Оксана, не устраивай сцену. Вика и я уже решили: дети останутся у нас до августа», — сказал Сергей, поставив в прихожей третью дорожную сумку.
Я посмотрела на сумки у стены. Это были не вещи для визита на выходные. Из одной торчали кроссовки, из другой — коробка с наушниками, а наверху лежала розовая подушка Ульяны. Рядом стояла Виктория, бывшая жена Сергея, уверенно держа пакет с полотенцами, словно привезла детей в пансион, за который уже заплатила.
«До августа?» — переспросила я. «В моей квартире?»
Сергей поморщился.
Почему ты сразу говоришь «моей»? Мы же семья. Они уже большие. Места много не займут.
Они большие, сказала я, а значит, съедят больше одной кастрюли каши и больше одного батона хлеба. И жить они будут не с нами. А со мной. В квартире, которую я купила до брака.
У Виктории сразу исчезла улыбка.
Оксана, ну что ты, ты взрослая женщина. У меня ремонт, рабочие, пыль, провода. Дети не могут там быть. Серёжа сказал, ты поможешь.
Серёжа много чего говорит, когда обещает то, что ему не принадлежит.
Прихожая вдруг стала тесной от чужих вещей и всего невысказанного. Данила, высокий шестнадцатилетний парень с наушниками на шее, стоял у двери, глядя в телефон. Рома уже поставил кроссовок на мой светлый коврик. Ульяна прижимала подушку к груди и осматривала коридор, будто выбирая, куда поставить косметичку.
А где я буду спать? — спросила она.
Пока нигде, — ответила я.
Сергей подошёл ко мне и понизил голос.
Не при детях.
Не надо было привозить их сюда с их вещами на два месяца при мне. Нужно было поговорить со мной заранее.
Виктория раздражённо поправила сумку на плече.
«Я думала, вы это уже обсудили. Сергей сказал, что ты привыкнешь. Всё равно ты днём на работе.»
Вот тогда квартира стала по-настоящему тихой. Не потому что всем стало неловко. Просто фраза Виктории наконец-то вытащила на свет то, что Сергей пытался прятать за словами «мы поможем» и «они взрослые».
Он никогда не собирался спрашивать. Он хотел поставить меня перед фактом, а потом ждать, пока я начну готовить, стирать, мыть полы и покупать продукты на пятерых.
«Значит, я должна привыкнуть», — сказала я. «Отличный план. Кто это придумал?»
Сергей потер переносицу.
«Оксан, Вике правда тяжело. Она одна с ними.»
«Она не одна. У неё есть Андрей, ради которого она освобождает квартиру.»
Виктория резко посмотрела на Данилу. Видимо, она не хотела, чтобы эта часть разговора стала известна.
Данила фыркнул, не отрываясь от телефона.
«Мам, не говори про ремонт. Андрей сам сказал, что не будет с нами жить.»
Рома поднял голову.
«Да. И ты говорила, что у Сергея трёхкомнатная квартира, и Оксана всё равно привыкнет.»
«Рома, закрой рот», — прошипела Виктория.
Я посмотрела на Сергея. Он больше не спорил. Просто стоял возле чужой дорожной сумки и выглядел так, будто его поймали на какой-то мелочи. Но это не мелочь. Это лето моей жизни, расписанное без меня.
Сначала дети Виктории приходили на пару часов. Потом на субботу. Потом на все выходные. Каждый раз Сергей говорил: «Что тут сложного?» — и через час исчезал в гараже. Я оставалась с Данилой, который ел за компьютером; с Ромой, который включал видео на всю квартиру; и с Ульяной, которая брала мои полотенца, кремы и кружки без спроса.
Каждое воскресенье Виктория забирала их и говорила:
«Спасибо, ты нас спасла.»
Только это была не «вы» её спасли. Это я её спасала. Своими продуктами, своей кухней, своей уборкой, своими выходными. Сергей возвращался из гаража довольный, смотрел на грязную посуду и спрашивал, почему я опять недовольна.
