Тьма сгущалась за окном, укутывая город плотным покрывалом. Марина сидела на кухне, гипнотически глядя на остывший чай в своей кружке. Телефон на столе завибрировал в третий раз, высветив ненавистное имя. Наконец она выдохнула и провела пальцем по экрану, отвечая на звонок.
«Алло, Надежда Сергеевна», тихо сказала она.
«Мариночка? Моя дорогая девочка?» Голос бывшей свекрови дрожал, сочился приторной сладостью и неестественной нежностью. «Ты ещё не спишь, правда? Прости, что звоню так поздно, но сердце у меня неспокойно. Как ты? Как Соня?»
Марина закрыла глаза, вспомнив, сколько раз уже слышала этот тон. Мягкость в голосе пожилой женщины сбивала с толку, на мгновение стирая прошлые обиды. Глубоко внутри пробудилось давно забытое чувство сострадания к одинокой старости.
«У нас всё хорошо. Соня спит. Что-то случилось?» Марина пыталась говорить ровно, проявляя терпение, на которое только она, казалось, была способна.
«Что-то случилось, Мариночка, ой, что-то случилось», — пожаловался голос в трубке. «Рома в ужасном состоянии. Он исхудал, потемнел, ходит как тень. Ему нужна семья, поддержка. Ты не придёшь? Поговори с ним. Он всё ещё помнит тебя, всё ещё любит, я это вижу.»
Марина думала, что спустя три года её бывшая свекровь звонит просто узнать о внучке. Но нет — опять Роман, опять его нужды были на первом месте.
«Мы разведены. У Романа другая жена. Галина, кажется? Пусть она его поддерживает.»
«Какая же она жена!» — голос свекрови мгновенно стал жёстким, утратив всю свою медовую мягкость. «Она — ошибка, заблуждение! А ты—ты своя, наша. Ты умеешь терпеть, умеешь прощать. Приходи завтра, Мариночка. Накроем на стол.»
На следующий день Марина стояла перед знакомой дверью. Она пришла не для того чтобы помириться, а чтобы поставить точку, объясниться лицом к лицу.
Дверь распахнулась, и на пороге показалась Надежда Сергеевна—постаревшая теперь, в засаленном халате.
«Ты пришла!» — воскликнула она, схватив бывшую невестку за рукав. «Я знала, что у тебя доброе сердце. Заходи, не стой.»
В квартире пахло затхлостью и немытой одеждой. На диване в гостиной сидел Роман, разметав ноги. Он выглядел помятым, лицо было одутловатым. Рядом с ним, усевшись на подлокотник, сидела Галина—женщина с ярким, вульгарным макияжем и пустым взглядом.
«Привет, Рома,» — сухо сказала Марина, не сделав к нему ни шага.
Он поднял мутные глаза и скривил губы в подобие усмешки.
«Всё-таки пришла. Мама сказала, что ты приползёшь.»
«Я не прибежала», — Марина почувствовала, как внутри закипает разочарование. «Твоя мать чуть не разорвала мне телефон. Она сказала, что ты умираешь.»
«Она почти угадала», — хрипло рассмеялась Галина, покачав головой. «Он умирает от тоски. По нормальной еде и чистым рубашкам. Я на это не подписывалась.»
Надежда Сергеевна суетилась вокруг, стараясь усадить Марину на стул.
«Видите, девочки, мы можем быть дружными! Галя — творческая натура, ей тяжело с хозяйством. А ты, Марина, ты практичная, тебе привычно. За мужчиной ухаживать для тебя радость.»
Марина посмотрела на свекровь с нескрываемым изумлением.
«Вы позвали меня сюда, чтобы я убиралась за вашим сыном и его новой женой?» — спросила она, ощущая, как её спокойствие превращается в ледяную злость.
«Зачем так грубо?» — Надежда Сергеевна всплеснула руками. «Мы же семья. Соне нужен отец. А Роме нужен уход. Галя, она… она из другого теста, ей вдохновение нужно. А ты простая, тебе не сложно.»
«Простая?» — повторила Марина, делая шаг вперёд. «Я должна приходить сюда после работы, мыть ваши полы и кормить вашего сына, пока эта ‘творческая натура’ сидит на диване?»
Роман вдруг встал, шатаясь. Лицо его покраснело, и в глазах вспыхнула старая, знакомая агрессия.
«Как ты смеешь так говорить с моей матерью?» — рявкнул он, бросаясь к бывшей жене. «Забыла, кто вытащил тебя из грязи? Кто дал тебе крышу, когда ты приползла с вокзала?»
«Я сама себя вытащила!» — повысила голос Марина, не отступив ни на шаг. «Я работала на двух работах, пока ты валялся на этом самом диване!»
«Кому ты нужна была со своим ублюдком!» — завопила свекровь, встав между ними. «Эта твоя черноволосая Соня, кто знает, кто ее отец! Мы терпели тебя, мы тебя кормили!»
Слова больно ударили, но это больше не была обида. Это была ярость. Чистая, горячая ярость, требующая выхода. Марина больше не была той девушкой, что плакала в подушку.
