«Я не пришла жить с тобой. Я пришла жить со своим сыном, так что молчи», — заявила свекровь невестке и потащила свой чемодан в коридор.
Огромная, раздутый мешок из дешёвой искусственной кожи шлёпнулся на итальянскую плитку, как тюлень на льдину. Звук был глухой, сырой и окончательный. Дана посмотрела на багаж так же, как обычно смотрела на оборвавшийся трос лифта: полностью осознавая масштаб катастрофы и срочную необходимость разбирать всё по частям.
Галина Викторовна, полная женщина с лицом, глубоко иссечённым вечным недовольством, уже осматривала вешалку, как будто она здесь хозяйка. Её пальто, пахнущее нафталином и старым шкафом, накрыло бежевый тренч Даны.
«Рома!» — рявкнула гостья. «Где ты? Твоя мама приехала, а он прячется.»
Роман вышел из гостиной, словно проплывая. На нём были растянутые спортивные штаны и футболка с надписью «Game Over», он походил на переросшего подростка.
«О, мам. Почему ты не позвонила?» — лениво спросил он, хотя в его глазах мелькнула искра надежды. Надежды, что баланс сил вот-вот изменится.
«Сюрприз», — отрезала Галина Викторовна. «Я сдала свою квартиру. Свете деньги нужнее. У них ипотека, дети, а Игорь опять потерял работу. А у вас троешка с пустыми углами. Я буду жить здесь. Мы не чужие.»
Дана молчала. Она почувствовала, как в ней начал раскручиваться маховик механизма, который она долго держала на тормозах. Шесть лет брака. Шесть лет она тянула Романа вверх, как перегруженная лебёдка. Записала его на курсы, устраивала сантехнические подработки через своих подрядчиков, покупала машины, которые он разбивал. А он становился только тяжелее, обрастая жалобами и ленью.
«Галина Викторовна», — голос Даны был ровным, но сухим, как треск статического электричества. «У нас нет запасной комнаты. Комната, которую вы считаете свободной, — это мой кабинет.»
«Твой кабинет — на работе», — отмахнулась свекровь, протискиваясь мимо неё на кухню. «Дома женщина должна варить супы, а не перекладывать бумажки. Рома, чего ты стоишь? Отнеси чемодан в ту комнату. И разложи диван.»
Дана перевела взгляд на мужа. Роман переминался с ноги на ногу, избегая смотреть ей в глаза.
«Рома», — тихо сказала она. «Если этот чемодан переступит порог моего кабинета, он вылетит в окно. Вместе со всем, что внутри.»
«Дана, зачем ты начинаешь?» — взвыл Роман, и в голосе его прозвучала резкая нота. «Это моя мама. Куда ей теперь идти? На улицу? Света и правда вся в долгах. У нас полно места. Ты правда такая жадная? Ты всегда всё считаешь в квадратных метрах и деньгах. Жадность тебя погубит, Дана.»
Он поднял сумку. Дана увидела, как напряглась его спина — не от тяжести, а из упрямства. Он давно ждал подкрепления. Тёща была не просто гостьей. Она была танком, под прикрытием которого Роман собирался начать войну за территорию.
«Я тебя услышала», — сказала Дана.
Она не закричала. Пока нет. Она просто повернулась, взяла ключи от машины и вышла из квартиры. Дверь закрылась тихо, но с такой волной воздуха, что люстра в коридоре закачалась.
Бар «Железяка», на окраине промышленной зоны, был местом, где собирались люди, считавшие, что жизнь им что-то должна. Роман сидел за липким столом, окружённый пустыми тарелками из-под жареных хлебных закусок. Напротив сидел Игорь, муж его сестры Светы, и сама Света — худощавая, дёрганная женщина с вечно мечущимися глазами.
«Она меня душит, понимаешь?» — жаловался Роман, опрокидывая стопку. «Для неё я никто. Подай это, принеси то, почини унитаз. А она — королева лифтов. “Дана Сергеевна”, пф!»
«Женщины сейчас все такие, сплошные деловые», — согласился Игорь, вытирая жирные пальцы о штаны. «Моя тоже пилит: иди работать, иди работать. А где есть работа? В стране кризис.»