Теперь они решили, что выходных уже мало. Теперь им нужны июнь, июль и половина августа.
«Дети здесь не останутся», — сказала я.
Сергей сразу поднял руки, как будто я уже начала кричать, хотя я говорила спокойно.
«Куда мне их теперь девать? Вика уже уезжает.»
«Отвези их обратно туда, откуда вы договорились забрать.»
«Я не могу так поступить с Викой.»
«А со мной ты так можешь?»
Он не ответил.
Виктория вошла в квартиру, не снимая обуви, и поставила сумку с полотенцами на шкаф.
«Оксана, давай по-человечески. Я столько лет всё тяну одна. Мне тоже надо устроить личную жизнь. Ты женщина. Ты должна понять.»
«Я понимаю только одно: ты решила устраивать свою личную жизнь в моей квартире и моими руками.»
«Никто не просит тебя им прислуживать. Они взрослые.»
Данила открыл холодильник.
«Есть что-нибудь нормальное поесть?»
Я жестом указала на кухню.
«Сергей знает. Он их принял.»
Мой муж вздрогнул, но промолчал. Виктория быстро воспользовалась паузой.
«Пусть хотя бы сегодня здесь переночуют. Уже вечер. Завтра спокойно поговорите.»
Это был старый семейный приём: занести вещи на одну ночь, а потом делать вид, что всё уже решено. Сергей тоже повеселел.
«Да, давайте без резких движений. Сегодня переночуют, а завтра решим.»
Я посмотрела на часы. Было 19:27, пятница вечер. После работы я успела заехать в магазин и купить продукты на неделю: курицу, творог, овощи, сыр, яйца, ягоды, котлеты. На двух взрослых. Не на пятерых, из которых трое едят каждые два часа.
«Сегодня они останутся только потому что уже вечер», — сказала я. «Но ужин, постели, полотенца, завтрак и уборка — на тебе, Сергей. Начиная с этого момента.»
« Конечно », — ответил он слишком быстро.
« Нет, не “конечно”. Повтори это при Виктории ».
Он нахмурился.
— Оксан…
« Повтори. »
Виктория посмотрела на него с раздражением. Было ясно, что ей не нравится, что договорённость становится менее удобной.
Сергей выдохнул.
« Сегодня вечером я сам позабочусь о детях. Ужин, кровати, завтрак, всё остальное на мне. »
« Отлично, — сказала я. — И завтра утром этот вопрос закрыт. »
Виктория хотела возразить, но по лицу Сергея поняла, что ещё одно слово — и сумки окажутся на лестничной площадке. Она поцеловала Ульяну, похлопала Рому по плечу, сказала Даниле слушаться Сергея и почти бегом вышла.
Дверь закрылась, и квартира сразу стала чужой. Сумки лежали в коридоре. Мешок с полотенцами стоял на тумбе. Возле холодильника Данила уже искал колбасу. Рома попросил пароль от Wi-Fi, хотя знал его с прошлого раза. Ульяна зашла в ванную и поставила свою косметичку между моими вещами.
« Пожалуйста, убери это обратно в свою сумку », — сказала я.
« Мне так неудобно. »
« А мне неудобно, когда чужие вещи стоят в моей ванной до августа. »
Она обиделась и ушла в комнату. Сергей, конечно, это заметил.
« Ты могла бы быть помягче. »
« Ты тоже мог бы быть помягче. Например, спросить меня, прежде чем обещать мою квартиру. »
Он замолчал.
Через полчаса он стоял у плиты и впервые за долгое время не мог уйти в гараж. Рома не ел курицу без соуса. Ульяна не хотела гречку. Данила спросил, есть ли мясо не в виде котлет. Сергей открывал шкафчики, ронял крышки, искал соль и спрашивал, где дуршлаг.
Я сидела в кресле с книгой.
