Катя в ужасе переводила взгляд с бабушки на упавшую на пол кружку, из которой вылился чай. Девушка была уверена, что бабуля толкнула чашку специально, а теперь сидит и дрожит, будто боится, что ее будут ругать.
Хорошо еще, что чай не был горячим! С тех пор как у бабули наметились признаки заболевания, Катя и ее мать Наталья стали проявлять осторожность. На столе не оставляли острые ножи и вилки, а напитки и жидкие блюда подавались теплыми.
Первое время деменция проявлялась в мелочах. Баба Нина могла забыть выключить плиту или закрыть кран с холодной водой. Она искренне переживала из-за залитого пола или сгоревшей кастрюли. Близкие, как могли, поддерживали ее.
Вот только со временем домашним стало казаться, что бабуля пакостит намеренно. Старушка негативно реагировала на замечания и просьбы быть внимательнее. Она будто искала способ доставить неприятности дочери и внучке.
Баба Нина могла пролить борщ на платье внучки, когда та собиралась на свидание. А когда Катя сердито заметила, что не стоит ходить с едой по квартире, бабушка начала плакать.
Конечно, при виде слез родного человека сердце Кати сжималось, и она принималась утешать бабулю. Только вот оплошности и неловкости повторялись с завидной регулярностью.
– Мам, мне порой, кажется, бабушка делает это специально, – пожаловалась Катерина матери, когда собирала разбросанный по полу наполнитель из кошачьего лотка.
– Да уж, случайно это трудно сделать, – качала головой Наталья, – да и на Маняшу не похоже.
— Это точно не Маняша, – покачала головой Катя, продолжая уборку, – лоток был перевернут после того, как из уборной вышла бабуля. А кошка спала в моей комнате.
– Давай, я помогу, – предложила мать, забирая у дочери веник, – а ты беги уже одевайся. Макс уже заждался тебя.
Катерина поблагодарила мать и побежала собираться. Она с радостью предвкушала встречу с любимым человеком. Их свидания стали отдушиной для девушки, потому что обстановка дома с каждым днем удручала все сильнее.
– Опять чудит бабуля? – с сочувствием спросил Максим, встречая опоздавшую Катерину.
– Да, уже ни дня не проходит, чтобы она не перевернула или не разбила что-то. – вздыхая ответила девушка. – Врач выписал ей лекарства, и мы с мамой надеялись, что бабушке станет лучше. Но, по-моему, ситуация только ухудшается.
В тот вечер Макс сделал Катерине предложение руки и сердца. И хотя девушка долго ждала этих слов, и была счастлива, но на душе все же было неспокойно. Как сможет оставить она бабушку с одной матерью?
Катя работала в режиме два через два. Свои выходные дни она чаще всего проводила дома. Лишь вечерами, когда приходила мать, девушка могла уйти по своим делам.
Однажды, придя домой, Катя в ужасе увидела, что на полу разбросан мусор. Это были чужие пакеты, которые, судя по всему, баба Нина притащила с улицы, и теперь с интересом разбирала содержимое.
– Катюш, смотри, здесь тебе юбочка хорошая, – с воодушевлением произнесла старушка, извлекая из зловонного мешка кусок ткани.
– Бабушка, брось это немедленно, – закричала Катя, поднимая бабулю с пола и отнимая у нее грязные вещи с отвратительным запахом.
– А ну-ка отпусти меня! – завопила баба Нина, отталкивая от себя внучку. – Жизни мне никакой на даете!
Пожилая женщина не желала выпускать из рук «добычу». Внучка отбирала у нее то картонную коробку, которая была испачкана чем-то вонючим, то контейнер из-под яиц, то пакет с картофельными очистками. Но бабуля вновь хватала то одно, то другое, а потом, разозлившись, толкнула Катю. От неожиданности девушка упала и сильно ударилась головой.
– Поделом тебе! – воскликнула баба Нина, сердито сверкнув глазами, и с интересом вернулась к рассматриванию вещей из мусорки.
В это время Наталья вернулась с работы. Она пришла в ужас, увидев горы мусора, разбросанного по полу. Вместе с дочерью они, наконец, оторвали бабулю от принесенных с помойки вещей и повели ее в душ.
