Макар ворвался на кухню так резко, что чуть не снёс дверной косяк плечом. В вытянутой руке он сжимал телефон. Экран ярко светился открытым банковским приложением.
Лада аккуратно поставила чашку на стойку. Правая щека все еще была чуть онемевшей после сильного укола. Но изнуряющая, пульсирующая боль, сводившая ее с ума целую неделю, наконец-то ушла. Впервые за семь дней она могла просто дышать нормально.
«Я сделала это», — ответила она обычным тоном.
«Ты что, совсем с ума сошла?»
Макар возвышался над столом. Он тяжело и шумно дышал.
«Это моя зарплата!»
«Я знаю».
«Ты вообще видела, сколько они взяли? Двадцать восемь тысяч! На эти деньги я бы полмашины починил!»
Лада закрыла глаза. Прошлая неделя слилась в один бесконечный мутный кошмар. Зуб начал болеть во вторник — неприятно и упорно. В бесплатной районной поликлинике уставшая регистраторша предложила ей запись на конец следующего месяца.
В частных стоматологиях называли такие суммы, что у нее темнело в глазах. Свой скромный зарплата воспитательницы детсада она уже полностью потратила двумя неделями раньше.
Она готовила их двух сыновей, почти ровесников, к новому учебному году. Две пары осенних ботинок. Рюкзак для младшего. Спортивные костюмы для физкультуры. Рабочие тетради по английскому и математике. Всё это съело её деньги до последней копейки. Просто ничего не осталось.
«Макар, я у тебя в среду просила денег», — сказала Лада, поднимая на него усталые глаза.
Она не повысила голос. Просто не осталось сил кричать.
«В пятницу я снова просила. Вчера я уже плакала от боли. Лезла на стену, и ты это видел.»
«Ну и что?» — рявкнул муж.
Он нервно дернул плечом.
«Я тебе по-русски сказал — иди в государственную поликлинику! Чего ты как принцесса? Приватная клиника ей понадобилась! Всё это чушь, развод на деньги.»
Он бросил телефон на стол. Аппарат жалко стукнулся о деревянную поверхность.
«В наше время в школе зубы бесплатно лечили мышьяком, и никто не умирал. Нужно было полоскать содой, как я говорил, всё бы прошло. Воспаление можно убрать дешёвыми средствами!»
Лада тихо горько усмехнулась, не было в этом ни капли веселья.
«Сода? При гнойном воспалении нерва?»
«Именно!»
«Сегодня хирург сказал, что если бы я ещё день подождала, пришлось бы вскрывать десну в челюстно-лицевой хирургии по скорой.»
«Не начинай умничать медицинскими словами, чтобы вызвать жалость!» — рявкнул Макар.
Он упер руки в бока.
«Ты взяла мою карту без спроса. Счёт к твоему телефону был привязан только для продуктов. Это воровство, Лада. Ты украла деньги у собственного мужа!»
«У нас общие дети и общий бюджет.»
Она сложила руки перед собой, стараясь не выдавать внутреннюю дрожь.
«Карта привязана к моему телефону, потому что я покупаю еду для всей семьи. Я купила себе здоровье. Я спасла себя от больницы.»
«Твои зубы — твоя проблема!» — перебил её муж.
Он начал расхаживать по тесной кухне. Было видно, что он всё больше заводится.
«Я плачу ипотеку! Тридцать тысяч в месяц, просто так! Коммуналку оплачиваю, интернет, машину заправляю! А ты спускаешь мои честно заработанные деньги на свои прихоти!»
Лада посмотрела на человека, с которым прожила четырнадцать лет, и почувствовала странную, звенящую пустоту. Раньше она бы начала оправдываться.
Она бы поспешила объяснить, что ипотека за их общую квартиру. Что весь быт держится на ней. Что она покупает бытовую химию, оплачивает кружки мальчиков. Что прокормить семью из четырёх человек лежит полностью на её зарплате.
Она бы напомнила, что в этом месяце он не дал ей ни рубля сверх продуктового лимита, который сам же и установил.
Но изматывающая боль последних дней сожгла в ней что-то навсегда. Какую-то тонкую нить терпения.
«Я ничего тебе не отдам», — сказала она отстранённо.
Она спокойно посмотрела ему в глаза.
«И оправдываться я тоже не собираюсь.»
Макар даже открыл рот от удивления. Он явно ожидал слёз. Извинений. Обещаний сократить расходы в следующем месяце.
«Что значит — не собираешься?»
«Ровно то, что сказала.»
Лада потянулась к верхней полке кухонного шкафа. Оттуда она достала потрёпанную жёлто-оранжевую коробку соды.