« Оксан, скажи хотя бы, где противень. »
« Там же, где и последние три года. »
« Очень смешно. »
« Мне тоже было смешно, когда ты пообещал незнакомым людям моё лето. »
Ужин был поздно. Подростки поели, оставили свои тарелки и начали обживаться так, будто действительно приехали на отдых. Данила положил зарядку возле компьютера Сергея. Рома занял диван. Ульяна спросила, куда можно повесить платье, чтобы оно «не помялось до понедельника».
« До понедельника? » — уточнила я.
Она замялась.
« Ну… Мама сказала сначала до понедельника, а там посмотрим. »
Сергей отвел взгляд.
Этой фразы мне хватило. Они собирались дотянуть «до августа» по частям. Сначала одна ночь. Потом понедельник. Потом «ну, они уже привыкли». Потом «не будь эгоисткой, остался всего месяц с небольшим».
В половине шестого утра я встала. На кухне стояли кружки, тарелки и сковородка, которую Сергей оставил «замочить». Толстовка Ульяны лежала в коридоре. Рома спал на диване, закутавшись в мой плед. Данила спал в комнате возле компьютера. Сергей лежал в спальне так спокойно, будто всё уже устроилось.
Я достала дорожную сумку. Ночью я забронировала спа-отель, пока Сергей сражался с макаронами и подростковыми запросами. Не роскошное место, не картинка из рекламы. Просто обычный загородный отель с завтраком, бассейном и дверью, которую никто не открывал без стука.
Я положила в сумку бельё, книгу, зарядку и косметичку. Потом заперла спальню на ключ — не из-за детей, а из-за взрослых, которые считали мои вещи общими, когда им было удобно.
На кухонном столе я оставила записку:
« Сергей. Ты согласился провести лето в моей квартире без меня. Это значит, первые два дня ты проведёшь один. В холодильнике есть еда. Деньги на продукты у тебя есть. Виктория к твоим услугам. До вечера воскресенья я недоступна. Срочный случай — это врач, пожарные или полиция. Всё остальное называется ответственностью. Гараж отменяется. »
В 6:08 я вышла из квартиры и выключила телефон.
В такси впервые за много недель я не считала, хватит ли хлеба и молока. Я не думала, куда поставить раскладушку. Я не вспоминала, сколько полотенец сохнет на балконе. Я просто выехала из города и смотрела в окно.
Когда Сергей проснулся, было почти девять. Его разбудил Рома.
— Серёг, будет завтрак?
Сергей зашёл на кухню, нашёл записку и сначала решил, что я ушла в магазин. Потом увидел, что моей сумки нет, телефон не на зарядке, а спальня закрыта.
Он позвонил мне. Потом снова. Потом написал. Потом позвонил Виктории.
— Приезжай за детьми.
— Что случилось? — спросила она.
— Оксана ушла.
— Куда?
— На два дня.
— Серёж, у нас была договорённость.
— Мы с тобой договорились за её спиной. Это разные вещи.
— Не перекладывай это на меня. Это ты сказал, что она привыкнет.
Позже Сергей сам повторил мне эту фразу. Видимо, она задела его больше всех моих разговоров.
— Я сказал глупость, — ответил он.
— И что мне теперь делать?
— Приезжай за детьми.
— Я у Андрея.
— Тогда объясни Андрею, что твои дети — не мебель, которую можно передвигать туда, где больше места.
Виктория повесила трубку.
Потом началась та самая суббота, которую Сергей раньше называл «ничего сложного». Данила хотел сытный завтрак. Рома хотел пиццу. Ульяна сказала, что у неё закончился шампунь, хотя она привезла целую сумку вещей. Сергей сварил яйца, поджарил хлеб, нарезал сыр. Данила спросил, где мясо. Рома пролил сок. Ульяна заняла ванную почти на час.