«Не смей говорить о моей дочери!» — закричала Марина, и ее голос прозвучал в тесной комнате. «Старая лицемерка! Ты пила мою кровь годами, а теперь, когда твоя ‘новая жизнь’ обернулась адом, вдруг вспомнила обо мне?»
Галина разразилась смехом, хлопая в ладоши.
«Вот это драма! А твоя свекровь говорила, что ты серая мышка.»
«ЗАТКНИСЬ!» — резко обернулась к ней Марина. «Пиявка! Ты сидишь у старухи на шее и радуешься?»
Роман, не ожидая такого сопротивления, схватил Марину за плечо, пытаясь встряхнуть ее.
«Закрой рот! Ты тут никто!»
Марина среагировала мгновенно. Она схватила руку бывшего мужа, сильно ее выкрутила и оттолкнула Романа в грудь. Он потерял равновесие и с грохотом свалился обратно на диван, стащив с собой скатерть со столика.
«Не трогай меня!» — прошипела она, возвышаясь над ним. «Никогда больше не смей поднимать на меня руку! Я не твоя служанка и не твоя собственность!»
Надежда Сергеевна схватилась за сердце, театрально закатывая глаза.
«Вон отсюда!» — заорала она. «Вон! Неблагодарная тварь! Чтобы ты больше здесь не появлялась!»
«С удовольствием», — холодно ответила Марина, поправляя пиджак. «Но сначала выслушайте меня. Думаете, я не знаю, как вы живете? Весь район знает. Вы захлебываетесь в грязи и долгах.»
Она оглядела комнату, полную пыли и пустых бутылок.
«Хотели себе приличную сноху, Надежда Сергеевна? Ну что ж, наслаждайтесь. Получайте удовольствие от каждой минуты с этой алкоголичкой и своим ленивым сыном.»
«Галя не алкоголичка!» — заверещала свекровь, хотя голос ее дрожал. «У нее мама уважаемая женщина!»
«Мать Галины давно на нее наплевала», — жестко сказала Марина, направляясь к выходу. «Она мне звонила. Искала, куда спихнуть свою ‘талантливую’ дочку. Поздравляю, она нашла идеальную помойку.»
«Ты врешь!» — попытался встать Роман, но ноги его не слушались. «Ты просто завидуешь!»
Марина остановилась в дверях. Ее лицо было совершенно спокойным, словно высеченным из камня. Решение принято — окончательно и бесповоротно.
«Завидую?» — усмехнулась она. «Чему? Этому болоту? Я живу в чистой квартире, моя дочь учится в лучшей гимназии, а Зинаида Фёдоровна стала для нас большей семьей, чем вы. Для нас вы мертвы.»
Она распахнула входную дверь, впуская в душную квартиру свежий воздух из подъезда.
«И запомните: если вы когда-нибудь приблизитесь к Соне — я вас уничтожу. Законным способом или нет — мне всё равно. Я больше не жертва.»
Дверь с грохотом захлопнулась за Мариной, будто стены содрогнулись. В квартире воцарилась тяжелая тишина.
Надежда Сергеевна опустилась на стул, уставившись на закрытую дверь.
«Ничего», — пробормотала она. «Еще приползет. Голод не тетка.»
В этот момент в замке повернулся ключ.
Дверь снова открылась, но на пороге стояла не Марина. В квартиру тяжело вошла крупная женщина в дорогом пальто—мать Галины. За ней маячили двое крепких мужчин в рабочей одежде.
«Ну здравствуйте, родственнички», — громко произнесла она, осматривая комнату с холодным неодобрением.
«Людочка?» — вскочила Надежда Сергеевна, пытаясь улыбнуться подруге. «Что тебя сюда привело? Мы как раз собирались пить чай.»
«К черту чай, Надя», — поморщилась Людмила с отвращением. «Галина написала мне, что ты переписала квартиру на неё. Дарственная, чтобы твой сын мог устроиться. Это правда?»
Надежда Сергеевна побледнела, вцепившись в край стола.
«Ну… мы же семья… Я думала, так будет надежнее… чтобы Галочка не переживала.»
«Отлично», — мать Галины кивнула мужчинам. «Начинайте выносить мебель. Квартира теперь принадлежит Гале, и Галя отправляется в клинику на принудительное лечение. Я сдаю это место, чтобы покрыть счета. А вы, дорогие мои, уходите.»
«Что значит, уходите?» — пробормотал Роман с дивана. «Нам некуда идти! Это мамин дом!»
«Это была ваша мать, теперь это принадлежит моей дочери», — ухмыльнулась Людмила. «Документы подписаны. У вас час. Иначе ребята помогут вашим вещам вылететь в окно.»
Надежда Сергеевна упала на пол, закрыв лицо руками. Её план привязать к семье богатую невестку через квартиру обернулся полным крахом. Она сама вручила оружие своему палачу.
Где-то далеко, в своей светлой кухне, Марина обнимала черноглазую Соню, совсем не думая о тех, кто остался в прошлом.
И бумеранг, запущенный жадностью и глупостью, завершил свой смертельный полёт.