«Я уезжаю в командировку», — сказал мой муж, быстро поцеловав меня и подхватив свою тяжелую сумку. Я молча смотрела на его вторую, беременную жену в окне соседнего дома.
«Я уезжаю в командировку», — быстро сказал Игорь, поцеловав меня и взяв свою тяжелую спортивную сумку.
Я ничего не сказала. Я просто стояла у окна и смотрела на новостройку напротив нашей. Между нашими домами было, может быть, пятьдесят метров. На восьмом этаже ярко горел свет, а женщина в домашнем халате медленно гладила свой огромный, тяжело беременный живот.
Игорь крикнул из прихожей, что его такси ждет за углом, затем громко хлопнул входной дверью. Я подошла вплотную к стеклу. Через семь минут мой муж появился в окне напротив, в знакомой голубой рубашке. Он подошел к той другой женщине и обнял ее сзади так, как будто он там и должен быть.
Мои руки слегка дрожали, когда тошнота подступила к горлу. Я опустилась на табурет в темной кухне и громко рассмеялась над своей глупостью. Семь лет в браке. Из них последние четыре года я тащила на себе весь наш быт, пока Игорь «строил» свой инновационный стартап.
Инвесторы были требовательными, проекты все время задерживались, а он просил меня потерпеть еще совсем немного. И я терпела. Я брала дополнительные ночные смены в клинике. Я работала по шестьдесят часов в неделю, чтобы платить сорок пять тысяч рублей ипотеки. Я третий год подряд носила одни и те же демисезонные ботинки и охотилась за желтыми скидочными ценниками в магазинах. Только сейчас я поняла, что была главным—и единственным—инвестором его бизнеса. И все это время мой муж строил вторую семью. Прямо через двор. С идеальным панорамным видом на жену, которая оплачивала всю эту организацию.
На следующее утро я открыла наш старый домашний планшет. Игорь использовал его для поиска билетов и забыл выйти из своего банковского приложения.
Мы никогда не копались в телефонах друг друга, но на этот раз экран любезно загорелся историей транзакций.
Мне показалось, что внутри меня что-то оборвалось. В его профиле была спрятана виртуальная карта. Я пролистала выписки за последние два года и едва не задохнулась от возмущения. Еженедельные переводы какой-то Алине. Регулярные платежи за доставку еды по точному адресу в доме напротив. Покупки в дорогих детских магазинах.
Двести восемьдесят тысяч рублей за последние полгода ушли на комфорт другой женщины. Сто двадцать тысяч рублей—ровно столько, сколько он выпросил у меня всего неделю назад на «аренду сервера»,—ушли в итальянский бутик дорогих колясок. Он не просто изменял мне. Он строил уютное гнездо для чужого ребенка на мои деньги.
В воскресенье вечером мой «командировочный» вернулся из так называемой поездки в Самару.
«Как прошел полет?» — спокойно спросила я.
«Я совсем вымотался», — театрально вздохнул он, бросая сумку на скамейку в коридоре. «Инвесторы опять все затягивают. Аня, можешь перевести тридцать тысяч? Мне срочно нужно заплатить подрядчикам.»
Я посмотрела на его вещи. Сумка сильно пахла дорогим кондиционером с лавандой, а его свежая рубашка была идеально выглажена. Поезда так не пахнут. И, похоже, этим подрядчикам срочно понадобились новые детские боди.
Я перевела ему деньги молча. Мне нужно было время, чтобы подготовиться.
Через две недели инвесторы якобы снова отправили его в поездку. На этот раз в Екатеринбург аж на пять дней.
«Очень важная встреча», — сказал Игорь, поправляя галстук перед зеркалом и виновато улыбаясь. «Пожелай мне удачи, дорогая.»
Он ушел. Я тут же подошла к подоконнику. Ровно через десять минут в квартире напротив зажегся свет, и мой муж с привычной легкостью обнял свою Алину.
Я достала самый толстый рулон мусорных пакетов из кладовки. Я запихнула в них его дорогие шерстяные костюмы—те самые, что купил на мои премии. Туда же отправились дизайнерские туфли, часы, коллекция галстуков и его любимая кофемашина. В итоге у меня получилось восемь тяжелых черных мешков. Я затащила их на площадку у входа на первый этаж.
Потом я открыла телефон и зашла в общий чат нашего жилого комплекса. В нем было почти пятьсот человек из трех соседних дворов.
Я сделала две фотографии с максимальным увеличением. На первой Игорь стоял у нашего окна. На второй тот же Игорь обнимал Алину в противоположном окне. Качество камеры было достаточно хорошим, чтобы запечатлеть их счастливые лица в мельчайших деталях.
Я прикрепила фото и быстро набрала сообщение:
«Дорогие соседи из домов 12 и 14. Мой муж Игорь сейчас в квартире 45 дома 14. Он забыл свои вещи перед окончательным переездом. Я оставила их в мусорных мешках у первого подъезда. Если кто-то знает Алину, пусть передаст ей, чтобы пришла забрать приданое своего мужчины. И заодно пусть узнает радостную новость: этот бизнесмен полностью на мели. Кредит на его машину оформлен на меня, и завтра я забираю ее обратно.»
Я нажала отправить. Чат взорвался меньше чем за минуту. Пошли десятки пересланных сообщений, шокированных смайликов и вопросов.
Через десять минут кто-то начал яростно стучать в мою дверь.
«Аня! Открой немедленно!» — голос Игоря срывался на истеричный визг.
Я подошла к двери, но не тронула замок.
«Ты что, с ума сошла?!» — заорал он так громко, что было слышно на всю лестничную клетку. «Зачем ты устроила это на глазах у всех?! Алина плачет, ей очень плохо, у нее давление зашкаливает!»
«Вызови ей частную скорую. Но в этот раз заплати сам», — ответила я громко и отчетливо через металлическую дверь. «Оставь ключи от машины в моем почтовом ящике, иначе заявлю, что угнали.»
Он еще десять минут пинал и колотил в дверь. Потом соседи с нашего этажа, разбуженные шумом, вмешались, и мой бывший муж сбежал, униженный.
Прошел месяц.
Игорь живет с матерью в ее крошечной однокомнатной квартире. Алина выгнала его в ту же ночь, когда наконец поняла, что ее перспективный айтишник не имеет ни копейки, и коляску придется вернуть в магазин. Развод уже оформляем через суд, а на прошлой неделе я продала машину.
Его родственники и наши общие друзья продолжают обрывать мне телефон. Они называют меня мстительной стервой. Говорят, что я не имела права выносить сор из избы. Пишут, что то, что я сделала — подло, а мой жестокий спектакль в чате мог навредить здоровью беременной женщины.
Но впервые за четыре года я сплю спокойно и трачу свою зарплату только на себя.
Не переборщила ли я с этим публичным унижением в чате жильцов? Или правильно сделала, что вышвырнула его на улицу без копейки?
Что вы думаете об этой истории? Пожалуйста, напишите в комментариях на Facebook.