«Игорь, не сравнивай», — перебила его Света. «Дана просто избалована до предела. Мы пришли к ней с открытым сердцем, а она нос задрала. Маму даже за порог не захотела пустить! Представляешь? Близкий родственник!»
«Вот именно!» — Роман ударил кулаком по столу. «Я такой же хозяин этого дома, как и она. По закону, половина всего — моё. Я долго терпел. Думал, она изменится, станет нормальной женщиной. А она в машину превратилась. Никакого уважения.»
К столу подошла официантка, уставшая женщина лет сорока.
«Ещё по одной?» — спросила она.
«Конечно!» — заявил Роман. «Мы празднуем. Карта привязана к счёту жены, пусть подавится смсками.»
«Слушай, Ром», — понизила голос Света, наклоняясь к брату. «Может, пора поставить её на место. Мама там укрепится, ты дави изнутри, а мы поможем снаружи. Кто она без тебя? Просто баба с отвёрткой. Ты — мужчина. Забери своё.»
«Я тут подумал», — протянул Игорь, ковыряя зубочисткой в зубах. «У неё фирма. Деньги туда текут. Требуй долю. Или пусть оформит квартиру на тебя как гарантию. А то завтра выгонит — и всё.»
«Она меня не выгонит», — ухмыльнулся Роман, ощущая прилив пьяной храбрости. «Она меня боится. Без меня она пропадёт. Кто ей краны чинит? Кто за машиной следит? Я её опора. Просто не ценит. Но теперь мама приехала, и теперь всё будет по-другому. Мы её прижмём.»
«Вот именно», — кивнула Света. «Мама умеет выедать мозг чайной ложкой. Через месяц Дана сама тебе отдаст ключи от сейфа, только бы спастись от неё.»
Роман откинулся на спинку стула. Он чувствовал себя командиром. Вокруг него формировалась армия: мать за линией врага, сестра с зятем на флангах. Он больше не был одиноким неудачником. Он был жертвой тирании, готовым к восстанию.
Офис Даны располагался в здании бывшей фабрики. Высокие потолки, кирпичные стены, запах металла и мазута — здесь ей было спокойнее, чем дома. Но сегодня спокойствия не было.
На столе лежали распечатки банковских операций. За последние три дня с семейного счёта ушли крупные суммы. Винные магазины, магазин электроники — новый телефон, разумеется, для Светы — и подозрительный перевод Игорю с пометкой «за ремонт».
Но было и похуже. Утром к ней зашёл главный инженер, старый надёжный Петрович, теребя в руках кепку.
«Дана Сергеевна, тут такое… Ваш муж, Роман, вчера был на складе.»
«И?»
«Он пытался вынести пару бухт медного кабеля. Сказал ребятам, что вы разрешили, якобы для дачи. Но я не дал. Кричал, угрожал уволить меня. Сказал, что скоро сам будет директором, а вы — его секретаршей.»
У Даны в горле поднялся горький ком. Это было уже не просто семейная пакость. Это была диверсия. Роман не просто сел ей на шею — он начал пилить сук, на котором сам сидел.
Она набрала номер мужа.
«Алло?» — голос Романа был весёл и нагл. На фоне звучал телевизор и голос Галины Викторовны.
«Роман, ты не хочешь мне ничего сказать про кабель?»
«Да брось, не будь мелочной. Игорю надо было поменять проводку на даче. Тебе жалко кусок провода для семьи? ЖАДНОСТЬ — это грех, Дана.»
«Ты пытался украсть имущество моей компании. И угрожал моим сотрудникам.»
«Твоя компания?» — рассмеялся Роман. «А кто тебя кормит, пока ты тут сидишь? Семья — значит всё общее. Впрочем, не читай мне нотаций. Мама просила купить торт на вечер. Приходи пораньше домой. Будет новоселье. И не приходи с пустыми руками.»
Звонок завершился.
Дана положила телефон. Она подошла к окну. Внизу на стоянке рабочие грузили оборудование. Это был её мир, который она строила десять лет. Кирпич за кирпичом. И вот в этот мир ворвались вандалы с грязными ногами и требованиями.
Её охватил страх. Не потому что она могла потерять деньги, а потому что жила с врагом. Он был не просто ленив, он был подлый. Вокруг себя он собрал шайку и готовился разорвать её.
