«Вера, в субботу у нас будут гости.»
Я поставила сковороду на плиту и обернулась. Олег сидел за кухонным столом, листал телефон и даже не посмотрел вверх.
«Какие гости?»
«Тётя Шура. День рождения. Я сказал, что будем отмечать у нас. Придут человек двенадцать.»
Тётя Шура была подругой его матери. Я видела её, может быть, четыре раза в жизни. Но Олег уже всё решил. Как всегда решал. За нас обоих. За меня.
Мы женаты двадцать шесть лет. И первые восемнадцать я даже не замечала, как всё устроено. Олег звал людей — я готовила. Олег что-то обещал — я выполняла. Всё происходило автоматически, по привычке. Я преподаю в колледже, веду три группы и проверяю курсовые до полуночи. А по выходным стою у плиты, потому что Олег кому-то пообещал праздник.
Восемь лет назад это стало системой.
В субботу я встала в шесть утра. Тётя Шура любит холодец — Олег предупредил меня накануне. А ещё салат с языком, куриный пирог, два горячих блюда и блины с начинкой. Язык варится три часа, холодец — четыре. Я поставила обе кастрюли на плиту и стала делать тесто для куриного пирога.
Олег проснулся в десять. Заглянул на кухню и принюхался.
«О, как вкусно пахнет. Справляешься?»
«Олег, хотя бы хлеб нарежь.»
«Я схожу за тортом. Какой купить?»
«Любой.»
Он ушёл на полтора часа. Вернулся с тортом и бутылкой вина. Поставил их на стол и ушёл смотреть телевизор. А я тем временем чистила язык, собирала куриный пирог и резала салаты. Шесть часов без перерыва. Спина болела, ноги опухли от стояния на месте.
За столом тётя Шура подняла бокал.
«Олег, спасибо. Вот это стол!»
Олег кивнул. Скромно, с достоинством.
«Старалиcь», — сказал он.
Тётя Шура повернулась ко мне.
«Вера, ты помогала?»
Я чуть не уронила тарелку. Помогала. Шесть часов у плиты — «помогала».
«Олег, расскажи, как ты три часа мариновал мясо», — сказала я.
Он посмотрел на меня. Покраснел. Тётя Шура перевела взгляд с него на меня и обратно.
«Ну, мы вместе готовили», — сказал Олег и быстро сменил тему.
После ужина я мыла посуду больше часа. Двенадцать тарелок, стаканов, кастрюль, противень. Олег смотрел футбол в комнате.
«Хорошо посидели», — прокричал он. «Все довольны».
Я вытерла последнюю тарелку и повесила полотенце. Довольны — это правда. Все, кроме меня. Но Олег этого не заметил. Или не захотел заметить.
Через неделю Олег откинулся на спинку стула и объявил, что 8 марта тоже будем отмечать дома.
«Мама придёт. И Лёшка с женой. И дядя Гена.»
«Олег, может, пойдём в кафе? Я устала.»
Он посмотрел на меня, как будто я сказала что-то странное.
«Зачем деньги тратить? Ты прекрасно готовишь.»
Я действительно хорошо готовлю. Это правда. Но это не значит, что я хочу провести свой праздник у раковины.
На холодильнике появился список. Олег написал его от руки на листке из блокнота: «8 марта. Меню». Десять блюд. Салат оливье, селёдка под шубой, язык холодный, мясо по-французски, фаршированные перцы, пирожки с капустой, блины с красной рыбой, винегрет, торт «Наполеон», нарезка.
Десять блюд. На двенадцать человек. Я посчитала: продукты обойдутся в четырнадцать тысяч. Два дня готовки, по шесть часов. Всего двенадцать часов моего времени. Мой выходной. Мой праздник.
Я подошла к Олегу.
«Можешь хотя бы замариновать мясо? Тут ничего сложного. Горчица, соль, перец.»
«Вера, ты знаешь, я не умею.»
«Ты никогда не пробовал.»
«Я всё испорчу. Всё равно ты потом разозлишься.»
Он развёл руками. Своими большими руками, которые вечно разводил — мол, что я могу сделать? И не делал ничего.
