Анна стояла посреди кухни, вертя в руках коробку от своего новенького смартфона. Телефон стоил дороже, чем многие тратят на еду за месяц, но ей было всё равно. Она сама заработала эти деньги. В конце концов, не каждый день подписываешь контракт на полтора миллиона. Она хотела побаловать себя чем-то красивым, чем-то личным, чем-то своим.
Из-за двери послышались тяжёлые шаги — Елена Петровна.
Конечно. Она не могла иначе. Снова пришла без звонка, как инспектор без предупреждения, подумала Анна, глубоко вдохнув.
«Что ты тут разложила?» — протянула Елена Петровна с ядовитым любопытством, входя на кухню и критически глядя на коробку.
«Я купила новый телефон», — спокойно ответила Анна, не поднимая головы.
«Телефон?!» — воскликнула свекровь, будто Анна купила яхту и припарковала её на балконе. «У тебя, что, деньги на деревьях растут?»
Анна вздохнула.
Неужели каждый раз надо оправдываться за то, сколько я трачу на собственную жизнь?
Но вслух она сказала:
«Елена Петровна, я работаю. Я плачу за квартиру, коммуналку и продукты. Даже в отпуск в прошлом году мы ездили на мои деньги. Помните?»
«Вот уж благодетельница!» — саркастически сказала свекровь, садясь на стул. «И без тебя бы не пропали. Алексей у нас человек умный, между прочим, инженер. А ты… телефон за такие деньги. Лучше бы на машину копила. Или квартиру поменяла. Вон, кухня уже старая.»
Анна посмотрела на Елену Петровну, как будто та предложила ей продать почку ради новой микроволновки.
«Машина? Для кого, извините? Для Алексея, который сам палец о палец не ударит? Или для вас, чтобы возил вас по магазинам?»
Елена Петровна гордо подняла подбородок.
«Не смей так со мной разговаривать! Я тебе не подружка из салона красоты.»
Анна сжала коробку в руках так, что она заскрипела.
«И слава богу, Елена Петровна. А то бы я уже покрасила вам волосы и сделала маникюр. Кстати, вы выглядите уставшей. Хотите в салон? Подарю вам сертификат. Тратить мои деньги вам ведь не мешает?»
На кухне повисла тяжелая тишина, густая, как кипящий суп.
В этот момент, как по расписанию, в кухню ввалился Алексей. Щёки у него были красные, дыхание тяжелое, а в руках — бутылка кефира и буханка хлеба.
«О, привет», — пробормотал он, увидев двух женщин в напряжённом молчании. «Что опять случилось?»
«Твоя жена, Алексей, деньги швыряет, как дура на базаре!» — начала Елена Петровна свою старую песню, не дав ему вставить ни слова. «Себе игрушки покупает, вместо того чтобы о семье думать!»
Алексей неловко переминался, словно провинившийся школьник перед директором.
«Ну, Аня, может, и правда стоило подумать…» — пробормотал он, избегая её взгляда.
Анна почувствовала щемящее чувство в груди. Не то чтобы она ждала страстной защиты. Но хоть чего-то. Хоть бы какой-то реакции. Хоть искру в глазах, кроме тупого послушания.
«Я думала, ты мужчина, Алексей», — с горькой улыбкой сказала она. «Оказалось, ты всего лишь на побегушках у мамы.»
«Ты не перегибай», — пробормотал Алексей, потирая лоб. «Мама просто хочет нам добра.»
Анна приподняла бровь.
«Ну конечно. Все беды в мире совершаются исключительно из лучших побуждений. Вот и подумайте об этом, когда сами будете старыми и вам будут указывать, что есть, с кем спать и какие носки носить.»
Елена Петровна громко вздохнула, как уставший бегемот.
Вот вам и молодёжь. Ни уважения к старшим. Только бы деньги тратить да в телефонах сидеть!
В отличие от своей свекрови, Анна была мастерицей тихих убийств. Она встала, подошла к раковине и медленно, с явным удовольствием, принялась мыть чашку, следя за тем, чтобы звон воды и фарфора заглушал пустую болтовню.
Елена Петровна не останавливалась.
« Алексей, дорогой, подумай! Может, тебе стоит вернуться ко мне. Там у тебя будет еда и порядок… без этого цирка. »
Анна резко повернулась.
« Вот это идея! Беги, Лёша. Пока мамин горячий борщ на плите не остыл. »
Алексей застыл между двумя женщинами, словно заяц между двумя охотниками. В его глазах мелькнула безнадёжность.
Вдруг Анна поняла: она одна в этой квартире. Она всегда была одна. Она просто раньше себя обманывала.
Всё. Хватит. Пора закончить это дешёвое ток-шоу.
Она сняла обручальное кольцо с пальца, положила его на стол рядом с коробкой от телефона и, глядя прямо в глаза свекрови, сказала:
« Забирайте всё себе. Мне от вас ничего не надо. »
Анна стояла в дверях кухни, чувствуя, как злость закипает в ней, словно чайник, который уже поздно снимать с плиты.
