«Нина, ты где? Я уже отправила Артёма к тебе. Забери его из школы», — сказала сестра по телефону, будто мы это уже вчера договорились.
Нина остановилась у турникета в бизнес-центре и даже сразу не нашла, что сказать.
«Кого отправить?»
«Мой Артём. А кто ещё? У меня встреча с мастером через двадцать минут, я не успеваю. Ты всё равно сидишь в офисе.»
«Лена, я на работе. А школа на другом конце района.»
«Возьми такси. Потом рассчитаемся. Что, собственной сестре с ребёнком помочь не можешь?»
Связь прервалась. То ли Лена сбросила, то ли сигнал пропал в лифте.
Нина несколько секунд смотрела на экран. Потом перезвонила. Занято.
Внизу, у поста охраны, уже пахло дешевым кофе из автомата. За стеклом падал мартовский дождик. Нина сжала пропуск, вздохнула и вновь пошла к выходу.
Она работала в страховой компании в отделе выплат. Бумаги, звонки, таблицы. Работа была спокойной, но не такой, чтобы просто встать и исчезнуть на два часа. Начальник многое прощал, пока Нина не срывала дедлайны. А сегодня дедлайны как раз горели.
Но Артём был не виноват.
Охранник отпустил мальчика только после звонка от классной руководительницы.
«Тётя Нина, мама сказала, что ты меня к себе возьмёшь», — объявил Артём, поправив рюкзак.
«До вечера», — сухо ответила Нина.
«Потом мама тебя заберёт.»
«Она сказала, что может опоздать.»
Вот оно. Может опоздать.
Нина привела его в офис. Девушки из соседней комнаты сначала умилялись, потом стали посматривать косо. Артём быстро заскучал, начал крутиться на стуле, просить телефон и ронять карандаши. Через полчаса начальник вышел из кабинета и посмотрел поверх очков.
«Нина Сергеевна, это не детский сад. Вы же понимаете.»
«Знаю. Некому его забрать.»
Начальник промолчал.
Лена приехала в девять вечера. Ворвалась с пакетом из торгового центра, в новом бежевом пальто и с запахом сладких духов.
«О, вы ещё не спите? Отлично. Артём, надевай сапоги. Нина, спасибо, ты меня очень выручила.»
«Ты обещала зайти в семь.»
«Ну, затянулось. Сначала ногти, потом зашла в Ленту. Там была скидка на порошок, грех было не взять.»
Говорила весело, будто ничего не случилось. Нина посмотрела на пакет.
«Ты даже не предупредила меня.»
«Ой, да ладно. Я же не на неделю его оставила. Чего ты сразу с таким лицом? Для чего тогда семья?»
Это было не в первый раз. И не во второй.
После развода Лена часто говорила, что ей одной тяжело. Хотя одна она была не совсем: бывший муж платил алименты, родители помогали с продуктами, а Нина — своим временем. Забрать Артёма из клиники, посидеть с ним в субботу, срочно принести тетрадь, сходить к мастеру, потому что должен был приехать курьер.
Сначала Нина думала, что это временно. Потом это стало обычным.
«Ты свободнее меня», любила повторять сестра.
«У тебя ни мужа, ни детей. Тебе проще.»
Именно сюда Лена всегда била.
Однажды летом Нина приехала на мамину дачу. На веранде лежала в горошек клеёнка, а на подоконнике сушился старый базилик. Лена тоже была там и с порога сказала:
«Нинка, свози Артёма завтра к стоматологу. У меня запись на ресницы.»
«Завтра среда. Я работаю.»
«Возьми отгул. Ты всё равно их никогда не используешь.»
Тогда мама тихо добавила:
«Лена, ты бы хоть заранее попросила.»
Но Лена только отмахнулась.
«Мам, не начинай. Кто, если не Нина? Я же всё одна делаю.»
Делать всё одной. Это была еще одна из её любимых фраз. Она подходила ко всему: опозданиям, забытым обещаниям, внезапным просьбам.
