Виктор сидел в своем офисе, просматривал контракты, когда его телефон взорвался истерическим воплем:
«Витя, разберись со своей женой! Она выставила меня на улицу! Кем она себя возомнила?!»
Голос его сестры Кристины дрожал от возмущения и слез. Виктор отодвинул папки в сторону, почувствовав, как знакомая головная боль начинает пульсировать в висках.
«Кристина, успокойся. Что случилось?»
«Что случилось?!» — ее голос взвился на октаву выше. «Твоя жена… эта… она выбросила все мои вещи на лестничную площадку! Просто взяла и выкинула! Как мусор! Я сейчас стою в подъезде, а соседи смотрят на меня как… как на бомжиху! Витя, ты понимаешь?! Она меня унизила! На глазах у всех!»
Виктор закрыл глаза и помассировал переносицу. Последние две недели ему казалось, что дома что-то неприятное назревает. Анна стала молчаливой, напряжённой, а Кристина… Кристина вела себя так, будто поселилась в пятизвёздочном отеле с полным обслуживанием.
«Что к этому привело?» — осторожно спросил он.
«Ничего! Абсолютно ничего!» — всхлипнула Кристина. «Я просто жила там, готовилась к экзаменам, никому не мешала. А сегодня утром она ворвалась в мою комнату… ну, в гостевую, и стала кричать, что я должна съехать! Я сказала, что приехала жить к брату, что это тоже твой дом, а она… она просто начала совать мои вещи в пакеты! Витя, она даже не дала мне нормально собрать вещи! Она просто вытолкнула меня за дверь с моими вещами!»
Виктор почувствовал, как в нем начинает закипать злость. Как Анна могла? Кристина — его младшая сестра, почти ещё ребёнок, приехавшая поступать в университет, а с ней так обошлись? В его доме?
«Она совсем с ума сошла?» — рявкнул он. «Где ты сейчас?»
«На лестничной площадке! С тремя сумками! Витя, мне даже некуда идти! Экзамен послезавтра, мне нужно учиться, а я…»
«Стой там. Сейчас я всё улажу», — резко сказал Виктор и, не слушая всхлипы сестры, повесил трубку.
Пальцы у него дрожали, когда он набирал номер жены. Гудки казались бесконечными.
«Да?» — голос Анны был спокойным — слишком спокойным.
«Анна, что происходит?!» — вспылил Виктор, не в силах сдержаться. «Ты можешь объяснить, почему моя сестра стоит на лестнице со своими вещами?!»
Пауза. Он услышал её дыхание — ровное, сдержанное.
«Потому что я попросила её съехать, а она отказалась», — так же спокойно ответила Анна. «Вот я ей помогла переехать.»
«Ты издеваешься надо мной?!» — голос Виктора сорвался на крик. Несколько коллег обернулись, и он демонстративно отвернулся к окну, понизив голос до яростного шипения. «Это моя сестра! Девятнадцатилетняя девочка, приехавшая поступать в университет! Ты выгнала её на улицу, как какую-то…»
«Виктор, лучше тебе не заканчивать эту фразу», — голос Анны стал холодным. «Не говори того, о чём пожалеешь.»
«Я пожалею?!» — он едва не захлебнулся возмущением. «Ты только что выгнала мою сестру! Ребенка! Ты понимаешь, что ты сделала?!»
«Ребёнок», — повторила Анна, и в её голосе прозвучало что-то опасное. «Ребёнок, который за две недели не помыл ни одной тарелки. Ребёнок, который устраивает вечеринки в нашей квартире, пока мы на работе. Ребёнок, который взял моё новое платье без спроса и залил его вином. Ребёнок, который сегодня утром сказал мне, что никуда не уйдёт, потому что ‘её брат здесь живёт’.»
«И что?!» — перебил Виктор. «Её брат действительно здесь живёт! Это и мой дом тоже, или ты забыла?»
«Нет, Виктор», — голос Анны стал тише, что только сделало его опаснее. «Это мой дом. Моя квартира, которую я купила на свои деньги за три года до того, как вышла за тебя замуж. Ты живёшь здесь, потому что ты мой муж. Твоя сестра жила здесь, потому что ты две недели уговаривал меня, и я согласилась. Временно. На время вступительных экзаменов.»
«Так что с того, что это твоя квартира!» — выпалил он, ощущая, как почва уходит у него из-под ног, но отказываясь в этом признаться. «Мы — семья! Или это для тебя ничего не значит?»
