“Вот как все будет, Лена. У тебя один час. Собери свои тряпки и чтобы я тебя здесь больше не видел.”
Сергей стоял посреди нашей съемной гостиной, скрестив руки на груди. Он даже не кричал. Говорил он спокойно, будто заказывал пиццу, а не разрушал семилетний брак.
“Сережа, что ты делаешь?” — я уронила пакет с продуктами. Яйца разбились, желток растекся по ламинату. “Мы же… собирались брать ипотеку.”
“Собирались,” — кивнул он, переступая лужу с отвращением. “Когда ты была перспективной невестой с бабушкой и квартирой в центре. А теперь кто ты? Владелица какой-то гнилой лачуги на Волчьей пади?”
Он подошел ближе, смотря на меня свысока. В его глазах не было злости, только холодный расчет калькулятора.
“Твоя бабушка, Варвара Ильинична, всех переиграла. Олег получил дворец на Невском, а тебе — дрова? Значит, она знала, сколько ты стоишь. Ты никто, Ленка. А я не благотворительный фонд для неудачников.”
“Я же работала… Все вложила в этот дом…”
“Твои копейки — это мелочь на шпильки,” — оборвал он меня. “Так что вот как будет. Возвращайся в свой сарай, нищенка! Сегодня я приведу сюда Вику из логистики. В отличие от тебя, у нее есть приданое.”
Через сорок минут я стояла на улице под моросящим дождем. Рядом — мокрый чемодан с оторванным колесом и коробка зимних сапог. Мне было тридцать четыре года. У меня не было ни мужа, ни дома, а в кармане лежало завещание на развалюху в трехстах километрах от города и электронный билет на ближайшую электричку.
Олег, мой старший брат, даже не позвонил. На оглашении завещания он сидел, довольный, как кот, который объелся сметаны. Он получил трехкомнатную квартиру с видом на собор. Я получила дом в глуши, где никто не жил десять лет.
« Не обижайся, сестрёнка, — сказал он тогда, покручивая ключи от своей машины, купленной в кредит. — Всем достается то, что им подходит. Тебе на пользу свежий воздух, а мне — размах. Бизнес, понимаешь?»
Олегов «бизнес» состоял из бесконечных долгов и схем, которые всегда прогорали. Бабушка это знала. И все равно поступила так, как поступила. Почему? Этот вопрос сверлил мне мозг, пока я ехала в плацкартном вагоне.
Волчья балка встретила меня лаем собак и запахом сырой опавшей листвы. Дом номер восемь на Заречной улице выглядел как декорация из фильма ужасов. Крыльцо было перекошено, окна заколочены грубыми досками, а краска облупилась до серого дерева.
Я потянула дверь. Она открылась со скрипом, похожим на стон.
Внутри было холодно, как в склепе. Пахло мышами и старой бумагой. Я включила фонарик. Посреди комнаты стоял стол, покрытый толстым слоем пыли, и венский стул с провалившимся сиденьем.
Я села, не снимая пальто, и заплакала. Тихо, молча, просто позволяя слезам течь по щекам. Бабушка, почему? Я тебя любила. Я сидела с тобой по ночам, когда тебе было плохо. А Олег? Он даже опоздал на поминки, пришёл навеселе и сразу начал спрашивать о бумагах на квартиру.
Я переночевала в пуховике, укрывшись старым одеялом.
Утром злость вытеснила жалость к себе. Нет. Я выживу. Назло Сергею. Назло Олегу.
В сарае я нашла ржавое ведро и тряпку. Воду пришлось носить из колодца на соседней улице. Я мыла пол с яростью, оттирая грязь, накопившуюся годами.
В спальне, под кроватью, одна половица показалась странной. Она шаталась. Я поддела её гвоздодёром. Доска треснула и оторвалась.
Под полом не было земли. Там была ниша, выложенная кирпичом. А внутри — железная коробка.
Сердце забилось так сильно, что я почувствовала его в висках. Клад? Золото?
Я вытащила коробку. Она не была заперта. Внутри лежала папка с документами и толстая тетрадь в кожзаме — бабушкин дневник. И письмо.
« Леночка, моя дорогая внучка. Прости меня, старую хитрую. Знаю, сейчас ты меня ругаешь. Но иначе нельзя было. Олег — дурак, все бы пропил и оставил бы тебя ни с чем. А твой муж, Серёжа… Я видела, как он смотрел на мою квартиру. Как на кусок мяса. Если бы я оставила её тебе явно, он бы забрал её у тебя, заставил бы переписать или продать и прикарманил бы деньги. Я хотела, чтобы ты увидела, кто есть кто.»
Я открыла папку. Сверху лежало дарственное.
« Даритель: Васнецова Варвара Ильинична. Одаряемый: Морозова Елена Александровна.»
Это была моя девичья фамилия.