Я готовила два дня. 6 марта я пришла домой из колледжа в четыре, положила сумку с тетрадями и сразу пошла к плите. Тесто для пирожков, бульон для холодца, язык в кастрюлю. Олег пришёл в шесть, поужинал и лёг на диван.
« Вера, может, мне тебе помочь?»
« Замаринуй мясо. Я тебе уже показывала.»
« Всё равно сделаю неправильно. Ты всё переделаешь.»
Он сказал это так спокойно, как будто нормально отказываться помогать, потому что не хочешь учиться. Я ничего не сказала и замариновала мясо сама.
На седьмой день — салаты, горячие блюда, торт. Шесть слоёв для «Наполеона». Каждый слой нужно было раскатать, испечь, остудить. Крем готовился отдельно. Я закончила промазывать слои кремом в час ночи. Руки дрожали от усталости, а утром впереди было ещё шесть часов работы.
Восьмого я накрыла на стол к двум часам. Скатерть, посуда, бокалы. Олег купил цветы. Тюльпаны. Не мне — маме.
Нелли Борисовна пришла первой. Она вошла и осмотрела стол. Провела пальцем по краю тарелки.
« Красиво, — сказала она. — Олег, молодец.»
Олег. Молодец.
Я стояла рядом с ними в фартуке, мука на рукаве, круги под глазами после бессонной ночи. Нелли Борисовна протянула мне пакет мандаринов.
« Это для тебя и Олега. С праздником.»
Пакет мандаринов. На восьмое марта. Пакет мне, а «молодец» — Олегу.
За столом дядя Гена поднял рюмку.
« За хозяина дома! Олег, умеешь гостей принимать!»
« Стараемся, — улыбнулся Олег.»
Опять это «стараемся». Я сжала вилку так сильно, что костяшки побелели. И тут я не выдержала.
« Олег, расскажи гостям, что ты приготовил, — сказала я. — Из десяти блюд. Назови хотя бы одно.»
Молчание. Дядя Гена опустил рюмку. Нелли Борисовна посмотрела на сына.
« Ну, я всё организовал, — сказал Олег, крутя вилку в руках. — Я купил торт.»
« Торт, — повторила я. — Из десяти блюд ты купил торт.»
Олег налил себе воды. Лёшка, его брат, кашлянул и быстро заговорил о погоде. Тему свернули. Но я увидела, как Нелли Борисовна поджала губы.
После ухода гостей я мыла посуду полтора часа. Олег лежал на диване.
« Вера, праздник удался. Мама была довольна.»
Я повесила фартук на крючок. Посмотрела на свои руки — красные от горячей воды, ногти коротко острижены. Преподаватель колледжа, сорок четыре курсовых на столе, а свой 8 марта я провела у плиты.
« Олег.»
« М?»
« В следующий раз пойдём в ресторан.»
« Посмотрим, — сказал он и переключил канал.»
У Олега «посмотрим» значило «нет».
В апреле Олег зашёл на кухню, когда я проверяла работы. Он откинулся на стуле и забарабанил пальцами по столу. Я знала эту его манеру — сейчас будет объявление.
« Вера, у мамы в июне юбилей. Семьдесят пять.»
Я подняла голову.
« Круглая дата. Нужно отпраздновать по-настоящему, — сказал он с видом человека, который уже всё продумал. — Человек двадцать. У нас. Как всегда.»
« Олег, двадцать человек — это не “как всегда”. Давай закажем ресторан. В “Берёзке” хорошее меню.»
« Ты хоть представляешь, сколько это стоит? На двадцать человек?»
« А сколько стоят продукты на двадцать человек?»
« Это другое. Продукты дешевле.»
« Дешевле — потому что я бесплатная.»
Он нахмурился. Не понял. Или сделал вид, что не понял.
« Вера, это мама. Раз в жизни. Семьдесят пять.»
Я хотела сказать, что вот уже восемь лет каждый праздник у нас — «раз в жизни». Но промолчала. Потому что Олег уже встал и пошёл звонить родственникам.