«И proprio perché siamo famiglia che ti sto parlando invece di cambiare semplicemente la serratura», — перебила его Анна. «Виктор, твоя ‘девочка’ вела себя как эгоистичная, невоспитанная избалованная. Я терпела это две недели. Я пыталась с ней поговорить. Объяснила, что в чужом доме нужно убирать за собой, не шуметь ночью и не рыться в чужих вещах. Знаешь, что она мне сказала?»
Виктор промолчал, стиснув зубы.
«Она сказала: ‘Это дом моего брата, и я буду делать всё, что хочу. Если тебе не нравится, это твои проблемы.’ Вот так, Виктор. Слово в слово. А когда я попросила её найти другое место для проживания, она заявила, что никуда не пойдёт. Так что да, я вынесла её вещи на площадку. Кстати, аккуратно сложенные.»
«Это была твоя обязанность!» — выпалил Виктор, уже понимая, что говорит глупость, но не в силах остановиться. «Ты — хозяйка дома! Ты должна была найти способ поладить!»
«Моя обязанность?» — в голосе Анны прозвучали удивление. «Виктор, ты сейчас серьёзно? Моя обязанность — воспитывать твою взрослую сестру?»
«Она не взрослая! Ей девятнадцать!»
«Мне было восемнадцать, когда я сняла комнату в общежитии и по вечерам работала, чтобы её оплатить», — сказала Анна ледяным тоном. «И каким-то образом я умудрялась убирать за собой и не грубить хозяйке. Так что не надо читать мне лекцию про возраст.»
«Это другое!» — Виктор понимал, что проигрывает спор, и его бессилие только злило его сильнее. «Кристина была воспитана по-другому, она привыкла…»
«Привыкла к чему?» — перебила Анна. «К тому, что все убирают за ней? К тому, что ей всё можно? К тому, что старший брат решает все её проблемы? Виктор, ей девятнадцать лет. В этом возрасте люди создают семьи, заводят детей, служат в армии. А ты говоришь мне, что она ребёнок?»
«Слушай, хватит умничать!» — рявкнул он. «Ты вообще понимаешь, что ты сделала?! Она стоит на пороге! У неё экзамен послезавтра! Ей некуда идти!»
«У неё есть мать, которая живет в двух часах отсюда», спокойно ответила Анна. «И будет общежитие, если она поступит. И у неё есть деньги на отель, которые ты регулярно ей переводишь.»
«Откуда ты знаешь про переводы?» — вырвалось у Виктора.
«Потому что это наш общий счёт, гений», — устало ответила Анна. «И я вижу все операции. Пять тысяч на карманные расходы. Десять — на одежду. Ещё семь — на неопределённые траты. За две недели, Виктор. Двадцать две тысячи.»
«Она моя сестра!»
«А это моя головная боль!» — впервые за разговор Анна повысила голос. «Головная боль, которая закончилась ровно час назад, когда я выставила её за дверь!»
«Ты… ты ненормальная!» — закричал Виктор, окончательно потеряв над собой контроль. «Ты бессердечная эгоистка, которой плевать на мою семью!»
«Стоп», — голос Анны снова стал спокойным. «Виктор, ты только что назвал меня сумасшедшей и эгоисткой?»
Что-то в её тоне заставило его замешкаться.
«Я… я эмоционально отреагировал…»
«Нет, подожди, давай закончим эту мысль», — жутко спокойно продолжила Анна. «Я эгоистка, потому что не хочу жить в бардаке в своей собственной квартире? Потому что не хочу, чтобы чужой человек рылся в моём шкафу? Потому что устала убирать за взрослой девушкой, которая даже не говорит спасибо?»
«Кристина не чужая!»
«Для меня да, Виктор. Она чужая. Я видела её в жизни три раза до этого. На нашей свадьбе, на Новый год и на дне рождения твоей мамы. И каждый раз она вела себя так, будто я прислуга. Так что да, для меня она чужая, которая злоупотребила моим гостеприимством.»
«Отлично! Прекрасно!» — Виктор уже не владел собой. «Так значит, для тебя моя семья — чужие! Может, мне тоже съехать? Чтобы не осквернять твоё королевство?!»
Пауза затянулась настолько, что Виктор даже проверил, не оборвался ли звонок.
«Знаешь что, Виктор», — наконец сказала Анна, и её голос звучал странно — устало и решительно одновременно. «Твоя сестра может вернуться. Сегодня вечером. Она может забрать остальные свои вещи, извиниться передо мной за грубость и уйти. Если ты считаешь, что это неправильно, тогда уходи с ней. Я купила эту квартиру до брака. Она полностью моя. Можешь собрать свои вещи и жить где хочешь. С сестрой, с матерью, или спи в офисе — мне всё равно.»
«Ты мне угрожаешь?!»