Тем вечером она не пошла домой. Она сняла номер в отеле. Нужно было придумать план. Покорность, откровенные разговоры, попытки взывать к совести — всё больше не работало. С террористами не ведут переговоры. Их уничтожают.
Прошло три дня. Дана дома не появлялась. Телефон Романа разрывался от угроз и требований, но она не отвечала. Она знала, что там они варятся в собственном соку, заводя друг друга.
В четверг она назначила встречу. Не дома, не в офисе. В ресторане с отдельными кабинками. Она пригласила всех: Романа, Галину Викторовну, Свету и Игоря.
Они пришли как победители. Галина Викторовна в новом платье — очевидно, купленном на деньги Даны — Света с новым телефоном, Роман самодовольно, уверенный, что жена вернулась ради примирения.
Они сели и заказали самые дорогие блюда.
«Ну, нагулялась?» — спросила свекровь, жуя салат. «Ты бросила мужа и оставила старую мать одну. У тебя нет совести, девочка.»
«Мы вот так решили», — начал Роман, не давая ей ответить. «Ты переписываешь на меня половину компании. И дачу. Тогда мы простим тебе твое поведение. И мама остается жить с нами. Она наведёт порядок, потому что ты всё запустила.»
«И закрой долг Игоря», — добавила Света. «У нас кредит горит. Ты же богатая.»
Дана посмотрела на них. Лица, искажённые жадностью. Они даже не скрывали, что пришли её обворовать. Шесть глаз смотрели на неё, как на кусок мяса.
И тогда Дана нанесла удар. Не кулаком. Эмоциями.
Она резко встала, опрокинув стул. Грохот заставил всех вздрогнуть.
«ИДИОТЫ!» — закричала она так громко, что в соседнем зале замолчала музыка.
Её лицо не покраснело. Оно побелело как мел. Глаза широко раскрылись, в них плескалось безумие, но где-то глубоко в зрачках тикал холодный часовой механизм.
«ДУМАЕТЕ, Я БОГАТАЯ?» — истерически рассмеялась она, схватив салфетку и разорвав её в клочья. «ДУМАЕТЕ, У МЕНЯ ЕСТЬ ДЕНЬГИ?»
Роман поперхнулся вином.
«Ты что кричишь? Успокойся…»
«ЗАТКНИСЬ!» — взвизгнула Дана, бросив ему меню. «Долю хочешь? ХОЧЕШЬ? Тогда бери! БЕРИТЕ ВСЁ! Компания банкрот! Я должна двадцать миллионов бандитам! Завтра меня зальют в бетон! Этого вы хотите? Хотите стать соучастниками?»
В кабинке повисла мертвая тишина. С лица Галины Викторовны сползла маска самодовольства.
«Какие… какие бандиты?» — прошептала Света.
«ТАКИЕ!» — Дана ходила по кабинке, размахивая руками. Она играла свою лучшую роль. Роль женщины на грани самоубийства. «Я скрывала это! Я пыталась вытянуть! Но вы! Вы меня добили своими тратами! Вчера приходили! Сказали: если не заплачу — вырежут всю семью! ВСЕХ! Они знают адреса всех родственников!»
Внезапно она наклонилась к Игорю.
«Ты хотел денег? К тебе придут, Игорь! Спросят, куда делись средства со счёта! Я скажу, что ты их забрал! Всё на тебя переведу! Прямо сейчас! Роман, подпиши! Забирай компанию, забирай долги, забирай бандитов! СПАСИ МЕНЯ, ТЫ ЖЕ МУЖЧИНА!»
Она достала из сумки папку с документами и положила на стол.
« ПОДПИСЫВАЙ! Ты хотел быть хозяином? Так будь им! Отвечай за всё!»
Роман вжался в диван. Его лицо посерело. В его глазах хлынул страх — липкий, звериный страх.
« Я… Я не знал… Дана, что ты… какие долги?»
« Огромные!» — закричала Дана, больше не сдерживаясь. «А теперь это твои проблемы! Вы же семья, да? Вы же клан, да? Тогда платите! Мама, продай свою квартиру! Света, продай почку! МНЕ ВСЁ РАВНО!»
