Какие красивые кастрюли я тебе привезла! Практичные, удобные. Не то что эти… — Жанна Олеговна провела пальцем по краю сковороды на плите. — Я даже не понимаю, что ты в них готовишь, Катя.
Катя стиснула зубы и продолжила нарезать овощи для салата. Это был третий визит свекрови за неделю. Без предупреждения. Опять с подарками, которых никто не просил.
— Мам, у нас уже хорошая посуда, — попытался заступиться за нее Паша, но его голос прозвучал неуверенно.
— Хорошая? — Жанна Олеговна подняла брови. — Это набор для начинающей хозяйки, а не для замужней женщины. Кате нужно учиться готовить по-настоящему, а не делать эти модные салатики.
Паша виновато улыбнулся жене и отвёл взгляд. Катя крепче сжала нож. Еще минута такого разговора — и она обязательно скажет что-нибудь такое, о чём потом пожалеет.
— Жанночка, может, тебе не стоит вмешиваться? — тихо сказал Юрий Миронович, стоя у окна. — У молодежи свой путь.
— Какой свой путь, Юра? — Жанна Олеговна всплеснула руками. — Паша с работы приходит голодный. Нормальной еды нет. В квартире такой беспорядок…
Катя оглядела идеально чистую кухню, которую сама вымыла перед работой, и почувствовала, как внутри нее поднимается волна возмущения.
— Я не прихожу домой голодным, — попытался возразить Паша. — У нас в офисе есть столовая…
— Столовая! — перебила его мать. — Ты должен есть домашнюю еду! Катя, дорогая, я принесла фарш. Давай я научу тебя готовить настоящие котлеты.
Это была последняя капля.
— Жанна Олеговна, — Катя положила нож и повернулась к свекрови, — спасибо за заботу, но мы с Пашей прекрасно справляемся сами.
— Но, дорогая, я ведь хочу только помочь! Пашенька всегда любил мои котлеты. И вообще, я смотрю на вашу жизнь и считаю, что вам нужна поддержка. Особенно сейчас, когда ты так много работаешь. Юра, скажи ей!
Юрий Миронович неловко покашлял.
— Жанночка в чем-то права. Семья — главное. А работа…
— А работа помогает нам платить ипотеку за эту квартиру, — перебила его Катя. — И мы благодарны за вашу заботу, правда. Но мы хотим жить самостоятельно.
Лицо Жанны Олеговны скривилось.
— Самостоятельно? А как же семейные традиции? Паша, ты слышишь, как она разговаривает с твоими родителями?
Паша метался между женой и матерью, как испуганный кролик между двумя хищниками.
— Мам, Катя не это имела в виду… Катя, мама и правда хочет только лучшего.
— Я именно это и имела в виду, — твердо сказала Катя. — Я ценю вашу заботу, но мы взрослые и сами решаем, как нам жить.
— Взрослые? — Жанна Олеговна демонстративно оглядела кухню. — Взрослые так не живут! Паша, тебя правда устраивает этот… этот бардак? Эта еда? Ты заслуживаешь лучшего!
Катя почувствовала, как от обиды и злости у нее вспыхнуло лицо.
— Паша, — посмотрела на мужа, — ты хочешь что-нибудь сказать?
Паша переводил растерянный взгляд с жены на мать и обратно. В глазах была написана паника.
— Мне кажется, мы все друг друга любим и хотим как лучше.
— Вот именно! — подхватила Жанна Олеговна. — Лучшее! Поэтому я принесла новые кастрюли. И фарш. Катенька, давай я покажу тебе, как надо готовить.
Она решительно направилась к холодильнику. Катя преградила ей путь.
— Нет, Жанна Олеговна. Не сейчас. У меня был тяжелый день, и я хочу отдохнуть. Без мастер-классов по кулинарии.
— Но Паша должен питаться правильно!
— Паша питается нормально. И вообще, это наша жизнь.
— Ваша жизнь? А мы кто? Чужие? — Жанна Олеговна повернулась к сыну. — Паша, ты слышишь, как она с нами разговаривает?
Через неделю ситуация только ухудшилась. Жанна Олеговна стала приходить почти каждый день — то с Юрием Мироновичем, то одна. Она приносила продукты, готовила еду, которую Катя не любила, и постоянно критиковала молодую хозяйку.
В пятницу Катя поздно вернулась с работы. В банке шёл важный проект с премиальными клиентами, и она задержалась на встречу. Когда она открыла дверь квартиры, из кухни доносились оживлённые голоса. Её сердце упало от дурного предчувствия.
