Лара посмотрела на пожилую женщину, стоявшую на пороге её квартиры с чемоданом в руке, и едва могла поверить своим глазам. Валентина Петровна, её бывшая свекровь, стояла там так, будто пришла в гости к старой подруге.
«Ларочка, дорогая», начала она протяжно, «мне совершенно некуда идти. Димка привёл эту… как её… Ольгу к себе. А я не хочу мешать молодым, понимаешь? Они там строят свою любовь, а что мне делать в моём возрасте? Можешь меня пустить пожить на время?»
Лара молча отступила в сторону, впуская свекровь. Что она могла сказать? Выгнать шестидесятилетнюю женщину на улицу? Да, развод был болезненным. Да, Дима оказался еще тем типом, вдруг ‘нашёл себя’ после двенадцати лет брака в объятиях двадцатипятилетней коллеги. Но при чём тут его мать?
«Валентина Петровна, — тихо сказала Лара, закрывая дверь, — я не понимаю. У вас есть своя квартира. Зачем вы должны жить здесь?»
«Ой, Ларочка, — вздохнула свекровь, устраиваясь на диване и развязывая шнурки, — ты же знаешь, какая у меня малюсенькая квартирка. Крошечная. А здесь – есть место, воздух. Димка сказал, что ты всё равно одна в двухкомнатной. Тебе что, жалко приютить старую женщину?»
Лара сжала кулаки. Конечно, это сказал Дима. Как удобно: новую пассию он привёл к себе домой, а мать спихнул на бывшую жену. И никого не волновало, как чувствует себя Лара.
«Это временно, — повторила Валентина Петровна, уже расстёгивая пальто. — Пока я что-нибудь не придумаю».
Первую неделю Лара старалась быть терпимой. Она готовила завтрак на двоих, покупала лекарства, которые свекрови были «срочно нужны», и молча убиралась за ней. Валентина Петровна не была самой аккуратной гостьей. Она постоянно оставляла грязную посуду в раковине, разбрасывала вещи по комнатам и до поздней ночи громко смотрела сериалы.
«Лара, дорогая, — сказала она как-то утром, — у меня такая маленькая пенсия. Дашь мне немного денег на продукты? И на таблетки от давления. У меня совсем нет денег».
Лара молча открыла кошелёк и дала ей пять тысяч. Потом ещё три тысячи на «новую добавку для сердца». Потом ещё две тысячи на «что-нибудь вкусненькое к чаю».
«Валентина Петровна, — осторожно сказала Лара месяц спустя, когда очередная просьба о деньгах заставила её взглянуть в почти пустой кошелёк, — может, вам стоит жить по средствам? Я тоже не миллионерша».
Свекровь резко повернулась к ней, и в её глазах сверкнула знакомая искра. Лара знала этот взгляд. Это был предвестник большого скандала.
«Что ты сказала?» — голос Валентины Петровны взвился на октаву выше. «Жить по средствам? Как ты смеешь! Я приняла тебя в семью как родную дочь! Двенадцать лет относилась к тебе как к дочери! А теперь ты бросаешь мне в лицо копейки?»
«Я ничего вам не бросаю, я просто…»
«Что ты могёшь понять в жизни, ты бездетная!» — закричала свекровь, размахивая руками. «Я одна сына поднимала после смерти мужа! На трёх работах пахала! А теперь ты мне жалеешь деньги на таблетки для сердца? Я соседям расскажу, какая ты на самом деле! Неблагодарная!»
Лара молча пережила эту сцену. И следующую тоже. И ту, что случилась из-за ‘неподходящего’ ужина. Валентина Петровна оказалась настоящей мастерицей скандалов. Она умела часами кричать, привлекать внимание соседей и обвинять Лару во всех мыслимых грехах.
После очередного спектакля Лара набрала номер Дмитрия.
«Дима, пожалуйста, приди и забери свою маму».
«Лар, ну что ты. Я устраиваю личную жизнь. Мама и так расстроена из-за развода. А ты всё равно одна в двухкомнатной. Тебе жалко что ли?»
«Это стоит мне моих денег, нервов и покоя».
«Не драматизируй. Мама пожилой человек. Ей нужна поддержка. У тебя есть возможность помочь — так помоги».
Потом пошли гудки. Он просто бросил трубку.
