ненавидела Людмилу Сергеевну. И если узнает, что эта женщина снова что-то замышляет… — Юля достала телефон. — Я должна позвонить маме. Прямо сейчас.
Разговор был коротким, но содержательным. Юля быстро что-то объяснила, выслушала ответ и кивнула. Затем протянула телефон Насте.
— Моя мама хочет поговорить с вами.
Голос в телефоне был твёрдым и уверенным:
— Анастасия, спасибо, что предупредили меня. Людмила всегда думала, что все вокруг ей должны. Пора преподать ей урок. Геннадий Орлов получит свои разрешения, но только если немедленно разорвёт все отношения с этой женщиной. Я позвоню ему сегодня.
— Но…
— Никаких “но”. Людмила всю жизнь использовала людей. Пора её остановить.
Через три дня Антон получил сообщение от своей матери. Короткое и гневное: «Ты всё испортил. Геннадий отменил свадьбу. Надеюсь, ты доволен».
— Доволен? — переспросил он у Насти. — Не знаю. Но определённо чувствую облегчение.
Настя обняла его и прижалась к нему.
— Мы справились, — прошептала она. — Вместе.
И впервые за долгое время квартира показалась ей настоящим домом. Их домом. Местом, где никто больше не будет диктовать правила, манипулировать или использовать их.
Людмила Сергеевна больше не звонила. Не писала. Она исчезла из их жизни так же внезапно, как когда-то и появилась в ней.
И Настя поняла самое главное: иногда не стоит терпеть, не стоит молчать — нужно действовать. Даже когда страшно. Особенно когда страшно.