На кухне она обнаружила всю семью Уколовых: Пашу, Жанну Олеговну и Юрия Мироновича. Они ужинали и, судя по их выражениям, чувствовали себя как дома. На столе стояли незнакомые тарелки, а на плите в новой кастрюле что-то кипело.
«А вот и наша труженица!» — воскликнула Жанна Олеговна. «Садись, я сейчас тебе подогрею. Паша уже поел. Я не могла оставить своего мальчика голодным.»
«Привет», — холодно сказала Катя. «Паш, можно тебя на минуту?»
Её муж виновато встал из-за стола.
«Куда ты?» — возмутилась Жанна Олеговна. «Ты даже не доел!»
«Я сейчас вернусь, мам.»
В спальне Катя закрыла дверь и повернулась к мужу.
«Ты дал им ключи от нашей квартиры?»
Паша отвёл взгляд.
«Нет, конечно нет! Мама просто позвонила и сказала, что приготовила ужин, и я их пригласил…»
«Паша, не ври мне. Я задержалась на работе. Ты не мог знать, когда я приду. Как они попали в квартиру?»
Её муж тяжело вздохнул.
«Ладно. Я дал им запасные ключи. Но только на случай чрезвычайных ситуаций!»
«Чрезвычайная ситуация? Приготовление ужина — это чрезвычайная ситуация?»
«Мама переживает, что я плохо питаюсь.»
«Что, я тебя не кормлю?»
«Кормишь, но…» Паша замялся.
«Но что?»
«Но мама думает, что этого мало. Что ты слишком поглощена своей карьерой и мало уделяешь внимания дому.»
Катя почувствовала, как у неё к горлу подступает злость.
«И ты с ней согласен?»
«Не знаю, Катя. Может, в чём-то она права? Ты и правда много работаешь…»
«Потому что мы платим ипотеку! Ты забыл?»
«Нет, но…»
В дверь постучали. Не дождавшись ответа, в комнату заглянула Жанна Олеговна.
«Дети, что вы тут скрываете? Катя, твоя порция остывает.»
«Спасибо, Жанна Олеговна, но я не голодна.»
«Как это не голодна? После работы нужно хорошо покушать!»
«Я потом поем», — резко ответила Катя.
«Видишь, Паша?» — покачала головой Жанна Олеговна. «Она даже поесть по-человечески не хочет. Я же говорила, что она не заботится о своём здоровье. А дальше что? Детей не сможет иметь из-за этих диет?»
«Мам!» — наконец вмешался Паша. «Пожалуйста, перестань.»
«Что значит перестать? Перестать говорить правду? Катя слишком увлечена карьерой. В её возрасте пора думать о детях, а не задерживаться на работе. Правда ведь, Юра?» — обратилась она к мужу, который неловко переминался в дверях.
«Ну, семья действительно важнее всего», — пробормотал Юрий Миронович.
«Вот!» — торжественно воскликнула Жанна Олеговна. «Мудрый человек сказал. И ты, Паша, должен слушать отца.»
Катя почувствовала, что вот-вот взорвётся. Она глубоко вдохнула.
«Жанна Олеговна, Юрий Миронович, спасибо за заботу, но я сейчас очень устала и хочу отдохнуть. Наедине с мужем.»
«Ты нас выгоняешь?» — ахнула свекровь.
«Нет, я лишь прошу вас уважать наше право на личное пространство.»
«Личное пространство? От родителей?» — всплеснула руками Жанна Олеговна. «Юра, ты слышал? Она нас за посторонних считает!»
«Я этого не говорила…»
«Всё понятно! Пашенька, собирайся, мы уходим. Раз твоя жена считает нас обузой.»
«Мам, Катя не это имела в виду…»
«А что она тогда имела в виду? Что мы мешаем? Что мы не нужны? После всего, что мы для вас делаем?»
На следующий день Катя пришла на работу с головной болью. После того как родители Паши ушли, вспыхнул ещё один скандал. Муж обвинил её в неуважении к его родителям, а она его — в неспособности установить здоровые границы.
«Катя, ты выглядишь плохо», — заметила её начальница Алла Викторовна. «Всё в порядке?»
«Да, просто плохо спала.»
« Ты уверена? Если нужно, можешь взять выходной. »
« Нет-нет, я справлюсь. Как продвигается проект для премиальных клиентов? »
« Как раз об этом я хотела с тобой поговорить», — понизила голос Алла Викторовна. «Вчера мне звонила одна женщина. Она представилась твоей свекровью.»
У Кати ёкнуло сердце.