« Объект: Квартира по адресу…»
Дата стояла за месяц до смерти бабушки. Дарственная была зарегистрирована в Росреестре. Печати, подписи — всё настоящее.
Под ним лежала банковская выписка. Счёт был открыт на моё имя. Сумма в конце заставила меня сесть прямо на грязный пол. Этого хватило бы на покупку ещё такой же квартиры и на безбедную жизнь лет на десять.
« Бабушка…— прошептала я, прижимая бумаги к груди.
Она перевела квартиру на меня ещё при жизни. В завещании значилась она лишь для отвода глаз. Нотариус — старый друг семьи — подыграл. Юридически нельзя завещать то, что тебе уже не принадлежит, но можно озвучить волю человека. Это была ловушка. Для Олега. И испытание для Сергея.
В этот момент на дворе зарычал мотор. Я выглянула в окно. К дому подъехал черный внедорожник. Из него вывалился Олег — бледный и растрёпанный. За ним вышли двое крепких мужчин в кожаных куртках.
Я снова спрятала коробку под пол, накрыла её доской и набросила ковёр сверху.
Дверь распахнулась от удара ноги.
«Где она?!» — закричал Олег. «Ленка, ты здесь?»
Он ворвался в комнату. Двое мужчин медленно зашли за ним. Один из них, высокий, с шрамом над бровью, осматривался, будто хозяин.
«Привет, сестрёнка,» — сказал Олег, весь дрожа. — «Помоги мне. Произошла… ошибка.»
«Какая ошибка?» Я встала и скрестила руки. Я не боялась. Бумаги под полом придавали мне уверенности.
«Документы», — вмешался мужчина со шрамом. Его голос был тихим, что делало его ещё страшнее. «Ваш брат, гражданин Васнецов, взял у нас очень крупную сумму. В залог — наследство. Говорил, квартира в центре, надёжный вариант.»
«И что?» — спросила я.
«А значит», — усмехнулся мужчина, — «мы пришли оформлять залог, а нам говорят: квартира не его. И не старухина уже. Её месяц назад кому-то подарили. А кому, твой брат не знает. Говорит, может, старуха спрятала здесь документы. Или ценности.»
Олег рухнул на колени. Прямо в ту пыль, которую я ещё не успела подмести.
«Ленка, родная, вспомни! Бабка говорила что-нибудь о тайнике? Она же была чокнутая, могла золото где-то спрятать! Меня убьют, Лен! Или найдут квартиру, эти проклятые бумаги! Если квартира твоя — переоформи! Я всё верну, честное слово заработаю!»
Я посмотрела на брата и увидела чужого человека. Он был готов продать меня, лишь бы спастись самому.
«Квартира моя», — чётко сказала я.
В комнате повисла тишина. Олег перестал ныть.
«Ну-ну», — протянул бандит. — «Интересный поворот. В таком случае, гражданка, придётся делиться. Брат за тебя поручился. Семейный долг, так сказать.»
Он сделал шаг ко мне. Я не шелохнулась.
«Шаг назад», — спокойно сказала я. — «Иначе сядете. И не за вымогательство, а за похищение.»
«Кого ты пугаешь, курица?» — усмехнулся бандит, но остановился.
«Я вас не пугаю. Я предупреждаю. Мой адвокат, Илья Сергеевич», — назвала я нотариуса, — «знает, что я здесь. Если я не выйду на связь в течение часа, он откроет второй пакет документов. Там сказано, что в случае давления на меня со стороны брата или третьих лиц, запись из офиса нотариуса, где Олег месяц назад требовал деньги у бабушки, попадёт в прокуратуру.»
Я блефовала. Никакой записи не было. Но Олег действительно требовал деньги, и бабушка, возможно, это зафиксировала.
Брат побледнел ещё сильнее.
«Ты… ты всё знала?»
«Я знаю, что ты пытался лишить бабушку всего при жизни, а теперь привёл ко мне бандитов», — сказала я, обратившись к мужчине со шрамом. — «Квартира чиста. Документы на меня. Долги Олега на неё не висят. Вексель он сам подписал? Сам. Вот с него и спрашивайте. У него есть почка, машина, дача тёщи. Но ко мне не подходите. Я уважала Варвару Ильиничну, свою бабушку, и она учила меня разговаривать с такими, как вы.»
Бандит долго смотрел на меня. Потом посмотрел на дрожащего Олега.
«Крутая у тебя сестра, Васнецов. Не то что ты, сопляк.»
Он сплюнул на пол.
«Ладно. Квартира отпадает. Но долг никуда не делся. Пошли, Олег. Придумаем, как ты будешь отрабатывать. Машину тебя заберём для начала.»
Они подхватили Олега под руки и вытащили его на улицу. Я слышала, как брат кричал и умолял, но дверь джипа хлопнула, и машина умчалась.