В одиннадцать Сергей попытался сходить в магазин один, но Данила напомнил, что мама сказала не оставаться без взрослых. Пришлось брать всех троих. В магазине Сергей впервые увидел, во сколько обходится фраза «они просто будут есть»: хлопья, молоко, йогурты, хлеб, сыр, курица, сок, яблоки, печенье, шампунь, порошок и новая зарядка для Ромы, потому что старая «плохо работала». На кассе он долго смотрел на чек.
Дома подростки начали ссориться из-за компьютера. Рома занял диван и включил приставку. Ульяна сказала, что ей нужен стол для рисования. Данила сел за Сергеев компьютер и через час объявил, что интернет медленный. Сергей попытался приготовить обед, пересушил курицу, слипшуюся пасту снова вывалил в кастрюлю и помыл сковороду сам, потому что меня не было.
В три часа он снова позвонил Виктории.
— Так до августа не будет.
— Ты просто не привык.
— Я не намерен привыкать к тому, что ты решила жить с Андреем без детей за счёт Оксаны.
— Не вмешивайся в мою личную жизнь.
— Тогда не таскай свою личную жизнь в её квартиру.
Она снова повесила трубку.
Вечером стало хуже. Данила поссорился с Ромой из-за компьютера. Ульяна обиделась, что Сергей не купил ей крем, который она видела в моей ванной. Рома так хлопнул дверцей шкафа, что с полки упала пластиковая коробка. Ничего серьёзного, но Сергей полчаса собирал мелочи с пола и вытирал липкое пятно возле дивана.
Он не дошёл до гаража. Он даже не вышел на улицу.
Тем временем я плавала в бассейне, читала книгу и ужинала за столом, где никто не спрашивал, можно ли попробовать мой кусок. Мой телефон лежал выключенным в сумке. Если бы я включила его хотя бы на минуту, меня снова бы втянула чужая срочность.
В воскресенье утром Сергей проснулся раньше всех. Сам пошёл в магазин, приготовил яичницу, сразу помыл посуду, вынес мусор и поставил стирку. Потом сел на кухне и, видимо, наконец посчитал: это был только второй день. А впереди с Викторией у них были запланированы июнь, июль и половина августа.
К обеду он позвонил бывшей жене уже другим голосом.
«Вика, сегодня в семь я привезу детей домой.»
«Я не дома.»
«Будешь.»
«Там идет ремонт.»
«Данила сказал, что нет. Не продолжай.»
Она промолчала.
«Ты обещала помочь.»
«Я обещала чужой квартирой и чужими руками. Обещание отменяется.»
«Оксана тебя против меня настроила?»
«Оксана просто ушла. И два дня я делала то, что она делала для меня каждую неделю.»
Виктория заговорила громко. Сергей не спорил. Он только сказал:
«В семь. И я сумки тоже принесу.»
Я пришла домой в воскресенье в 18:40. Специально раньше семи. Хотела увидеть правду, а не картинку, которую бы успели навести.
Правда пахла стиральным порошком, подгоревшей курицей и усталостью. В коридоре стояли три собранных сумки. Рома сидел на пуфе с телефоном. Ульяна застегивала рюкзак и сердито смотрела в пол. Данила стоял у окна, ожидая, когда наконец уйдут.
Сергей вышел из кухни с мешком для мусора.
«Ты вернулась»,— сказал он.
«Вижу, вещи собрал.»
«Да. Вику сейчас отвезу.»
«Она ждет?»
«Будет ждать.»
Он выглядел уставшим, но злости ко мне в нем не было. Только понимание, добытое самым простым путем: через чек из магазина, грязную посуду, мокрые полотенца и троих подростков, которым все время что-то нужно.
«Оксан, я был не прав», — тихо сказал он.
Я посмотрела на детей.
«Не сейчас. Сначала их отвези.»
Через двадцать минут они ушли. Сергей вынес две сумки, Данила помог с третьей. Рома вернулся за зарядкой и нашел ее под диваном. У двери Ульяна спросила:
«Мы больше не придем?»