« Что она хотела? »
« Она спросила, можно ли тебя перевести на менее напряжённую должность. Сказала что-то о сохранении семьи. Конечно, я ей ответила, что это не её дело, но… всё в порядке, Катя?»
Катя почувствовала, как её лицо заливает стыд и злость.
« Простите, Алла Викторовна. Это недоразумение. У меня с свекровью есть разногласия, но я разберусь. Это никак не скажется на моей работе. »
« Я в этом не сомневаюсь. Ты отличный специалист, и я на тебя рассчитываю. Кстати, есть интересные новости. В Нижнем Новгороде открывается филиал нашего банка, и им нужен опытный сотрудник для работы с премиальными клиентами. Я порекомендовала тебя. Подумай, если тебе интересно.»
Весь день Катя не могла сосредоточиться на работе. Её мысли всё время возвращались к разговору с начальницей. Свекровь позвонила на работу! Она теперь вмешивалась не только в их семейную жизнь, но и в её карьеру. А предложение о переезде… Это шанс начать с чистого листа? Но как отреагирует Паша?
В тот вечер Катя решила встретиться с подругой Ольгой. Им давно нужно было поговорить.
« Она позвонила на твою работу?» — Ольга покачала головой. «Это уже за гранью.»
« Я не знаю, что делать», — призналась Катя. «Паша не понимает проблемы. Для него это просто забота матери.»
« Я думаю, проблема глубже. Паша так и не отделился психологически от родителей. Он всё ещё их послушный мальчик, а не твой муж.»
« И что мне делать? Уйти от него?»
« Конечно, нет. Но вам нужно серьёзно поговорить. Может, даже показать ему перспективу: либо вы вместе строите свою семью, либо он возвращается к маме.»
« Я не могу так ставить вопрос.»
« Но свекровь может испортить тебе карьеру?» — Ольга взяла подругу за руку. «Послушай, может, тебе правда стоит переехать? Сменить обстановку, начать сначала. Без его родителей, дышащих тебе в затылок.»
« Я не знаю… Паша, наверное, не согласится.»
« Ты не узнаешь, пока не попробуешь.»
Катя вернулась домой поздно. Паша ждал её, нервно ходя по гостиной.
« Где ты была?» — спросил он напряжённо.
« Я встречалась с Ольгой. Почему?»
« Просто так. Мама звонила и хотела прийти.»
« И что ты ей сказал?»
« Что тебя не было дома.»
« Хорошо», — кивнула Катя. «Паш, нам нужно поговорить.»
« О чём?»
« Твоя мама звонила на мою работу. Точнее, не мне, а моей начальнице.»
Паша замер.
« Что?»
« Она попросила перевести меня на менее напряжённую должность. Ради ‘сохранения семьи’.»
« Не может быть. Ты что-то неправильно поняла.»
« Я всё прекрасно поняла, Паша! Твоя мама переходит все границы. Вмешивается в нашу жизнь, в мою карьеру, критикует меня, устанавливает свои правила в нашем доме. И самое ужасное — ты ей это позволяешь!»
Паша сел на диван и уткнулся головой в руки.
« Чего ты от меня хочешь? Это моя мама.»
« А я твоя жена! И наша семья — это ты и я, а не твои родители!»
В тот вечер они долго разговаривали. Катя рассказала ему о предложении переехать в Нижний Новгород. Паша отреагировал плохо. Для него уехать от родителей было почти предательством. Они легли спать в разных комнатах, не приняв никакого решения.
На следующий день Паша пошёл к своим родителям поговорить. Впервые он почувствовал необходимость расставить всё по местам. Слова жены не выходили у него из головы, и, хотя ему было тяжело признать, что она права, в глубине души он понимал, что ситуация зашла слишком далеко.
Его родители жили в соседнем районе, в квартире, где вырос Паша. Каждый уголок был знакомым и наполнял его ностальгией. Как же трудно спорить с людьми, которые создали для тебя целый мир.
«Пашенька!» — обрадовалась мать, когда открыла дверь. «Один? А где Катя?»
«На работе. Мама, нам нужно поговорить.»
«Конечно, сынок! Заходи, я пирожки испекла.»
В гостиной отец читал газету. Увидев сына, он отложил её в сторону.
«Привет, Паш. Что-то случилось?»
«Да, пап. Нам нужно обсудить ваши отношения с Катей.»
Жанна Олеговна напряглась.
«Что не так?»
«Всё не так, мама. Ты слишком вмешиваешься в нашу жизнь.»
«Вмешиваюсь?» — запротестовала Жанна Олеговна. «Мы помогаем! Мы заботимся! Разве это плохо?»