Лара села на кухню и поняла: больше так не может. Валентина Петровна чувствовала себя полноправной хозяйкой квартиры, устраивала сцены по любому поводу, постоянно требовала деньги и ни на секунду не сомневалась, что имеет на это полное право.
«Свекровь думала, что после развода я буду её содержать из страха, а она даже не подозревала, что у меня совсем другие планы», — подумала Лара, глядя в окно на серый февральский двор.
На следующее утро, когда Валентина Петровна отправилась в клинику, Лара вызвала слесаря. Замки поменяли за час.
Вечером свекровь вернулась с прогулки. Она любила бродить по магазинам и жаловаться продавцам на жизнь. Но ключ не поворачивался в замке.
«Лара! Лара, открой!» — постучала она в дверь. «Что это за шутки?»
Лара вышла на лестничную площадку и спокойно посмотрела на растерявшуюся женщину.
«Это не шутка, Валентина Петровна. Собирайте вещи. Я вызвала такси.»
«Что? Ты с ума сошла? Куда ты меня выгоняешь?»
«Домой. К вашему сыну. Там, где вам место.»
«Но я не могу! Там живёт Ольга! Мне неудобно!»
«А мне было удобно?» — спокойно спросила Лара, наблюдая, как лицо свекрови меняется, становится жёстким и готовым к атаке.
«Как ты смеешь!» — взвизгнула Валентина Петровна. «Я пожилая женщина! У меня больное сердце! Ты не имеешь права!»
«Имею. Это моя квартира.»
«Я пойду к соседям! Всем расскажу, какая ты!»
«Пожалуйста. Мне больше всё равно.»
Чемодан был собран быстро. У свекрови было мало вещей. В такси Валентина Петровна молчала, только тяжело дышала и иногда театрально хваталась за сердце.
У подъезда дома Дмитрия Лара вышла первой и помогла донести чемодан. Они поднялись на третий этаж. Дверь открыл её удивленный бывший муж в спортивных брюках.
«Лара? Мама? Что происходит?»
«Происходит то, что я возвращаю тебе твою маму», — сказала Лара, проталкивая чемодан в коридор. «Валентина Петровна больше не живёт в моей квартире.»
Из комнаты вышла Ольга, симпатичная блондинка в халате. Увидев свекровь, она помрачнела.
«Но мама не может жить здесь!» — запротестовал Дмитрий. «Мы… мы…»
«Строите свою личную жизнь», — закончила за него Лара. «Прекрасно. Стройте. Но уже без меня.»
«Лара, ты не понимаешь», — начал Дмитрий тоном, каким объясняют что-то очевидное маленьким детям. «Маме нужна помощь. Она старая, она больна. У неё маленькая пенсия.»
«У неё есть сын. Пусть он ей помогает.»
«Но у меня новая семья!»
«А у меня новая жизнь. И в этой жизни нет места для твоих проблем.»
Валентина Петровна, до этого молчавшая, вдруг взорвалась.
«Дмитрий! Ты видишь, как она со мной обращается? Она выгнала на улицу старую женщину! Бессердечная! Я любила её как дочь!»
«Мам, ну хватит», — пробормотал Дмитрий в замешательстве, но Лара видела, что он начал паниковать.
«Если ты хочешь выгнать свою мать, это на твоей совести», — сказала Лара, поворачиваясь к двери. «Но никто из твоей семьи больше никогда не войдёт в мою квартиру. Я не открою дверь.»
«Лара, подожди!» — закричал ей вслед Дмитрий.
Но она уже спускалась по лестнице, не оглядываясь ни на истеричные крики свекрови, ни на растерянные мольбы бывшего мужа.
Дома первым делом Лара включила компьютер и зашла на сайт туристического агентства. Денег, которые она отложила на новую мебель, хватало на двухнедельную поездку в Турцию. Всё включено — именно то, что нужно после месяца с Валентиной Петровной.
В тот вечер зазвонил телефон. Дмитрий.
«Лара, как ты можешь быть такой жестокой? Мама плачет.»
«Пусть плачет в твоей квартире.»
«Но Ольга и я только начали жить вместе! Ты понимаешь?»
«Понимаю. Понимаю, что это твои проблемы.»
«Лар, будь человеком. Мы найдём другое решение, но не сейчас. Дай нам немного времени.»