«Нет, Виктор. Я защищаю свой дом. Делаю то, что должна была сделать две недели назад. Ты можешь продолжать кричать на меня, оскорблять и обвинять. Но каждое следующее слово будет приближать тебя к двери с чемоданом. Выбор за тобой.»
На линии повисла тишина. Виктор тяжело дышал, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, уступая место холодному осознанию происходящего.
«Я подожду твоего решения до семи вечера», — добавила Анна. «Твоя сестра может забрать свои вещи с восьми до девяти. Если ты её проводишь, следи, чтобы она не устроила сцену. У меня нет сил на драму. Это всё.»
Гудки вызова прозвучали как приговор.
Виктор опустился в кресло, уставившись на экран телефона. Его мысли путались. С одной стороны была Кристина, которую он привык защищать с детства — его младшая сестра, плачущая в трубку. С другой — Анна, с которой он жил четыре года, которую любил… или думал, что любил?
Телефон снова ожил. Кристина.
«Ну? Ты с ней поговорил? Она извинилась? Когда я могу вернуться?»
Виктор провёл руками по лицу.
«Кристина… расскажи ещё раз. Подробно. Что именно произошло?»
«Что значит ‘подробно’?» — в голосе сестры прозвучала обида. «Витя, ты мне не веришь?»
«Просто расскажи. С самого начала.»
«Ну… я проснулась как обычно. Около одиннадцати. Пошла на кухню…»
«В одиннадцать?» — переспросил Виктор. «А во сколько ты легла вчера?»
«Ну… наверное, около трёх. Мы с девочками болтали, потом я досмотрела сериал…»
«Стоп. Девочки были у нас дома?»
«Ну да, пришли. И что? Мы тихо сидели!»
Виктор вспомнил, как Анна в понедельник молча убрала разбитый стакан в гостиной — тот, что «случайно упал с полки».
«Продолжай.»
«Итак, я пошла на кухню. Хотела позавтракать, а там была Анна. И она сразу начала говорить, что я должна мыть свою посуду. Ну, я ей сказала, что помою потом, потому что сначала надо поесть. А она сказала, что ‘потом’ это всегда значит вечером, и ей надоело за мной убирать. Ты представляешь? Как будто я устраиваю какой-то ужасный бардак!»
«И ты помыла посуду?»
«Витя!» — возмутилась Кристина. «Ты на чьей стороне?»
«Я просто спрашиваю.»
«Ну… иногда забывала. У меня скоро экзамены! Мне надо учиться!»
Виктор закрыл глаза. «Иногда забывала» у Кристины означало «никогда не мыла».
«Что было дальше?»
«Потом она начала говорить, что я шумлю ночью. Что ей надо рано вставать. Ну да, иногда я слушаю музыку, но она не громкая! И вообще, квартира большая. Она не должна меня даже слышать!»
«Это трёхкомнатная квартира, Кристина. Не дворец.»
«Всё равно! А потом я увидела, что она гладит моё платье. То голубое, что я надевала на вечеринку. Я спросила, почему она его взяла, а она сказала, что это её платье! Ты представляешь?!»
Виктор почувствовал, как в животе залегло что-то холодное.
«Кристина. То самое синее платье, в котором ты была на фото в Инстаграме на прошлой неделе?»
«Ну да! Оно было красивое! Я думала, Анна не заметит. Она его сто лет не надевала…»
«Господи», — простонал Виктор. «Кристина, ты взяла её вещь без спроса?»
«Витя, мы же почти семья! Какая разница? Сёстры делятся вещами!»
«Вы не сёстры.»
«Ну, почти! И вообще, я собиралась его постирать и вернуть, но там случайно появилось пятно…»
«Что за пятно?»
«Ну… пролилось немного вина. Красного вина. Но я не нарочно!»
Виктор почувствовал, как весь его праведный гнев куда-то испарился.
«А что сказала Анна?»
«Она… ну, она сказала, что платье стоило двадцать тысяч, и она его надела только один раз, на корпоративной вечеринке. И что я должна либо заплатить за химчистку, либо купить ей новое. А я сказала: где я возьму такие деньги? И вообще, подумаешь, это всего лишь платье, она может купить новое. Тогда она совсем побледнела и сказала, что мне надо съехать.»
«А ты что ответила?»
«А что я должна была ответить?!» — голос Кристины снова стал обиженным. «Я сказала, что пришла к брату, что это тоже твой дом, и что я никуда не уйду! Пусть она уходит, если ей не нравится!»
Виктор провёл рукой по лицу.
«Кристина», — сказал он медленно. «Это не мой дом. Это квартира Анны. Она купила её до нашей свадьбы.»
«И что? Вы же женаты!»