Баба Нина плакала, говорила, что ее здесь не любят. А она ведь заботится о дочери и о внучке. Вот на улице пакеты хорошие увидела, а там одежда какая-то да продукты. Только Катька с Наташкой неблагодарные даже спасибо не сказали, еще и накричали на нее, бедную.
Когда бабушка уснула, а полы были очищены от зловонного мусора, мать с дочерью пришли на кухню, чтобы отдохнуть и перекусить. Наталья сетовала, что забыла убрать ключ с глаз, поэтому бабуля все-таки вышла на улицу и вот результат… Она вслух размышляла о том, как обезопасить саму бабу Нину и дом от беды, ведь состояние больной усугублялось.
Катя же думала о другом. Она понимала, что прятать ключи и следить по очереди за вздорной бабулей – это не выход.
– Мамуль, Максим сделал мне предложение, – сказала Катя, прерывая материнские размышления.
– Ох, дочка, хороший парень твой Максим, только вот выдержит ли он жизнь в таких условиях? – покачала головой Наталья.
– Вот об этом я хочу с тобой поговорить, – осторожно начала дочь, – бабушка стала не просто забывчивой и неосторожной. И чудит она уже далеко не безобидно.
– Ты права, – согласилась Наталья и посмотрела на свой синий палец.
Буквально вчера она пыталась отнять молоток у матери, когда той вдруг вздумалось заколотить гвоздями кухонный шкаф. Старушка уверяла, что у нее воруют сладости, якобы в шкафу она спрятала от коварных родственниц шоколадные конфеты.
Баба Нина стукнула по пальцам дочери молотком. Еще и прикрикнула, чтоб Наталья не смела ей мешать. Впрочем, увидев слезы дочери, расплакалась сама. Стала говорить, что ударила Наталью, потому что защищалась – она решила, что дочь отбирает молоток для расправы над матерью.
– Мам, терпеть это нельзя, – произнесла Катерина, глядя матери в глаза.
– Что же нам делать, дочь? – обреченно сказала Наталья. – Это наш крест, наш удел.
– Мамуль, я нашла специализированное учреждение, очень дорогое, – ответила Катя, – но мы с Максимом сможем оплачивать его. Меня вот-вот повысят. Я хотела покупать машину, но ради бабушки я подожду с покупкой.
– Я тебя не поняла, – растерянно произнесла мать, – ты хочешь возить бабу Нину в платную клинику? Тогда, наверное, не стоит откладывать покупку машины…
– Нет, мам, я говорю про интернат, – спокойно ответила девушка.
Тяжелая пощечина заставила Катю ойкнуть от боли. Глаза матери потемнели. Она с презрением смотрела на дочь.
– Ты хоть понимаешь, что говоришь? – сквозь зубы процедила она. – Родного человека сбагрить в дом престарелых хочешь?
Несмотря на обиду и боль, Катя стала объяснять матери, что речь идет о специализированном учреждении, очень недешевом. В нем бабушка будет получать квалифицированную медицинскую помощь и уход круглосуточно.
– Ни ты, ни я не можем обеспечить бабуле той помощи, которая ей нужна, – произнесла тихонько Катя, – так будет лучше всем.
– Какая же ты неблагодарная, – ответила мать прищурив глаза, – ты хоть знаешь, сколько сил положила баба Нина, воспитывая меня, а потом тебя? Нас бы не было на свете, если б не она.
Как ни уговаривала Катерина маму подумать об интернате для пожилых людей с таким диагнозом, но все бесполезно. Наталья твердила одно. Отдавать близких людей в дом престарелых – это предательство.
Катя была абсолютно уверена в собственной правоте, но все же была вынуждена прислушаться к матери. Не посмела она пойти против ее слова.
Для девушки потянулась череда унылых дней, в которых работа сменялась заботой о больном пожилом человеке. Бабушке становилось все хуже. В доме были спрятаны все иголки, лекарства, убрана стеклянная посуда. Жизнь девушки становилась похожей на ад.
Однажды мать завела разговор о том, что Катя должна оставить работу. Она сказала, что ей осталось четыре года на пенсии. Тогда забота о бабушке полностью перейдет на нее, Наталью.
– А пока мне очень нужна твоя помощь, – сказала мать, – без тебя нам с бабушкой не выкарабкаться.