Нина долго молчала. Ей было сорок два. Она жила одна в однокомнатной квартире рядом с метро Лесная, платила автокредит и не любила никому объяснять, почему у неё “нет ни мужа, ни детей”. За последние годы ей и так хватило вопросов на семейных встречах, даже без лишних напоминаний. Поэтому она обычно уступала, не давая разговору зайти дальше.
Однажды Лена оставила Артёма у неё на все майские праздники, сказав, что едет в Сочи “по работе”. Позже, по фотографиям, выяснилось, что работа была в подогреваемом бассейне. Тогда Нина промолчала и просто отключила уведомления.
Но в этот раз всё стало ещё хуже.
В пятницу Лена снова позвонила.
«Нина, мне нужна услуга. Только на один день.»
«Какой?»
«В понедельник к нам в салон приходит комиссия. Я должна быть там с открытия до закрытия. Забери Артёма, отведи его домой и побудь с ним, пока я не вернусь.»
«До скольки?»
«Ну, когда получится. Может, до девяти.»
«Нет.»
В трубке повисла тишина.
«Что значит — нет?»
«Это значит — нет. В понедельник после работы я еду в сервис смотреть машину. У меня запись.»
«Перенеси.»
«Я не буду.»
«Ты не заберёшь своего племянника из-за автосервиса?»
«Лена, у Артёма есть отец.»
«Его отец в командировке.»
«У него есть бабушка.»
«У мамы скачет давление. Ты же знаешь.»
«У него есть ты.»
«Я работаю!» — резко сказала Лена.
«Я не валяюсь на диване.»
Нина закрыла глаза. Вот он, привычный ход: если Лене отказывают, она сразу ведет себя так, будто все вокруг ленивые, а одна она несёт на себе весь мир.
«Я тоже работаю», — спокойно ответила Нина.
«Ой, твоя работа… Ты же сидишь за компьютером. Все такие деловые теперь — удалёнка, графики, и никакой помощи ни от кого.»
«Я сказала нет.»
«Я это запомню», — сухо сказала Лена и повесила трубку.
Нина думала, что разговор окончен. Но в понедельник в половине четвёртого ей позвонила классная руководительница Артёма.
«Нина Сергеевна? Можете забрать Артёма? Мама недоступна, а он сказал, что обычно за ним приходите вы.»
Нина так резко встала из-за стола, что стул откатился назад.
«Он ещё в школе?»
«Да. Почти всех уже забрали.»
Нина позвонила Лене. Она не ответила. Через десять минут пришло сообщение:
«Я на работе, не могу говорить. Забери его, всё объясню вечером.»
Это стало последней каплей. Не просьба. Не разговор. Второй раз за неделю Лена просто поставила Нину перед фактом.
Нина всё равно пошла. Артём сидел на скамейке в пустом коридоре, царапая плитку носком туфли.
«Мама сказала, что ты обязательно придёшь», — доверчиво сказал он.
Что-то внутри у Нины сжалось, но только на секунду.
Дома она накормила его макаронами, включила мультфильм и позвонила маме.
«Мам, ты знала, что Лена опять спихнула на меня Артёма?»
«Я догадалась», — устало ответила мама.
«Она сегодня утром звонила и спрашивала, могу ли я. Не могу. У меня пальцы болят, даже банки с вареньем открыть не могу. Но думала, что она как-нибудь сама справится.»
«Она не справляется сама. Она затыкает мной все дыры.»
Мама помолчала немного.
«Нина, только не срывайся на мальчике.»
«Я не срываюсь на нём. Я просто больше не хочу жить по её графику.»
«Я понимаю.»
В девять Лена не пришла. И в десять тоже. Чуть позже десяти раздался звонок в дверь.
Лена вошла раздражённая, с телефоном у уха. Быстро договорила что-то, закончила звонок и тут же перешла в наступление:
«И зачем ты мне на работу звонила? Из-за тебя я поругалась с администратором.»
«Я тебе не звонила. Мне звонила учительница. Артём сидел в пустой школе.»
«Ну и что? Ты же всё равно его забрала?»
«Ты даже не спросила, могу ли я.»
