«Собирай свои вещи. Квартира теперь принадлежит Игорёчку», — ухмыльнулась свекровь. Но она не знала, какой документ я забрала у нотариуса накануне.
Скрежет ключа в замке прозвучал, как выстрел. Я даже не успела допить утренний кофе, как Зинаида Павловна ворвалась в коридор. С глухим стуком она уронила на линолеум две клетчатые сумки из магазина и, как настоящая хозяйка, стряхнула снег с сапог. Душный запах её любимых дешёвых духов, смешанный с холодным воздухом с улицы, тут же наполнил комнату.
«Ну что, Анечка, пожила в комфорте довольно долго, не так ли?» — громко объявила свекровь, зайдя прямо на кухню, не снимая обуви. «Игорёк мне всё рассказал. Слава богу, у него теперь новая любовь, настоящая женщина. Он подал на развод. Так что давай, собирай свои кастрюльки и освобождай место.»
Я сидела за столом, сжимая холодную кружку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Всё внутри меня дрожало от боли и злости. Десять лет брака. Десять лет я держала дом на своих плечах, а её драгоценный «корзиночек» искал себя, меняя работу каждые полгода. А вчера я застала его с двадцатилетней секретаршей. Вместо извинений услышала: «Это твоя вина. Ты меня не вдохновляешь как мужчину!» Потом он хлопнул дверью и побежал жаловаться мамочке.
«Вы с ума сошли, Зинаида Павловна?» — Голос у меня предательски дрогнул. «Куда мне идти?»
«А я, по-твоему, переживаю?» Свекровь уперла руки в свои огромные бока и торжествующе улыбнулась. «Ступай к своей матери в деревню! Ты жила тут десять лет вообще без прав. Бедный Игорёк надрывался, выплачивая ипотеку, а ты, нахлебница, только пользовалась. Моя дочь Даша с мужем сюда переедут. Им больше места нужно. Игорёк пока останется со мной. Давай, шевелись. Я до вечера ждать не буду!»
Она потянулась к шкафу, где стоял мой дорогой сервиз, подаренный мне родителями, и бесстыдно распахнула дверцу.
И в этот момент во мне что-то щёлкнуло, будто переключатель перевели в другое положение. Жалость к себе испарилась, сменившись ледяным, кристально ясным спокойствием.
«Положи на место», — тихо сказала я, но в голосе прозвучала сталь.
«Что?!» Свекровь резко обернулась. «Как ты смеешь так со мной разговаривать, неблагодарная дрянь? Сейчас же вызову полицию. Они тебя выгонят из квартиры моего сына!»
Я медленно встала. Подошла к сумке, достала синюю картонную папку и бросила её на стол прямо под нос Зинаиде Павловне.
«Звони», — сказала я с усмешкой. — «Прямо сейчас. Но заодно спроси у своего гения-сына, почему он не рассказал тебе правду.»
«Какую правду?» — спросила она, подозрительно прищурившись, но к папке не притронулась.
«Открой. Прочитай. Ты же образованная женщина, верно?» — я скрестила руки на груди.
Свекровь с отвращением открыла папку. Её глаза побежали по строкам официального документа с государственным гербом. Я с удовольствием наблюдала, как с её пухлого лица исчезает краска, оно становится серым и землистым. Дыхание Зинаиды Павловны стало тяжёлым.
«Что за фальшивая чепуха?» — прохрипела она. — «Какой дарственный?»
«Самая обычная», — пожала я плечами. — «Мои родители купили эту квартиру, продав свою трёхкомнатную на севере. Оформили её на меня дарственной до того, как мы с твоим дорогим сыном поженились. Твой Игорёк не заплатил ни копейки. По закону, подаренная недвижимость при разводе не делится. Она принадлежит только мне.»
«Ты врёшь!» — закричала свекровь, сжимая в руках край скатерти. — «Игорёк сказал, что вы вместе брали ипотеку! Он каждый месяц мне деньги переводил и показывал чеки, доказывая, что платит за квартиру!»
«А вот оно что», — громко рассмеялась я, хотя правда вызывала отвращение. — «Он брал кредиты на свою машину и подарки для своей несовершеннолетней любовницы. А про ипотеку тебе соврал, чтобы ты не надоедала. А ты всё проглотила.»
Свекровь тяжело опустилась на табурет. Задыхалась, как рыба, выброшенная на берег. Вся её спесь и самодовольство исчезли в одно мгновение.
«У тебя ровно три минуты, Зинаида Павловна, чтобы взять свои сумки и исчезнуть из моей квартиры», — сказала я, взяв телефон и набрав 112, держа палец на кнопке вызова. — «И передай Игорю: он может взять свой телевизор и старую микроволновку. Это всё, что он тут заработал. Твоё время пошло.»
Она не сказала ни слова. Молча, дрожащими руками, схватила свои клетчатые сумки и, спотыкаясь на пороге, выскочила в подъезд.
Когда дверь захлопнулась за ней, я дважды повернула ключ в замке. Потом налила себе свежий кофе.
Никогда ещё кофе не был таким вкусным.