– На что же мы будем жить? – ужаснулась девушка, категорически не желая даже думать о том, чтобы уволиться с работы. Со дня на день ее должны были повысить в должности со значительным увеличением зарплаты.
– Я пока работаю, – кивнула мать, – моих денег хватит, чтобы скромно жить, не голодая. И бабушке на лекарства хватит. А потом я выйду на пенсию, и ты можешь жить своей жизнью.
– Мам, это же несколько лет, – прошептала Катя со слезами на глазах, – несколько лет, выброшенные из жизни. Без права на дружбу, любовь, карьерный рост…
– Если Макс любит тебя, он поймет, – уверенно ответила, – а карьера…успеешь еще, когда я выйду на пенсию.
Не стала Катерина говорить матери о том, что отношения с Максимом значительно ухудшились. У девушки почти не было свободного времени, чтобы ходить куда-то с молодым человеком. А когда он приходил в гости, бабушка начинала пакостить. Однажды она порезала его куртку, а в другой раз перевернула на него тарелку с едой.
Она будто бы из ревности выживала парня из дома. Ведь когда Максим приходил, внучка уделяла внимание жениху, а не ей.
Встречи с Максимом становились все более редкими, а потом он со смущением сказал Катерине, что у них ничего не получится. Он сочувствовал девушке, но не желал делить с ней ужас безысходности.
— Значит, такая была любовь, – с уверенностью заявила Наталья, – мужчины приходят и уходят, а семья всегда с тобой. Родные люди не предадут. И ты не предавай их.
Под давлением матери Катя все-таки ушла с работы. Очень ей тяжело далось это решение, ведь теперь у нее не было даже передышки в заботе о бабушке.
А бабе Нине тем временем становилось все хуже. С ужасом Катя видела, что периодов просвета становится все меньше. Бабуля то злилась, то пакостила, то обижалась, обвиняя всех вокруг в своих несчастьях, то рыдала.
Порой она не доходила туалета, а потом отказывалась признавать, что испачкала пол именно она. Бабушка начинала плакать, заламывать руки из-за того, что дочь и внучка отказываются ей верить.
Однажды ночью Катя после очередной выходки бабули долго не могла уснуть. Она слышала, что за стенкой тихо. Это значило, что какое-то время можно полежать спокойно, возможно, даже поспать. Ох, хоть бы старушке не вздумалось бодрствовать этой ночью!
«А ведь у нее анализы в полном порядке для ее возраста, – думала девушка, – и состояние внутренних органов удовлетворительное. Она здорова…и проживет еще долго, к сожалению».
Катя ужаснулась от своих мыслей. И тут же подумала о том, что у нее не осталось никаких чувств к бабуле.
«Когда-то я любила ее, просто обожала, – думала Катя, – она была ласковой, заботливой, а не этим чудовищем».
Первое время девушка стыдилась своих мыслей, затем привыкла к ним. Она равнодушно выполняла свои обязанности, заботу о бабушке проявляла будто автоматически.
Катя потеряла счет дням, порой, глядя на себя в зеркало, она вдруг поняла, что забыла, когда последний раз красилась. А иногда лишь к вечеру девушка вспоминала, что в течение дня ни разу не расчесала волосы.
«Я не хочу жить», – однажды сказала себе Катя…и в тот самый день ее обнаружила мать в ванной с порезанными венами. К счастью, в ванной комнате не было замка – его убрали из-за бабушки. Поэтому Наталья вызвала скорую, и врачи успели спасти девушку.
***
– Что ты устроила! – Наталья принялась бранить дочь, едва та пришла в себя. – Мало мне за бабкой ходить, так тебе еще с тобой нянчиться!
– Зачем вы меня спасли? – безучастно спросила Катя. – Я больше не хочу жить.
– Ты должна жить! Должна, понимаешь? – возмутилась Наталья, поглядывая на часы. Для того, чтобы прийти к дочери в больницу, она наняла сиделку. Это стоило ей недешево, поэтому женщине следовало поторопиться домой, чтобы не переплачивать за дополнительное время.
– Жить? Зачем? – прошептала Катя, глядя в потолок.
-Чтобы нести свой крест, – уверенно заявила Наталья, – думаешь, мне легко? А как бы я жила, если бы ты умерла?