«Время было. Целый месяц, пока я поддерживала твою мать. Теперь ваше время вышло.»
Она повесила трубку и выключила телефон.
В следующие три дня телефон разрывался от звонков. Дмитрий, Валентина Петровна, даже незнакомые номера — видимо, свекровь привлекла своих подруг к кампании. Лара никому не отвечала.
В четверг утром она стояла у окна с чашкой кофе и наблюдала, как дети играют во дворе. Тишина в квартире казалась блаженством после месяца постоянного шума, требований и скандалов.
Звонок в дверь нарушил покой. Плача, Ольга стояла на лестничной площадке.
— Лара, мы можем поговорить?
— О чём?
— О Валентине Петровне. Я понимаю, что вы поссорились, но…
— Мы не ссорились. Я просто обозначила границы.
— Она такая… трудная, — тихо сказала Ольга. — Она считает, что я разрушила семью. Каждый день устраивает сцены. Дима исчезает на работе, а я должна быть с ней. Она говорит ужасные вещи.
Лара чуть не улыбнулась. Месяц назад ей бы стало жаль девушку, она бы дала совет, может быть, даже предложила помощь. Но теперь она просто спокойно смотрела на неё.
— Это ваши семейные проблемы.
— Может, мы могли бы как-то договориться? По очереди или…
— Нет.
— Но она не может жить на улице!
— У неё есть своя квартира и сын. Пусть сами разбираются.
Ольга постояла там ещё минуту, явно надеясь, что разговор продолжится, но Лара молчала.
— Я думала, ты поймёшь, — тихо сказала девушка, повернувшись к лестнице.
— Я понимаю. Я понимаю, что каждый должен решать свои проблемы сам.
В пятницу Лара узнала от соседки тёти Кати, что весь дом обсуждает их семейную драму.
— Ларочка, правда, что ты выгнала свою свекровь? — спросила пожилая женщина, встретив Лару у почтовых ящиков.
— Правда.
— Ох, как же ты могла… Она же старая женщина.
— Не настолько старая, чтобы не устраивать скандалы и не требовать деньги.
— Но всё-таки… семья.
— Тётя Катя, — устало сказала Лара, — семья — это когда люди уважают друг друга. А не когда одни используют других.
Женщина задумчиво кивнула. Видимо, и ей были знакомы подобные ситуации.
В субботу Лара получила последнее сообщение от Дмитрия: «Ты изменилась. Ты стала жёсткой и эгоистичной.» Она удалила его, не отвечая.
В воскресенье она допила утренний кофе, ещё раз проверила документы для поездки и закрыла квартиру. Такси уже ждало у подъезда.
В самолёте, глядя в иллюминатор на проплывающие облака, Лара думала о том, как легко позволяла другим пользоваться собой. Двенадцать лет брака она была удобной женой: не требовала, не устраивала скандалов, прощала мелкие обиды. Месяц после развода она была удобной бывшей невесткой: поддерживала свекровь, терпела её выходки и никогда не возражала.
Стюардесса предложила ей напиток. Лара выбрала шампанское и подняла бокал в тост за себя — за женщину, которая наконец поняла, что значит жить для себя.
Где-то далеко в Москве Валентина Петровна, вероятно, устраивала очередной скандал Дмитрию и Ольге, требуя решения жилищного вопроса. Там же бывший муж пытался понять, как избавиться от матери, не выглядя плохим сыном. Там же его новая возлюбленная училась жить с истеричной свекровью.
А Лара летела к морю и солнцу — и впервые за много лет не чувствовала вины ни перед кем.
Самолёт набирал высоту, и она улыбнулась, представляя, как завтракает на террасе отеля, читает книгу на пляже и засыпает под шум волн. Две недели только для себя — какая роскошь.
Её телефон лежал выключенным в сумке. И Лара не собиралась включать его очень долго.
Внизу остались чужие проблемы, чужие жалобы и чужие попытки заставить её чувствовать вину. Впереди была её новая жизнь, где она сама решала, кого пускать в дом и кому помогать.
Стюардесса объявила о начале снижения. Лара допила шампанское и улыбнулась своему отражению в иллюминаторе. Да, возможно, она действительно изменилась. Она стала сильнее. Но действительно ли плохо защищать свои границы?
Самолёт коснулся взлётной полосы, и Лара подумала, насколько это символично. Приземление в новую жизнь.