«Можете прийти в гости, если заранее меня спросят. Жить тут все лето нельзя.»
Она кивнула, хотя довольной не выглядела.
Когда дверь закрылась, я прошлась по квартире. Кухня была не идеально чиста, но чиста. Мое чистое полотенце висело в ванной. На столе лежал длинный скомканный чек из магазина. Сергей, наверное, случайно его там оставил. Я его не убрала. Пусть еще полежит.
Он вернулся чуть больше чем через час. Снял обувь, зашел на кухню и сел напротив меня.
«Я отвез их. Вика кричала. Сказала, что я слабый и жена мной командует.»
«А ты?»
«Я сказал, что моя жена не обязана быть бесплатной няней для моей бывшей семьи.»
«Уже лучше.»
Он посмотрел на чек на столе.
«Я правда думал, что ты справишься.»
«Я бы справилась. В этом проблема. Ты знал, что я справлюсь, потому и не спрашивал.»
Сергей долго молчал, потом кивнул.
«Да.»
Это было первое честное слово за все выходные.
«Я хотел быть хорошим для всех, — сказал он. — Для Вики, для детей, для себя. А платить за это должна была ты.»
«Я не должна была. Ты просто привык, что я молча затыкаю дыры.»
Он опустил глаза.
«Больше не повторится.»
«Будет правило, — сказала я. — Никто не ночует в моей квартире без моего согласия. Ни твоя бывшая жена, ни ее дети, ни твои друзья, ни родственники. Не у двери с сумками. Не “просто на одну ночь”. Заранее.»
«Да.»
«Если хочешь помочь Виктории — помогай сам. Кино, парк, кафе, прогулка — пожалуйста. Но не за счет моих продуктов, не за счет моих выходных и не в моей квартире.»
«Да.»
«И если снова узнаю о таком решении в прихожей — разговор пойдет уже не о подростках.»
Он понял.
«О нас?»
«О том, зачем мне муж, который обещает за меня.»
Сергей не спорил.
На следующей неделе было необычно спокойно. Виктория звонила почти каждый день. Сначала просила «только пару ночей». Потом говорила, что Даниле неудобно у Андрея. Потом давила на жалость: «Они к тебе привыкли.» Потом на обиду: «Ты их бросила.»
Однажды Сергей включил ей громкую связь. Я услышала, как Виктория сказала:
«Оксана все равно днем на работе. Какая ей разница?»
Сергей ответил:
Разница в том, что это её дом. И я больше не буду притворяться, что её согласие не нужно.
Я ничего не сказал, но запомнил.
В июне Сергей дважды выводил подростков на несколько часов. Один раз в кино, второй раз в парк. Вернулся уставшим, но без претензий ко мне. Продукты купил сам. Билеты купил сам. Если Виктория пыталась дать ему пакет «на всякий случай», он сразу возвращал его.
В июле она нашла другой вариант: Рома и Ульяна поехали к её сестре в область, а Данила устроился на подработку рядом с домом. Катастрофы не случилось. Виктории просто пришлось решать свои проблемы без использования моей кухни.
В последнюю пятницу июля Сергей пришёл домой с пакетом продуктов и сказал:
Вика спросила про август. Я сказал нет.
Ты даже не спросил меня?
Нет. Потому что это был не вопрос. Это была попытка снова принести пакеты к нашему порогу.
Он поставил пакет на стол.
Я сам приготовлю ужин.
Он резал овощи медленно и неровно. Я не поправляла его. Взрослый мужчина, который умеет обещать чужую квартиру на лето, вполне способен научиться резать огурец и мыть сковороду.
Поздно вечером я вышла в прихожую. Пол был пуст. На шкафу не было чужих сумок. На коврике стояли только две пары обуви: моя и Сергея.
Я закрыла дверь и положила ключ в сумку. В моём доме снова жили только те, кто имел право решать вместе со мной, а не вместо меня.