«Это значит, что юридически я там только прописан. Это её собственность.»
«Но ты же её муж!»
«И именно поэтому я там живу. А ты — нет.»
Молчание в трубке было выразительнее любых слов.
«Значит, ты… ты на её стороне?» — наконец прошептала Кристина дрожащим голосом. «Против своей сестры?»
«Я пытаюсь разобраться в ситуации», — устало ответил Виктор. «Кристина, скажи честно. Ты убирала за собой?»
«Ну… не всегда…»
«Ты мыла посуду?»
«Витя…»
«Кристина. Да или нет.»
«Иногда забывала», — пробормотала она.
«Ты приглашала друзей без предупреждения?»
«Один раз…»
«Сколько раз?»
«Два», — тихо призналась она. «Может, три.»
«И ты брала вещи Анны без спроса.»
«Одно платье! Я хотела вернуть!»
«С пятном от красного вина.»
Кристина всхлипнула.
«Витя, почему ты такой злой? Я не специально! Я просто… думала, что мы семья…»
«Семья — не разрешение на грубость», — сказал Виктор, ощущая, как рушатся его последние иллюзии. «Ты вела себя как избалованный ребёнок, Кристина. И у Анны было полное право тебя выгнать.»
«Но…»
«Нет, послушай меня. Ты можешь прийти сегодня вечером. С восьми до девяти. Заберёшь оставшиеся вещи. Извинишься перед Анной. По-настоящему. Как взрослый человек. И уедешь. Или к маме, или снимешь комнату. У тебя есть деньги, которые я тебе перевёл.»
«А экзамен?»
«До экзамена — два дня. Этого достаточно, чтобы найти временное жильё. Кристина, тебе девятнадцать. Пора научиться отвечать за свои поступки.»
«Значит, ты выбираешь её.»
«Я выбираю здравый смысл. И да, Кристина, я выбираю свою жену. Потому что она права. Полностью.»
«Ты об этом пожалеешь!» — выпалила Кристина, и затем в его ухе зазвучали гудки.
Виктор посмотрел на телефон и тяжело вздохнул. Затем набрал номер Анны.
«Да?» — её голос был осторожен.
«Прости», — просто сказал он. «Ты была права. Во всём. Я повёлся на слёзы и не разобрался в ситуации. Прости меня.»
Пауза.
«Ты с ней поговорил?» — осторожно спросила Анна.
«Да. И я понял, что был полный идиот. Анна, прости меня. За крик, за оскорбления, за то, что не поддержал тебя сразу. Ты терпела это две недели, а я даже не заметил…»
«Я пыталась тебе сказать», — тихо ответила она. «Но каждый раз ты отмахивался. ‘Она просто ребёнок’, ‘она привыкнет’, ‘дай ей время’…»
«Я знаю. Я был слеп. Или не хотел видеть. Так было проще — делать вид, будто всё хорошо.»
«Виктор… я не монстр. Я правда старалась. Но когда она сказала мне уйти из моего собственного дома… это было слишком. Я поняла, что если не остановлю это прямо сейчас, она будет продолжать здесь жить. Потому что ты бы не смог ей отказать.»
«Ты права», — признал он. «Я бы не смог. Спасибо, что у тебя хватило твёрдости за нас обоих.»
«Ты не злишься?»
«На себя — очень. На тебя? Нет. Ты сделала то, что я должен был сделать сам. Ты защитила наш дом.»
Анна тихо вздохнула, и он услышал, как напряжение ушло из её голоса.
«Она придёт сегодня?» — спросила она.
«Да. Она соберёт свои вещи. И… Анна, я буду там. Я прослежу, чтобы всё прошло спокойно. И чтобы она извинилась. Как следует.»
«Хорошо», — сказала Анна после паузы. «Виктор… может быть, я переборщила, сказав тебе забрать свои вещи…»
«Нет», — перебил он. «Ты не переборщила. Я это заслужил. Но я очень надеюсь, что ты дашь мне шанс всё исправить.»
«Посмотрим», — в голосе прозвучала лёгкая улыбка. «Для начала, проследи, чтобы твоя сестра не устроила цирк сегодня вечером.»
«Она этого не сделает. Обещаю.»
Когда он опустил телефон, он понял, что его руки больше не дрожат. Впервые за день он почувствовал ясность в голове. Возможно, впервые за последние две недели.
Он посмотрел на часы. До вечера оставалось пять часов. Достаточно времени, чтобы обдумать, что сказать в очень сложном разговоре с сестрой. Разговоре, который ему следовало бы провести давно.
Но сейчас ему нужно было закончить отчёт.
Пришло время всем повзрослеть.
В том числе и ему самому.