Арина нехотя переступила порог деревенского дома и непроизвольно нахмурилась.
В нос тут же ударил запах старой древесины и едва уловимым запах краски — напоминание о недавнем ремонте.
Для Арины этот запах был предзнаменованием тяжелых трудов. Девушка поздоровалась и прошла на кухню.
— О, прибыла?! А мы давно ждем, — цокнул языком свекор. — Накрой на стол-ка пока!
Девушка помыла руки и нехотя стала наливать борщ в глубокую тарелку. Его с утра приготовила свекровь и уехала к подруге в соседнюю деревню.
Она знала, что приедет Арина, поэтому убралась восвояси, так как отношения у женщин не заладились с самого начала.
Иван Сергеевич, мужчина лет шестидесяти с густыми седыми бровями и пронзительным, цепким взглядом наблюдал за невесткой, которая поставила перед ним полную тарелку.
В глазах свекра читалась не удовлетворенность, а некое сосредоточенное размышление, будто он оценивал лошадь на ярмарке.
Арина, высокая, стройная брюнетка с усталыми, но добрыми глазами, чувствовала этот взгляд на себе.
Она привыкла. Свекор всегда смотрел на нее так, будто ждал, когда же невестка все-таки совершит оплошность.
— Арина, Алексей звонил? — голос Ивана Сергеевича был басовитым.
— Нет,он в командировке до воскресенья. Говорил, что занят, — ответила она, наливая ему чай.
— Занят, — буркнул Иван Сергеевич. — Вечно он заняты. А на стариков времени нет. Дом ветшает, все требует ухода.
Арина промолчала. Она знала, что это лишь прелюдия. Ее муж, Алексей, единственный сын Ивана Сергеевича, был талантливым инженером и часто уезжал в командировки.
— Вот что, невестка, раз уж Леши нет, а дел невпроворот, займемся с тобой хозяйством. Я список составил.
Он достал из кармана жилетки сложенный вчетверо листок и развернул его с театральной паузой. Арина замерла с салфеткой в руке.
— Во-первых, — начал мужчина, водя пальцем по строчкам, — погреб. Белый свет его не видел, наверное, с прошлого лета. Там всю картошку нужно перебрать, стеллажи протереть, пол подмести. Это на субботу утром.
Арина кивнула. Погреб — дело хоть и грязное, но привычное.
— Во-вторых, — продолжал свекор, и в его глазах мелькнула искорка, — дровяной сарай. Стену нужно подкрасить. Я краску купил. И дрова переложить, старые на передний план, новые — подальше.
После этих слов Арина уже почувствовала легкую тяжесть в спине. Красить сарай — это не шутка.
— И, наконец, — Иван Сергеевич сделал драматическую паузу, глядя ей прямо в глаза, — дымоход в основной печи. Он забился, тяги нет. Нужно прочистить.
— Дымоход? Иван Сергеевич, я… я никогда этого не делала. Это же опасно. И нужно специальное оборудование, — Арина отступила на шаг назад.
— Чего там делать-то? — отмахнулся он. — Лестницу приставлю, ты залезешь на крышу, ершиком прочистишь. Дело нехитрое. Я в твои годы и не такое делал. А оборудование — вот ерш, вот веревка. И не бойся, крыша пологая.
Листок в его руках показался Арине не списком дел, а приговором. Погреб, покраска сарая, чистка дымохода… Все за одни выходные… Одна…
— Иван Сергеевич, — тихо сказала она, пытаясь сохранить самообладание. — Это слишком много. Я могу перебрать картошку в погребе и, может быть, покрасить сарай, если успею. Но дымоход… Это же мужская работа. Давайте дождемся Алексея.
— А Леша приедет и отдохнуть захочет! — вспылил Иван Сергеевич. — А дела не ждут. Не хочешь — как знаешь. Но хозяйка в доме должна быть не приходящей, а настоящей. Хозяйка должна дом держать.
Иван Сергеевич всегда намекал, что городская девушка, выросшая без отца, не сможет справиться с настоящей деревенской жизнью.
— Хорошо, — выдохнула Арина, чувствуя, как сжимаются ее кулаки. — Я попробую.
Суббота превратилась в марафон. С утра до обеда Арина провела в погребе. Воздух был спертый, пахло землей и прелыми овощами.
Она перетаскивала тяжелые мешки с картошкой, отбраковывала гнилые клубни, протирала пыльные стеллажи.
Ее руки загрубели, спина заныла. Выйдя на свет, она с облегчением вдохнула свежий воздух.
Иван Сергеевич, сидевший на крыльце с газетой, лишь бросил на нее беглый взгляд.
— Обед скоро. А после — за сарай браться надо. Солнце еще высоко.
После короткого перерыва на бутерброд и чай Арина вышла к сараю. Краска была старой, загустевшей, кисти — жесткими и кривыми.
Она мешала краску, подолгу и безрезультатно, а потом начала наносить ее на шершавую, необработанную древесину.
Краска ложилась комками, капала на руки и одежду. Солнце припекало, мошки кружились перед лицом.
Арина чувствовала, как силы покидают ее. А впереди был самый страшный пункт — дымоход.
Вечером, едва переступив порог дома, она рухнула на стул. Руки и ноги горели, в висках стучало.
— Ну что, отдохнула? — раздался голос свекра. — Завтра, с утра пораньше, за дымоход возьмешься.
Арина молча поднялась и пошла в комнату, которую ей отвели. У нее не было сил даже на ответ.