Алексей всё ещё стоял посреди кухни, молчаливый и жалкий. Почему-то он продолжал держать буханку хлеба, как будто она могла спасти его от развала семьи.
Елена Петровна поднялась со стула, словно выходя на сцену.
« Ну что ж, замечательно, Аннушка. Наконец всё встало на свои места. Нам не нужны твои подачки. Алексей будет жить без тебя. Гораздо лучше, поверь. »
Анна медленно кивнула.
« Я вам верю, Елена Петровна. Ведь по-вашему, мне вообще не надо было рождаться. »
Алексей шагнул вперёд и поднял руку, будто хотел что-то сказать… но передумал.
« Может, нам не стоит заводиться? » – пробормотал он, глядя куда-то мимо неё.
Анна вздрогнула от его жалкой попытки сгладить ситуацию.
« Заводиться? » Её голос дрожал, но она быстро взяла себя в руки. « А когда твоя мама приходит сюда каждый месяц и допрашивает меня как подозреваемую, тебя не беспокоила температура в доме? Или когда она перебирала мои банковские выписки, ты тоже думал: ‘Ой, только бы не заводиться’? »
Алексей виновато уставился на буханку хлеба.
Елена Петровна подняла голову.
« Я просто хотела знать, на что тратятся деньги! Я мать! Я переживаю! »
Анна усмехнулась.
« Мать? Кому? Тридцатипятилетнему взрослому мужчине, который боится сказать тебе «нет»? »
Она подошла ближе к Алексею, теперь между ними было всего метр.
« Ты даже представить себе не можешь, как отвратительно жить с мужчиной, который всё время кивает мамочке, а потом шепчет жене: ‘Потерпи, она скоро уйдёт.’ »
Алексей шумно вдохнул.
« Анна, хватит. Всё ещё можно решить… »
Анна его перебила.
« Правда? А когда я предлагала снять квартиру подальше отсюда, ты тоже говорил: ‘Всё можно решить.’ Только твое решение было остаться здесь. Чтобы мама могла приходить каждый вечер и проверять, какие простыни мы кладём на кровать!»
Елена Петровна воскликнула:
« Наглая! Ты должна была быть благодарна, что тебя пустили в этот дом!»
Анна зло рассмеялась.
« Этот дом? Чья собственность, извините? Я купила этот дом. На свои деньги. На свои нервы. На свои бессонные ночи.»
Она посмотрела на Алексея, как на чужого.
« Ты мог бы хоть раз в жизни заступиться за меня. Сказать ей, что я твоя жена, что я не должна отчитываться за каждый потраченный рубль. Хоть раз!»
Алексей ссутулился. Вдруг ему стало ужасно стыдно. Но было уже поздно.
« Я… я просто не хотел ссор», – пробормотал он.
Анна криво улыбнулась.
« Ты боялся конфликтов. Так боялся, что потерял меня.»
Она отвернулась и направилась в спальню. Движения были резкими, как у солдата на плацу. На полпути она обернулась.
« Забери свою мать. И сам уходи.»
Елена Петровна резко направилась к двери.
« С удовольствием. Ты что, думала, я собираюсь задерживаться здесь дольше, чем нужно?»
Анна смахнула с полки семейную фотографию — Алексей, Елена Петровна и сама Анна. Рамка треснула. Фотография выскользнула и упала на пол, как будто намекая: история закончилась.
Алексей неуклюже поднял снимок.
— Аня… — жалобно сказал он.
Анна промолчала.
Через несколько минут Елена Петровна и Алексей ушли. Дверь с грохотом захлопнулась.
В квартире стало так тихо, что был слышен тиканье старых кухонных часов.
Тик-так, тик-так.
Словно часовая бомба.
Анна ходила по комнатам. Кровать была не убрана. Его свитер лежал на кресле. Его зубная щётка была в ванной. Мелочи. Пустые знаки большого конца.
Она села на пол в коридоре, прислонившись спиной к стене. Слёзы не пришли. Только горло болело, как после долгого крика.
Как всё дошло до этого? — подумала она.
Почему, как бы я ни старалась, я всё равно остаюсь одна?
И тут в её памяти всплыл вечер двухлетней давности.
Тогда, сидя на этой же кухне, Алексей улыбался ей — тепло и заботливо. Они пили чай и говорили о будущем.
Он тогда обещал: «Я всегда буду рядом».
А где ты теперь, Лёша?
Анна вздохнула и механически достала телефон. Новый — блестящий и яркий. Открыла чат с Алексеем. Его последнее сообщение было:
«Купи хлеба, пожалуйста».
Ни слова о любви. Ни слова о «всегда рядом». Только хлеб. И кефир.
Анна удалила чат. Без сожаления.
Потом, почти машинально, она написала короткое сообщение маме:
«Мам, всё. Я свободна».
Телефон мигнул. Мама прислала эмодзи-объятие.
Анна улыбнулась сквозь боль.
Свобода. Хотя пока она казалась странно пустой.