Не добившись ответа от дочери, Наталья вышла из палаты. Она думала лишь об одном – чтобы Катерина скорее выздоровела и снова могла взять на себя заботу о ее матери.
Ни малейшего сочувствия не испытала она к несчастной девушке. Только негодование – чуть на тот свет не сбежала, неблагодарная, лишь бы не ухаживать за бабулей.
***
Первые несколько дней в больнице Катерина ощущала лишь пустоту. Но вот что удивительно – ей будто бы нравилась эта пустота. Как же это замечательно, когда не нужно прислушиваться к тому, что происходит за стенкой. Когда можно спокойно есть горячий суп, не боясь, что кто-то нарочно попытается ее обжечь.
А какое это чудо – стеклянная посуда, а не омерзительный пластик, из которого теперь были все чашки и тарелки в их доме. А еще здесь были люди – со своими болезнями, бедами и печалями. Но они не норовили напакостить Кате и не скармливали ее в угоду кому-то более важному.
«Меня просто скормили», – вдруг подумала девушка, удивившись своим мыслям. С этого мгновения она вдруг стала думать над тем, что у нее осталось совсем мало шансов выжить, не быть выпитой до дна. И все-таки эти шансы у нее были.
Как пациентке, которая поступила в отделение после попытки суицида, Кате назначили беседы с психотерапевтом. Они не стали обычной формальностью для девушки. Катерина цеплялась за эти сеансы, как за последнюю соломинку. И вскоре почувствовала облегчение.
***
– Я не вернусь домой, – спокойно произнесла Катерина, глядя в глаза матери.
– И куда же ты пойдешь? – с иронией спросила Наталья. На самом деле ее встревожило решение дочери. На работе у женщины уже были проблемы из-за длительного отпуска по семейным обстоятельствам.
– К подруге, – заявила Катя. Она не стала рассказывать матери о том, что пока лежала в больнице, созвонилась с приятельницей, – она сказала, что приютит меня до тех пор, пока я не найду работу и не смогу снять свое жилье.
– А обо мне ты подумала? – напустилась Наталья на дочь.
– Ты сама выбрала этот путь, – ответила девушка, не моргнув глазом, – а я хочу себя спасти.
Катерина сказала, что она по-прежнему считает, что бабу Нину следует определить в специализированное учреждение. Только теперь это может быть только бюджетная организация.
– Ты отказалась от платного интерната, – пожала плечами Катя, – теперь же нам доступен только государственный. Конечно, комфорт бабушке здесь там никто гарантировать не сможет.
Прищурила глаза Наталья, с презрением глядя на дочь. И на жалость пыталась давить, дескать, тяжело матери одной с бабулей управляться, и предательницей называла. А все без толку – приняла Катерина решение, и отступать от него не хотела.
***
Не так все гладко складывалось у Кати, но никакие житейские мелочи ее не пугали. Любые проблемы казались пылью по сравнению с беспросветным ужасом рядом с больной бабулей.
Подруга Светлана позволила Кате жить у нее сколько угодно. Девушка не стесняла хозяйку, даже облегчала ее жизнь – готовила, убиралась, не создавала проблем.
На работу Катерина не сразу удачно устроилась – успела и продавцом поработать, и официанткой. А потом бывшая коллега узнала про ситуацию девушки и похлопотала перед начальством, чтобы вернули ее на прежнее место. Вскоре Катерина стала снимать квартиру, хотя Светлана охотно позволила бы ей остаться подольше.
Катя не общалась с матерью, но раз в месяц переводила ей на счет деньги. Она предпринимала попытки поговорить, но Наталья упорно требовала возвращения на прежних условиях. О том, чтобы определить бабу Нину в интернат для престарелых, она не хотела и слышать.
Вскоре бывшие соседи сообщили Кате о смерти ее матери. Горькой иронией показалось девушке то, что бабуля с деменцией пережила свою дочь.
Кое-кто на похоронах даже попытался обвинить Катерину в том, что она бросила своих родных. Но девушка даже слушать не стала «доброжелателей». Слишком хорошо она знала, что «помощь» стоила бы ей жизни.
Бабу Нину внучка сразу же определила в специализированное учреждение. После этого женщина прожила еще десять лет.