« Сын, уйдём отсюда», — прошипела Галина Викторовна, хватая сумку. «Она сумасшедшая. Нам не нужны проблемы.»
«Но мама…» — пробормотал Роман.
«БЕГИ!» — рявкнула на него сестра. «Ты слышал? Бандиты! К чёрту твою жену и её проблемы! Я же говорила, что она мутная!»
Они вскочили с мест. Бесплатный сыр закончился. Началась зона ответственности, и эти люди не собирались туда входить.
«Рома, ты остаёшься?» — спросила Дана, тяжело дыша, глядя на мужа безумным взглядом. «Мы умрём вместе, да? Как в сказке?»
Роман посмотрел на неё, потом на дверь, где уже исчезала спина его матери.
«Я… Я пойду за мамой. Ей плохо. Я тебе позвоню. Потом.»
И он выскочил из кабинки, запнувшись о порог. Предатель и трус, бегущий с тонущего корабля — того самого, в котором он пытался просверлить дыры.
Часть 5. Демонтаж завершён
Дана села на стул. Привела в порядок волосы. Её дыхание сразу стало ровным. Безумие исчезло из её глаз, уступив место ледяной спокойствии.
Она достала телефон и набрала номер.
«Сергей Александрович? Да, это Дана. Смените замки в квартире. Прямо сейчас. Сложите его вещи в коробки и оставьте на площадке. Да, всё. И чемодан свекрови тоже. Предупредите охрану в офисе: Романа не пускать. Если попытается вломиться — вызывайте полицию. Я заблокировала его карты пять минут назад.»
Она сделала глоток воды. Конечно, никаких бандитов не было. Были временные перебои с поставками, которые она уже решила. Но эти крысы понимали только язык страха. Они не убегали от бедности. Они убегали от ответственности.
Роман позвонил через час.
«Дана, мы у Светы. Разбирайся сама, ладно? Пока побудем здесь. Не звони мне, чтобы нас не нашли.»
«Роман», — сказала Дана спокойным, бодрым голосом. «Я только что всё посчитала. Нет никаких долгов. Я пошутила.»
«Что?» На линии повисла пауза. «В смысле, шутила?»
«Ну, у меня был истерический приступ. Нервный срыв. Всё в порядке. Компания работает. Прибыль поступает.»
«Ох, ты дура!» — голос Романа мгновенно снова стал высокомерным. «Вот даёшь! Ладно, сейчас приеду, поговорим. Ты меня так напугала! Мама меряет давление. Ты нам должна компенсацию.»
«НЕТ», — сказала Дана. Ключевое слово прозвучало как удар молота. «Ты не придёшь. Замки сменили. Твои вещи в коридоре. Я подала на развод электронно.»
«Что ты делаешь? Снова начинаешь?» — его голос дрожал. «Мы же семья…»
«У тебя нет семьи, Рома. Ты предал меня ради людей, которые теперь тебя выкинут, как только поймут, что взять с меня больше нечего. Кстати, я заблокировала все карты. Твои и те, что дала твоей свекрови. Удачи.»
Она повесила трубку.
Роман стоял в тесном коридоре квартиры сестры.
«Ну?» — спросил Игорь. «Деньги будут?»
«Она… заблокировала карты», — пробормотал Роман. «И домой не пускает. Сказала — развод.»
«Что значит?» — взвизгнула Света. «А где ты жить будешь? У нас нет места! И как кредит платить? Ты же обещал!»
«Сын, нельзя было с ней помягче?» — сказала Галина Викторовна из кухни. «Куда я теперь с чемоданом? Моя квартира сдана на год!»
«Но это же вы сказали, что надо на неё давить…» — растерянно сказал Роман.
«Ты идиот, Ромка», – сердито выплюнул Игорь. «Неудачник. Иди решай. Нам дармоеды не нужны.»
«УХОДИ!» – закричала Света. «Не возвращайся, пока не принесёшь деньги!»
Роман стоял там, прижав к уху безмолвный телефон. Он понял, что коалиция развалилась. Он был инструментом, который сломался. Теперь он был один. Снаружи. Без денег.
А где-то там, в ресторане, Дана заканчивала ужин — свободная и недосягаемая, как лифт, поднявшийся на самый верхний этаж — этаж, куда ему больше не было доступа.