Через три дня на холодильнике появился новый список. Двенадцать блюд. Я прочитала его целиком. Запечённая свинина. Салат “Цезарь”. Рулет из скумбрии. Картошка по-деревенски. Медовый торт. И ещё семь позиций мелким почерком, с восклицательным знаком после «Холодец!!!»
Двенадцать. Не десять, как на восьмое марта. Двенадцать. На двадцать человек. Олег добавил два блюда, даже не спросив, хочу ли я их готовить. Он не спросил вообще, хочу ли я что-то готовить.
Я взяла калькулятор. Мука, мясо, рыба, овощи, сметана, масло, яйца — восемнадцать тысяч. Как минимум три дня готовки. Два из этих дней я могла бы потратить на репетиторство — пятьсот рублей в час, шесть часов в день. Тридцать тысяч упущенного заработка.
Вечером позвонила Нелли Борисовна.
«Верочка, Олег сказал, что банкет будет у тебя? Как в ресторане? Я так рада! Я уже сказала Зое, Тамаре и Шурочке тоже.»
Она уже сказала. Всем. Двадцать человек. Я ещё ничего не сказала, а банкет уже был объявлен.
«Нелли Борисовна, мы ещё обсуждаем формат.»
«Олег сказал, что всё решено. Я ему доверяю. Он ответственный.»
«Он меня не спросил», — сказала я.
Пауза. Казалось, Нелли Борисовна не услышала.
«Верочка, ты такая умница. Готовишь — пальчики оближешь. Все всегда хвалят.»
Я повесила трубку. Поправила очки. У меня дрожали руки. Все хвалят. Только не меня — хвалят Олега.
В тот вечер я подошла к мужу с калькулятором.
«Восемнадцать тысяч на продукты. Три дня работы. Если считать мои репетиторские часы по пятьсот рублей, это ещё тридцать тысяч упущенного дохода. Итог: сорок восемь тысяч. Банкет в “Берёзке” на двадцать человек стоит сорок пять тысяч.»
Олег посмотрел на калькулятор. Потом на меня.
«Ты считаешь деньги, когда речь о моей маме?»
«Я считаю свои деньги. И своё время.»
«Вера, хватит. Ты готовишь лучше любого ресторана. Мама будет довольна.»
Он встал и вышел из кухни.
Я осталась стоять с калькулятором в руке. Восемь лет. Пять-шесть праздников в год. Каждый раз десять-двенадцать часов. Если сложить — больше четырёхсот часов у плиты. И ни одного «спасибо, Вера». Только «Олег, молодец».
На следующий день позвонила Света, моя коллега из колледжа.
«Вера, в субботу в “Октябре” новый фильм. Пойдёшь?»
«В какую субботу?»
«В эту. Двадцать первого.»
Двадцать первое июня. День юбилея Нелли Борисовны.
«Я подумаю», — сказала я.
И я подумала.
Утро двадцать первого. Суббота. Я проснулась в семь. Олег уже был на ногах, ходил по квартире в хорошем настроении. Он был побрит, на нём была рубашка.
В восемь он заглянул на кухню.
«Вера, когда начнёшь? Гости придут в три.»
Я сидела за столом с чашкой чая. Список из двенадцати блюд висел на холодильнике. Я не купила продукты.
«Олег, где продукты?» Он открыл холодильник. Молоко, яйца, масло. Обычный набор.
«Я не купила продукты.»
«В смысле — не купила?»
Он развернулся. Руки уже разведены — знакомый жест.
«Вера, гости придут через семь часов!»
«Я знаю.»
«Кто будет готовить?»
Я отпила чай. Поставила чашку.
«Ты. Ты сам предложил праздновать у нас. Ты писал меню. Ты пригласил двадцать человек. Ты пообещал маме банкет. Вот и готовь сам.»
Олег побледнел. Потом покраснел. Он сел на стул.
«Ты шутишь.»
«Нет.»
«Вера, это юбилей! Мамина! Семьдесят пять лет!»
«Я предлагала ресторан. Дважды. Ты сказал, что это дорого. Ты сказал: ‘Справишься.’ Только я на это не соглашалась.»