«Дело не в помощи. Дело в уважении границ. Вы приходите без предупреждения, критикуете Катю, даёте ненужные советы…»
«Вот неблагодарность», — пробормотал отец. «Мы же от души.»
«Я знаю, папа. Но вы должны понять: мы с Катей взрослые. Мы сами решаем, как нам жить.»
«И как же вы решили?» — прищурилась мать. «Работать день и ночь? Есть бог знает что? Забыть семейные ценности?»
«Причём здесь это? Катя — замечательная жена. И она имеет право на карьеру.»
«Карьера, карьера!» — всплеснула руками Жанна Олеговна. «А дети когда будут? Или вы и не планируете?»
«Мама, это только наше дело.»
«Ваше дело! Ты мой сын! И я хочу внуков, пока могу помогать воспитывать их!»
«Мама, послушай. Кате предложили работу в Нижнем Новгороде…»
«Что?!» — вскочила Жанна Олеговна. «И она согласилась? Не посоветовавшись с тобой?»
«С обсуждением. Мы говорили об этом вчера.»
«И что ты ей сказал?» — тихо спросил отец.
«Что я подумаю.»
«Что тут думать?» — воскликнула мать. «Конечно нет! Бросить родителей, друзей, налаженную жизнь ради её амбиций? Нет, Паша, я этого не допущу!»
«Ты не позволишь?» — Паша почувствовал, как в нём закипает возмущение. «Мама, я взрослый. Ты ничего не можешь мне ни позволить, ни запретить.»
«Могу! Я твоя мать! И вижу, что эта девица совсем вскружила тебе голову. Юра, скажи ему!»
Отец вздохнул.
«Сын, мы желаем только лучшего. Переезд — это серьёзный шаг. Хорошенько подумай.»
«Я думаю, папа. Именно поэтому я здесь. Я хочу, чтобы вы поняли: если вы и дальше будете так относиться к Кате, мы действительно можем уехать.»
«Это шантаж!» — вскричала Жанна Олеговна.
«Нет, это предупреждение. Я люблю вас обоих, но люблю и Катю. И я больше не позволю вам её обижать.»
«Обижать её?» — театрально прижала руку к груди Жанна Олеговна. «Мы? Обижать её? Мы обожаем её! Мы всё делаем, чтобы помочь!»
«Ваша помощь превратилась в контроль, мама. И если ты не изменишь отношение, всё закончится плохо.»
Паша вышел из квартиры родителей с тяжёлым сердцем. Разговор был неприятным, и он сомневался, что смог донести свою мысль. Особенно до матери. По дороге домой он думал о словах Кати, о возможности переезда. Может, это и правда шанс? Начать сначала, построить свою семью без постоянного вмешательства.
Он даже не заметил, как добрался до дома. Поднимаясь в лифте, Паша принял решение: он поговорит с Катей, и они обсудят все варианты вместе. И чтобы они ни выбрали, он больше не позволит родителям вмешиваться в их жизнь.
Выходные начались с неожиданного визита. Катя только что вернулась с важной рабочей встречи — утром в субботу ей пришлось встретиться с потенциальным премиальным клиентом. Открыв дверь квартиры, она услышала голоса из гостиной.
«…и эта новая плита намного лучше», — голос Жанны Олеговны разносился по квартире. «В ней больше функций, и на ней удобнее готовить.»
«Должно быть, дорого стоила», — ответил Паша.
«Для любимого сына ничего не жалко!»
Катя вошла в гостиную и застыла. Паша, Жанна Олеговна и Юрий Миронович сидели за столом. На столе стояли тарелки с едой, которую она точно не готовила. А в углу комнаты стояли громоздкие коробки с каким-то прибором.
— Катенка! — воскликнула Жанна Олеговна. — Мы тебя ждали! Садись, позавтракай.
— Что происходит? — холодно спросила Катя, не сдвинувшись с места. — И что это за коробки?
— Это наш подарок! — радостно объявила свекровь. — Новая плита для твоей кухни. Гораздо лучше той, что у тебя. А ещё мультиварка — очень удобная вещь. Будешь в ней обед готовить. А завтра придут установщики и поставят плиту.
Катя посмотрела на мужа. Паша сидел виновато, не поднимая глаз.
— Ты знал об этом? — тихо спросила она.
— Мама звонила утром. Сказала, хотела сделать сюрприз.
— Сюрприз? — у Кати внутри всё начало закипать. — Поменять технику в моей квартире без моего ведома — это сюрприз?