«Нина, не делай из этого трагедию. Я не свалила на тебя чужого ребёнка.»
«А если бы я ушла? А если бы мой телефон был на беззвучном?»
«Но ты не ушла.»
Эта фраза даже заставила Нину усмехнуться. Такая простая, удобная фраза. Если бы всё как-то уладилось, то и проблемы не было бы.
«Слушай, — продолжила Лена, снимая ботинки,
— Честно, у тебя появилась привычка всё драматизировать. Я и так всё делаю одна. Могла бы войти в положение.»
«А ты когда-нибудь входила в моё положение?»
«Для тебя?» — Лена округлила глаза.
«У тебя-то какая ситуация? Ты приходишь с работы — тишина. Делай что хочешь.»
Артём притих в комнате. Нина это почувствовала, но всё равно не остановилась.
«То есть потому что я живу одна, ты можешь управлять моей жизнью?»
«Не управлять ею. Рассчитывать на близкого человека.»
«Близкий человек предупреждает. Говорит спасибо. И не превращает другого в бесплатную няню.»
«О, началось. Теперь ты мне ещё счёт выставишь?»
Лена сказала это насмешливо. И вдруг Нина ответила:
«Выставлю.»
Её сестра застыла.
«Что?»
«Шесть месяцев ты оставляла Артёма со мной по вечерам, по выходным, в праздники. Я всё записывала в календарь. Не ради денег. Для себя, чтобы не врать и не делать вид, будто это “пару раз”. Если бы я была няней, сумма вышла бы весьма солидная.»
«Ты с ума сошла?»
«Нет. С сегодняшнего дня я больше не забираю Артёма. Ни из школы, ни с его кружков, ни “просто на час”. И завтра удали меня из списка экстренных контактов в школе.»
Лена побледнела.
«Вот как. Из-за одной ошибки ты наказываешь ребёнка?»
«Не ребёнка. Тебя.»
«Прекрасно. Гордись. Собственная тётя отказалась помочь.»
«Его родная мать решила, что тётя обязана всё делать.»
Лена перешла на шёпот, злая и колкая:
«Кому ты вообще нужна со своим характером? Сидишь одна, поэтому тебя и бесит, что у других есть жизнь.»
Этому она тоже научилась: ударить ровно туда, где больно, и сделать вид, что просто сказала правду.
Нина открыла входную дверь.
«Артём, одевай куртку.»
«Ты меня выгоняешь?» — спросила Лена.
«Я заканчиваю этот разговор.»
«А если завтра мне не с кем будет оставить ребёнка?»
«Значит, завтра не пойдёшь туда, куда можно не ходить. Как все родители.»
Лена схватила сына за руку, дёрнула его рюкзак и уже на лестнице крикнула:
«Тогда не удивляйся, если с тобой никто не будет разговаривать!»
Дверь хлопнула так сильно, что зеркало в коридоре задрожало.
На следующий день Лена действительно разослала свою версию событий родственникам. Их мать позвонила вечером.
«Она говорит, что ты выставила ей некие расценки и выгнала её с ребёнком ночью.»
«В одиннадцать вечера. И да, я сказала, сколько стоит чужое удобство, если перевести его в часы.»
«Я подумала, что половина — её выдумка.»
«Мам, я не обсуждаю её. Я просто больше не подменяю её в её жизни.»
Мать вздохнула.
«Может, ты права. Я сама её избаловала. Всё жалела: развод, ребёнок, нервы. Вот теперь и думает, что все ей должны.»
Два дня спустя Нина получила сообщение из школы: «Вы исключены из списка лиц, имеющих право забирать ребёнка.»
Она прочитала его и убрала телефон в сумку.
В тот же вечер она зашла в магазин хозтоваров и купила маленькую ключницу для коридора — старые крючки давно расшатались. Дома она сняла с гвоздя запасной ключ от своей квартиры, который годами лежал там «на всякий случай» для Лены. Подержала его на ладони, потом положила в кухонный ящик к запасным батарейкам и гарантийным талонам.
На крючке у двери остался только её собственный ключ.