Воскресное утро встретило свинцовой тяжестью во всем теле. Каждый мускул болел, но она знала, что отступать некуда.
Иван Сергеевич уже ждал ее у дома, прислонив к крыше длинную деревянную лестницу.
— Вот, — сказал он, протягивая ей длинный ерш на веревке. — Залезай, опускай его в трубу и води вверх-вниз. Я изнутри посмотрю, полетит сажа или нет.
Арина посмотрела на скользкую от росы черепицу, на шаткую лестницу, на высокую трубу, и ее сердце ушло в пятки.
— Иван Сергеевич, я не могу. Я боюсь высоты.
— Боишься? — он усмехнулся. — А кто не боится? Все боятся, но делают. Хозяйка дома должна быть смелой. Или ты только блины печь мастерица?
Это было последней каплей. Но Арина, стиснув зубы, подошла к лестнице. Она чувствовала, как дрожат ее колени.
Ступеньки заскрипели под ее немаленьким весом. Свекор придерживал лестницу внизу, но его лицо выражало лишь холодное любопытство.
Подъем на крышу показался вечностью. Она цеплялась за скользкую черепицу, чувствуя, как ветер треплет ее волосы.
С высоты дом казался маленьким, а фигура свекра — игрушечной. Добравшись до трубы, она с трудом удержала равновесие.
С испугом она заглянула внутрь. Там была черная, непроглядная тьма. Арина опустила ерш в отверстие и начала дергать веревку туда-сюда
Из трубы посыпались хлопья сажи. Они оседали на ее лицо, руки, забивались под одежду.
Дышать стало тяжело. Она кашляла, глаза слезились от едкой копоти. Вдруг ерш застрял.
Арина потянула сильнее, но не тут-то было, он будто бы застрял. Она дернула изо всех сил, и в тот же момент почувствовала, как нога соскальзывает с мокрой черепицы.
Сердце дернулось. Она вскрикнула и ухватилась за холодный кирпич трубы, едва удержавшись.
Внизу Иван Сергеевич что-то кричал, но ветер уносил его слова. В этот миг ее охватило отчаяние.
Арина не помнила, как спустилась с крыши. Ноги сами несли ее. Она стояла перед свекром, вся черная от сажи, с белыми полосами от слез на щеках, в грязной, испачканной краской и копотью одежде. Руки ее тряслись.
— Ну что, прочистила? — спросил Иван Сергеевич, оценивающим взглядом окидывая ее с ног до головы. — Застрял, говоришь? Надо было лучше проталкивать. Ничего, потом еще раз залезешь, попробуешь.
— Больше… — голос Арины был хриплым, едва слышным. — Больше я не залезу.
— Как это не залезешь? — брови Ивана Сергеевича поползли вверх. — Дымоход прочистить надо! Ты что, не понимаешь?
— Я понимаю, — ее голос окреп, в нем зазвучали стальные нотки, которых он от нее никогда не слышал. — Я понимаю, что это не дымоход нужно прочистить. Это вам нужно меня сломать. Проверить, сколько я выдержу. Показать, кто здесь хозяин.
Иван Сергеевич отступил на шаг, пораженный не столько словами, сколько тоном и взглядом.
— Да что ты несешь? Обычная работа! Я стараюсь дом содержать, а ты…
— Что я? — Арина горько рассмеялась. — Вы мучаете меня с самого начала, с того дня, как я вышла замуж за Алексея. Вы смотрели на меня как на чужую. Городская, мол, не справится. Я пыталась. Я училась печь пироги по вашим рецептам, я слушала ваши бесконечные поучения, я терпела ваши колкости. Я думала, что смогу доказать, что я достойна быть в этой семье. Но это невозможно. Вы составили этот список для того, чтобы испытать меня. Побелка, покраска, дымоход. Все, что я могла бы сделать с радостью, если бы чувствовала поддержку, вы превратили в каторгу. Вы хотели увидеть, сломаюсь я или нет? Поздравляю. Вы увидели. Я сломалась и ухожу.
Она повернулась и пошла к дому. Иван Сергеевич продолжал стоять как вкопанный.
— Куда это ты? А ужин? А дом?
— Готовьте ужин сами. Прибирайте дом сами. Чистите свой дымоход сами, — бросила она через плечо, не останавливаясь.
Войдя в дом, она прошла прямо в ванную, не глядя на следы сажи, которые оставляла на чистом полу.
Арина быстро умылась, сменила грязную одежду на простые джинсы и футболку из своего чемодана.
Она не стала брать ничего лишнего — только сумку с документами и телефоном. Иван Сергеевич вошел в прихожую, его лицо было бледным.
— Арина, опомнись! Что ты делаешь? Что я скажу Леше? Он же вечером позвонит…
— Скажите ему правду, — спокойно ответила она, подходя к двери. — Скажите, что вы решили проверить его жену на прочность, и она не выдержала, — Арина взялась за ручку двери.
— Я… я не хотел… — начал было Иван Сергеевич, но слова застряли у него в горле.
— Хотели, — тихо сказала Арина. — Очень хотели и добились своего, — добавила она и вышла на улицу.
Не зная, что делать, девушка пошла в сторону трассы, ведущей в сторону города.
Ей повезло, попалась машина с пожилыми супругами, которые ехали в нужную сторону.
Больше Арина со свекром не общалась. Алексей внимательно выслушал ее и признал право не контактировать с его родителями.