«Статья 34 Семейного кодекса Российской Федерации. Любой доход каждого из супругов — их совместная собственность.»
«Что?»
«Твоя зарплата — это наши общие деньги, Макар.»
Он прищурился с раздражением. Явно не ожидал юридической лекции.
«Где ты взяла эту чушь?»
«Это не ерунда. Это закон.»
Она поставила коробку соды прямо перед ним.
«И статья 89 того же кодекса. Супруги обязаны материально поддерживать друг друга.»
Лада подвинула картонную коробку ближе к его руке.
«Ты экономишь на моём элементарном здоровье. Ты спокойно смотрел, как я неделю глотала горстями обезболивающие, скручивалась на диване, и советовал мне полоскать рот. Это не семья, Макар. Это финансовое насилие.»
«О, смотри-ка, какая умная стала!» — вскипел её муж.
Резким движением он отбросил картонную коробку. Она полетела на пол. Белый порошок рассыпался по линолеуму небольшим облачком.
«Теперь ещё и кодексы мне цитируешь! Ну ладно, недоучка-юрист!»
Он схватил телефон со стола, яростно тыкая пальцами по экрану.
«Ты больше не получишь ни копейки с моих счетов! Сейчас же ставлю лимиты на ноль. Все пароли поменяю.»
«Меняй.»
«Посмотрим, как ты потом запоёшь про свои кодексы, когда есть будет нечего! Будешь грызть просто макароны!»
Он развернулся и вылетел из кухни. Вскоре дверь спальни с шумом захлопнулась в коридоре.
Лада осталась сидеть за столом. Она не плакала и не дрожала от обиды. Не побежала за ним просить прощения. Вздохнув, взяла совок и веник и начала сметать рассыпавшуюся соду в мусорное ведро. Зуб больше не болел. И всё остальное уже не казалось таким страшным.
На следующее утро Макар вёл себя нарочито холодно. Он молча собирался на работу, хлопая дверцами шкафа в коридоре. Всем своим видом он демонстрировал высшую степень уязвлённого достоинства.
Лада жарила сырники для мальчиков перед школой.
«Папа, переведёшь нам по пятьсот рублей на экскурсию?» — спросил старший, Мирон.
Он заканчивал завтрак.
«Сегодня надо сдать. Марья Ивановна просила.»
Макар застыл в дверях кухни. Надевал ветровку и бросил жены многозначительный взгляд.
«Спроси у матери», — громко сказал он.
«Почему?»
«Теперь твоя мама — богачка. Твоя мама по частным клиникам ходит и разбрасывается деньгами. Пусть платит со своих денег.»
Лада молча достала кошелёк. Она отсчитала две купюры из заначки, отложенной на оплату электричества, и отдала сыну.
«Вот, Мирон. Иди одевайся.»
Макар фыркнул, довольный произведённым эффектом, и ушёл на работу.
Он был уверен, что к вечеру жена сдастся. Её зарплата придёт только через десять дней. Еда в холодильнике имела обыкновение заканчиваться. Он ожидал, что Лада начнёт разговор с извинениями. Что признает, что перегнула палку, и попросит перевести хотя бы пару тысяч ей на карту на хлеб.
Прошла неделя.
Макар действительно поменял все ПИН-коды. Отвязал свои карты от её приложения на телефоне. Ходил по квартире с гордым видом победителя. Был уверен, что блестяще проучил непокорную жену.
Но Лада не попросила.
Каждый вечер после работы Макар заходил на кухню. Ожидал увидеть привычный сытный ужин. Мясо по-французски, гуляш с пюре или наваристый борщ. Но на плите его ждали сюрпризы.
В понедельник — просто макароны с каплей подсолнечного масла.
Во вторник — серая гречка без подливки.
В среду Лада сварила кастрюлю жидкого супа из куриной тушки. В нем плавала одинокая картофелина и горсть вермишели.
— Что это такое? — возмутился Макар в четверг.
Он с пренебрежением тыкал вилкой в липкий рис на своей тарелке.
— Я взрослый мужчина, работаю! Мне нужно мясо! Чем ты меня кормишь?
Лада спокойно допила кофе. Дети уже поели и делали уроки в своей комнате. Теперь они могли говорить откровенно.
— На что у меня ещё есть деньги, Макар.
— Что ты имеешь в виду?
Он бросил вилку.
— А куда всё из морозилки делось? Там была свинина, я помню!
— Свинина пошла на котлеты для Мирона и Гоши, — ответила она.
Лада посмотрела прямо на него.
