«Ты положишь своих детей на раскладушки. Они молодые, их кости гибкие. Но Руслану нужен нормальный матрас, у него спина больная», — объявила Инга у ворот турбазы вместо приветствия.
«И не делай такое лицо, Лара. Мама сказала, что домик большой.»
Я медленно опустила руки на руль и посмотрела через лобовое стекло.
Мы с мужем и детьми приехали на турбазу у лесного озера.
Тихое место. Деревянный домик на четверых, оплаченный мной за два месяца до этого. Долгожданный отдых, вырванный между изнуряющими рабочими графиками.
И теперь, стоя у резных ворот базы и преграждая вход, передо мной был маленький странствующий цирк.
Инга, сестра моего Паши, самодовольно опиралась на огромный чемодан.
Рядом её муж Руслан переступал с ноги на ногу, вооружённый пакетом угля и пачкой дешёвых сосисок «Red Price».
Чуть поодаль, как генерал на параде, стояла свекровь — Раиса Николаевна.
Завершающим штрихом были двое детей Инги, которые уже колотили друг друга ядовито-жёлтой двухлитровой бутылкой лимонада, выглядевшей способной растворить ржавчину.
Как любил говорить Ниро Вульф: если тебе кажется, что тебя хотят обмануть, значит тебя уже обманули.
Мы вышли из машины. Пока мы с Пашей доставали сумки из багажника, Инга уже подошла к моим детям и сообщила им:
«Вы уже не маленькие. Вам подойдут раскладушки, а дядя Руслан не будет мучиться со спиной.»
«Какой приятный сюрприз», — спокойно сказала я. — «Хотя не помню, чтобы кого-то ждала.»
«О, Ларочка, мы же семья!» тут же вмешалась Раиса Николаевна, шагнув вперед и мастерски включив режим «святой невинности». «Когда я узнала, что вы едете на природу, сразу позвонила Ингуше. Что нам делать — сидеть в душном городе, пока вы дышите свежим воздухом? Вместе же веселее!»
«Домик на четверых, Раиса Николаевна», — спокойно ответила я, ощущая внутри себя, как холодная пружина натягивается. Никакой истерики. Только наблюдение.
«Я уже всё решила», — категорично заявила Инга, будто моя оплаченная бронь — просто черновик её планов.
Поправив пляжную шляпу размером с тарелку спутника, она добавила:
«Мама будет спать в спальне. Ей нужен покой. Мы с Русом — на диване в гостиной. А вы с Пашей и детьми как-нибудь ужмётесь.»
Их поведение напоминало мне налёт саранчи: не спрашивают разрешения, просто прилетают и начинают пожирать твой урожай.
Из стеклянных дверей администрации вышла симпатичная молодая женщина с планшетом.
«Здравствуйте! Вы Лариса?» — улыбнулась она мне. — «Бронь оформлена на вас. А это, видимо, и есть ваш сюрприз?»
Девушка посмотрела на Ингу.
«Да-да, это мы!» радостно кивнула моя золовка. «Лара, я кое о чём позаботилась, чтобы у тебя было меньше хлопот. Я забронировала сауну на два вечера, ведь мы же не чужие, правда? И скорректировала меню. Твой шашлык, конечно, хороший, но я добавила форель на гриле и дорогую мясную нарезку.»
«Инга звонила сегодня утром и заказала сауну и меню», — вежливо объяснила администратор, глядя на меня. — «Но бронь на ваше имя, так что без вашего подтверждения мы ничего не можем сделать.»
Щедрость за чужой счет — самый быстрый способ заработать репутацию филантропа.
«Прекрасная инициатива, Инга», — я так мило улыбнулась, что Паша напрягся рядом. Он знал эту улыбку. Обычно после неё кто-то терял иллюзии.
«Если вы подтверждаете, то с учетом доплаты за трех дополнительных гостей, раскладные кровати, сауну и специальный заказ на кухню, к оплате остается двадцать восемь тысяч четыреста рублей», — деловито сказала администратор.