«Но ты всегда готовила!»
«Восемь лет, Олег. Каждый праздник. И каждый раз гости благодарили тебя.»
Он открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
«Что мне делать?»
Я встала. Сняла список из двенадцати блюд с холодильника и положила на стол перед ним.
«Вот меню. Ты его составил — вот и разбирайся.»
Потом я пошла в комнату. Надела платье. Взяла сумку. Проверила, на месте ли билет в кино — Света купила его вчера онлайн.
Олег стоял в дверях кухни.
«Куда ты?»
«В кино.»
«Какое кино?! К нам через шесть часов придут двадцать человек!»
«У тебя, Олег. У тебя двадцать человек придут.»
Я застегнула сандалии. Поправила очки. Мои руки не дрожали. Впервые за восемь лет.
«Вера!»
Я закрыла за собой дверь.
На улице было солнечно. Двадцать первое июня, самый длинный день в году. Я пошла к автобусной остановке и с каждым шагом чувствовала, как выпрямляется спина. Восемь лет я сутулилась над разделочными досками, кастрюлями, противнями. Восемь лет по субботам я пахла луком и укропом. Но сегодня от меня пахло духами.
В кино Света посмотрела на меня и усмехнулась.
«Ты светишься».
«Угу, — сказала я. — Сегодня я не у плиты».
Мы купили попкорн. Фильм был обычный, но я смотрела каждую минуту. Два часа тишины. Ни запаха бульона. Ни таймера духовки. Ни Олега, заглядывающего на кухню с вопросом: «Скоро готово?»
Я не выключила телефон. Но поставила его на беззвучный. Олег звонил четыре раза. Потом прислал сообщение: «Заказал в гастрономе. 12 000. Теперь довольна?»
Я его прочитала. Убрала телефон. И досмотрела фильм.
Я вернулась домой в девять вечера. В квартире пахло готовой едой из гастронома — другой запах, не домашний. На столе стояли пластиковые контейнеры, салаты были переложены из них в мои тарелки. Одна тарелка с оливье была отколота.
Олег сидел на кухне. Один. Его рубашка была мятая. Лицо тяжелое.
«Мама расстроилась, — сказал он. — Спросила, где ты».
«А ты что ответил?»
«Что у тебя были дела».
«Дела, — повторила я. — Впервые за восемь лет у меня были дела в субботу. И это удивило тебя».
Он молчал. Я прошла мимо него в комнату, сняла сандалии и переоделась.
Почему-то отколотая тарелка на столе болела больше всего. Моя тарелка из набора, который мы купили на десятую годовщину. Олег даже не заметил, что отколол её.
Прошло три недели. Олег не извинился. Нелли Борисовна позвонила один раз — её голос был сухой и чёткий.
«Верочка, Олег сказал, что ты была занята. Но Лена сказала, что ты ходила в кино».
Я не стала оправдываться.
«Да, Нелли Борисовна. Я была в кино».
Короткая пауза. Затем она повесила трубку.
Теперь Олег по воскресеньям ходит к маме. Один. Возвращается, садится на кухне и молчит. Иногда я ловлю его взгляд — не злой, скорее растерянный. Как человек, который привык, что стулья двигаются сами, и вдруг они перестали.
Больше нет списков на холодильнике. Он пустой. Я сняла магнит с надписью «Лучшей хозяйке» и убрала в ящик.
Теперь я готовлю только на двоих. В будни, после работы. Ни запечённой свинины, ни холодца, ни шести-слойного медовика.
Говорят, юбилей прошёл хорошо. Олег справился. Еда из гастронома, бумажные стаканчики, торт из кондитерской. Нелли Борисовна задула свечи. Все фотографировались.
На фото, которое прислала мне золовка, я увидела стол. Пластиковые контейнеры, накрытые салфетками. Нелли Борисовна улыбается. Олег стоит рядом с ней с напряжённым лицом.
Меня на фото не было.
Двадцать гостей, двенадцать блюд в списке, и за восемь лет он ни разу не почистил даже одну картошку. Стоило ли потерпеть ещё раз ради юбилея или я поступила правильно, уйдя?