Свобода — это когда больше некому тебя разочаровать.
Прошла неделя.
За это время Анна успела поплакать, выть в подушку, строить грандиозные планы сбежать в Петербург и даже набросать бизнес-план новой жизни.
Но однажды вечером зазвонил телефон.
Алексей.
«Не отвечай», — сказала холодная часть её разума.
«Может, стоит хотя бы выслушать?» — ныла другая часть, всё ещё наивно верившая в чудо.
Анна подняла трубку.
— Привет, — голос Алексея был хриплым и нервным. — Я… могу тебя увидеть?
Анна вздохнула.
— Лёша, чего ты хочешь?
Он замялся.
— Просто поговорить. Без неё. Без скандала. Только мы.
Анна промолчала.
— Пожалуйста, — добавил он, и в этом «пожалуйста» было столько усталости и чего-то настоящего, что Анна вдруг, не понимая почему, ответила:
— Хорошо.
Договорились встретиться у его мамы. Что-то вроде ужина. «Поговорить по-взрослому», как выразился Алексей.
Анна надела спокойное серое платье и собрала волосы. Макияжа — по минимуму.
В такси она думала:
Последний раз. Самый последний. Никаких обещаний, никаких иллюзий.
Дом Елены Петровны встретил её тем же запахом старого табака и кислого теста. Анна вздрогнула, но переступила порог.
В гостиной Елена Петровна сидела, как королева на троне. Ядовито улыбнулась.
— Аннушка! Неужели соизволила к нам заглянуть?
Алексей вышел из кухни с двумя бокалами вина.
— Мама, мы же договаривались… — пробормотал он, протягивая Анне один из бокалов.
Анна взяла стакан воды вместо вина. В её глазах стояла ледяная стена.
— Я слушаю, Лёша, — коротко сказала она.
Алексей неловко сел напротив, потирая колени, как школьник на родительском собрании.
— Я всё понял. Всё осознал. Ты была права. Я… — он запнулся, посмотрел на мать, потом снова на Анну. — Я готов всё изменить.
Анна подняла скептическую бровь.
— Всё?
Елена Петровна не удержалась и вставила с язвительной улыбкой:
— Да, сынок, если барышне надо, ты и с балкона прыгнешь…
Анна поставила стакан.
— Видишь? Даже на ужине, куда ты меня пригласил, я всё ещё «эта барышня». Гостья в собственном браке.
Алексей кашлянул.
— Мама, пожалуйста…
Но Елена Петровна уже вошла во вкус.
«А чего ты ожидал? Что я промолчу, когда вижу, как женщина вытягивает из тебя всё? Деньги, терпение, силы…»
Анна медленно встала.
«Деньги?» — сказала она почти мягко. «Тогда давай посчитаем: ипотека, машина, мебель — всё куплено на мои деньги. Мои контракты. Моя усталость.»
Елена Петровна фыркнула.
«Ну конечно, конечно. Всё сама, всё сама. Значит, мой сын — никто?»
Анна холодно улыбнулась.
«Это вы сами сказали.»
Тишина в комнате была такой густой, что её можно было резать ножом.
Наконец, Алексей попробовал что-то выдавить:
«Мам, хватит. Дай мне и Ане поговорить наедине.»
Но Елена Петровна вспыхнула.
«Не позволю! Пока я жива, я буду защищать сына от таких женщин, как она!»
Анна взяла свою сумку.
«Знаете, Елена Петровна, вы добились своего. Защитили своего мальчика. От меня.»
Она посмотрела на Алексея, который так и не встал, так и не подошёл к ней.
«Прощай, Лёша.»
И, развернувшись на каблуках, она ушла в коридор.
Алексей бросился за ней.
«Аня! Подожди! Мы можем… Мы можем всё начать сначала!»
Анна надела пальто, не оборачиваясь.
«Мы уже ничего не можем, Лёша. Ты сделал свой выбор.»
Елена Петровна догнала его в коридоре и обняла сына за плечи.
«Так будет лучше, сынок. Бог тебя спас.»
Анна распахнула дверь и выбежала на улицу. Холодный весенний ветер ударил ей в лицо. Свежий. Живой.
Олег ждал её на скамейке возле подъезда.
Тот самый Олег — её первая любовь. Старый друг, которому она недавно писала: «Помоги мне уйти.»
Он встал, когда увидел её, и тихо сказал:
«Ну что, Анна Викторовна? На северо-запад?»
Анна кивнула.
«На северо-запад, Олег.»
Он взял её сумку, словно это был не просто багаж, а её старая, израненная душа.
Они молча шли к машине, и только у двери он спросил, уже улыбаясь:
«Мы не возвращаемся?»
Анна тоже улыбнулась.
И впервые за долгое время — искренне.
«Даже если я буду умолять, не возвращай меня обратно», — сказала она.
Они сели в машину.
Когда двери захлопнулись, Анна почувствовала, что закрылась не только дверь машины, но и старая, тяжёлая дверь её прежней жизни.
А впереди было только что-то новое. Только её.
И только свобода.