Инга изящно повела плечом и многозначительно посмотрела на меня.
Раиса Николаевна скрестила руки на груди, ожидая, что я покорно достану кошелек.
Парадокс семейных уз: чем крепче объятия при встрече, тем глубже залезают в ваш карман.
«Девушка», — обратился я к администратору, и мой голос стал холодным и твердым. «Я подтверждаю только свою бронь. Она полностью оплачена. Нас четверо.»
Я остановился, заглядывая в растерянные глаза своей золовки.
«Что касается этих замечательных людей — это отдельная группа. Пожалуйста, оформите им проживание, форель, сауну и дорогую нарезку по отдельному счету. На имя Инги.»
Все замолчали. Настолько, что где-то в лесу отчетливо слышался стук дятла.
«Лара, что ты делаешь?» — жалобно сорвался голос Инги. Шляпа съехала набок. «У нас только деньги на бензин и мороженое! Мы приехали в гости!»
«Тогда у тебя нет отпуска, Инга. У тебя прогулка до ворот», — резко сказала я. «Гости приходят по приглашению. И с тортом. Ты приехала на чужой праздник с пачкой бумажных сосисок и аппетитом на тридцать тысяч.»
«Лариса! Тебе не стыдно?» — взвизгнула Раиса Николаевна, покраснев. «Мы же семья! Родные! Паша, почему ты молчишь?! Маму с сестрой на улицу выгоняют!»
Паша вышел вперед. Он не кричал, но в его тоне звучала сталь.
«Семья, мама, — это люди, которые уважают границы других. Лара полгода старалась, чтобы устроить этот праздник для нас и детей. Вы пришли без приглашения, пытались спихнуть моих детей на раскладушки и хотели повесить ваши деликатесы на мою жену. Это не семья. Это попытка сесть к нам на корабль, как пираты.»
«Но я… мы хотели сделать сюрприз! Паша, сам умолял нас приехать!» — попыталась выкрутиться Инга. Оправдания сыпались из нее, как пух из разорванной подушки.
«Руслан», — Паша перевел тяжелый взгляд на своего шурина. «Вот это “нас умоляли приехать” — это отдельный вид туризма. Называется “пригласить себя самого”.»
Лицо Руслана вытянулось. Он посмотрел на свой одинокий пакет с углем, потом на жену.
«Я бы, может, вообще не приехал», — пробормотал Руслан. «Ты сказала, что Паша сам нас пригласил и что уже всё оплачено.»
Иллюзия рассыпалась окончательно. Их самоуверенность рухнула на глазах у всех.
Руслан молча развернулся и пошел к машине, даже не попытавшись помочь жене с ее огромным чемоданом.
Дети Инги перестали ругаться из-за бутылки и впервые замерли в тишине, уставившись на мать.
А Раиса Николаевна, так громко вещавшая о «семье», вдруг резко повернулась к машине, делая вид, что очень интересуется соснами. Платить за это пиршество из своей пенсии она, очевидно, не собиралась.
«Если передумаете, есть свободный домик», — спокойно сказала администратор Инге вслед. «Предоплата сто процентов.»
Мы пошли по аккуратной дорожке к нашему домику.
Позади захлопнулись дверцы машины, и двигатель зарычал зло. Я глубоко вдохнула чистый лесной воздух.
Возле крыльца Паша обнял меня за плечи и притянул к себе.
«Знаешь», — усмехнулся он, — «это становится отличным отпуском.»
«Конечно», — улыбнулась я, наблюдая, как наши дети бегут к озеру с радостным визгом. «Пойдем, муж. Нас ждет заслуженный покой.»
А за забором, глотая пыль чужого праздника, весь этот бродячий цирк уехал, навсегда усвоив одно простое правило: в этой семье чужой комфорт больше не будут оплачивать кроватями моих детей и моей банковской картой.