— Растущим организмам нужны белки.
— А мне?
— Мы с тобой на диете. Это ты лишил меня доступа к семейному бюджету. Я покупаю еду на то, что у меня осталось. В моём бюджете нет мяса для взрослого мужчины.
— Вот как! — Макар покраснел от злости.
Он отодвинул тарелку.
— Значит, мстишь? Хорошо. Посмотрим, сколько ты выдержишь.
Он демонстративно встал, оделся и ушёл. Вернулся через полчаса с полным пакетом покупок. Копчёная колбаса, хороший сыр, готовое мясо из гастронома. Сел за стол и стал есть. Жене и детям не предложил ничего.
Младший, Гоша, зашёл на кухню попить воды. Увидел колбасу.
— Папа, можно кусочек?
Макар помедлил. Потом отрезал очень тоненький ломтик и протянул сыну.
— На. Но вообще, Гоша, мама должна нормально готовить. Бюджетом управляет мама.
Лада смотрела на всё это без эмоций. Раньше ей было бы ужасно больно. Раньше она бы пошла в ванную и поплакала. Собственный муж оказался таким мелочным. Теперь она видела перед собой просто чужого человека, жадного соседа по квартире.
В пятницу вечером Макар с самодовольным видом смотрел телевизор в гостиной. Он насытился своими отдельными запасами. Считал, что конфликт закончен. Жена наказана, бюджет полностью под его контролем. А если ей нужны деньги, пусть учится экономить.
Лада появилась в дверях.
— Макар, выключи ненадолго. Нам нужно поговорить.
Он нехотя нажал на паузу. Скрестил руки на груди.
— Ну и что тебе надо? До тебя дошло?
— Да, — коротко кивнула она.
Лада вошла в комнату.
— Только не так, как ты думаешь.
Она положила на журнальный столик перед ним несколько распечатанных листов.
— Что это?
Он нахмурился, не спеша брать документы.
— Это исковое заявление в мировой суд, — спокойно объяснила Лада.
Она села на край кресла.
— Я подаю на алименты на содержание двух несовершеннолетних детей.
Макар моргнул. Пытался осмыслить услышанное.
— Какие алименты? Мы даже не разведены! Ты с ума сошла? Зачем себя позорить?
— Никакого позора не будет. Это просто юридическая процедура, — тем же деловым тоном произнесла она.
Она указала на бумаги.
— Статья 80 Семейного кодекса. Родители обязаны содержать своих детей. Если один родитель уклоняется от этой обязанности, взыскание алиментов производится через суд. Для этого развод не обязателен.
— Я ничего не уклоняюсь!
— Ты лишил меня доступа к финансам. Тратишь свою зарплату на себя и свою колбасу. На зарплату воспитательницы я не могу нормально кормить и одевать наших сыновей.
Макар покраснел.
— Я плачу ипотеку!
— Ипотека — это кредит на жильё, а не алименты, — отрезала Лада.
Она выдержала его злой взгляд.
« Суд присудит треть всех твоих доходов. Твой бухгалтерский отдел будет автоматически переводить эти деньги на мой отдельный счет. И на эти деньги я куплю мясо, фрукты и оплачу занятия мальчиков. »
« Ты… ты бы не посмела! » — выплюнул он.
Макар наклонился вперед.
« Тогда я не дам тебе больше ни копейки сверх этого! »
« Ты и так не даёшь, Макар. »
Она сдержанно улыбнулась.
Ты жалел деньги, чтобы твоя жена не выла от боли по ночам. Ты предложил лечить гнойную инфекцию содой.
Лада встала. Она разгладила невидимые складки на своем домашнем кардигане.
« В понедельник я подам заявление в суд. И пока идет судебный процесс, мы продолжим питаться отдельно. И да, под вторым листом есть еще одно заявление. »
Дрожащими пальцами Макар отодвинул первый документ в сторону.
« На развод? »
Его голос вдруг опустился. В нем не осталось прежней самоуверенности.
« Лада, ты решила разрушить семью из-за какого-то зуба? Из-за двадцати тысяч? »
Она посмотрела на него сверху вниз взглядом человека, который наконец всё понял.
« Не из-за зуба, Макар. И не из-за двадцати тысяч. Потому что если завтра я серьезно заболею, ты принесёшь мне лист подорожника и скажешь, чтобы я не тратила твои деньги в аптеке. Такой сосед мне не нужен. »
Лада повернулась и пошла на кухню. Ей нужно было приготовить детям чай перед сном. Зуб у нее давно уже не болел. Впервые за долгое время она чувствовала себя совершенно здоровой.