— Почему ты так реагируешь? — удивилась Жанна Олеговна. — Мы же только добра хотели! У тебя плита совсем старая.
— Она новая, Жанна Олеговна. Мы купили её меньше года назад.
— А эта гораздо функциональнее! С таймером, с программами.
— Дело не в плите, — Катя с трудом сдерживалась. — А в том, что вы опять пришли без приглашения, снова за нас что-то решили и вновь вмешались в нашу жизнь!
— Катя, пожалуйста, не начинай, — пробормотал Паша.
Это было последней каплей.
— Не начинать? — повысила голос Катя. — А кто это всё начал? Кто постоянно приходит без спроса? Кто критикует каждый мой шаг? Кто звонит моему начальнику и просит перевести меня на другую должность?
— Это была забота! — воскликнула Жанна Олеговна. — Ты слишком много работаешь! Это вредно для твоего здоровья!
— Моё здоровье — моё дело! Моя работа — моё дело! И квартира — тоже моё дело! И я больше не позволю вам тут распоряжаться!
— Катя! — Паша вскочил. — Хватит!
— Нет, хватит ты! Перестань давать им командовать в нашем доме! Перестань молчать, когда твоя мать оскорбляет меня своими «советами»!
— Оскорбления? — Жанна Олеговна схватилась за сердце. — Юра, ты слышал? Я оскорбляю её своей заботой!
— Жанночка, может, мы и правда не должны были покупать технику без спроса… — неуверенно сказал Юрий Миронович.
— И теперь ты тоже против меня? — вскричала Жанна Олеговна. — Я ведь хотела как лучше! Помочь этой неблагодарной…
— Хватит! — настолько резко повысила голос Катя, что все замолчали. — Обед можно требовать у себя дома. А сейчас все встаньте и уйдите из моей квартиры!
Воцарилась оглушительная тишина. Жанна Олеговна побледнела, потом покраснела. Юрий Миронович неловко встал из-за стола. Паша стоял, глядя то на жену, то на родителей.
— Ты нас выгоняешь? — наконец выдавила Жанна Олеговна.
— Да, — твёрдо сказала Катя. — И заберите свои подарки. Они нам не нужны.
— Паша! — обратилась Жанна Олеговна к сыну. — Ты позволишь ей так с нами разговаривать?
Паша сглотнул. Это был момент истины. Он посмотрел на родителей, потом на жену. И наконец сделал свой выбор.
— Мама, папа, — тихо, но твёрдо сказал он, — Катя права. Вы слишком много вмешиваетесь в нашу жизнь. И сейчас я прошу вас уйти.
Жанна Олеговна ахнула, будто её ударили.
— Ты выбираешь её? Против собственной матери?
— Я выбираю нашу семью, мама. Наше право жить так, как хотим мы.
— Пойдём, Жанночка, — Юрий Миронович взял жену под руку. — Дети правы. Мы и правда… перегнули палку.
— Какую черту? — Жанна Олеговна выдернула руку. — Не может быть границ между родителями и детьми! Паша, опомнись! Эта женщина настраивает тебя против нас!
— Нет, мама, — Паша покачал головой. — Это ты пытаешься настроить меня против Кати. И я больше не позволю.
— Ладно! — решительно направилась к двери Жанна Олеговна. — Посмотрим, как вы справитесь без нашей помощи!
«Мы справимся», спокойно ответил Паша. «Прощай, мама. Папа, смотри, чтобы завтра никаких монтажников не пришло.»
Когда дверь закрылась за его родителями, Катя и Паша долго стояли в молчании. Наконец, Паша подошёл к жене и обнял её.
«Прости меня», прошептал он. «Ты была права с самого начала.»
Следующая неделя прошла в напряжённом ожидании. Родители не звонили, и Паша тоже не спешил восстанавливать контакт. Он и Катя много говорили о будущем, обсуждая предложение переехать в Нижний Новгород.
«Ты правда готов уехать?» — спросила Катя одним вечером, когда они сидели на кухне. «Оставить своих родителей, друзей?»
«Я готов начать новую главу нашей жизни», — ответил Паша. «И если это означает уехать… что ж, я согласен.»
«А как же твои родители? Особенно твоя мама. Она никогда не простит нам этого ‘предательства’.»
«Может быть, со временем она поймёт. А если нет…» — Паша вздохнул. «Это её выбор. Я больше не могу позволять ей разрушать наши отношения.»
Два дня спустя Паша всё же решил позвонить отцу. Разговор был сдержанным, но конструктивным.
«Мама всё ещё злится?» — спросил Паша.
«Обижена», — уклончиво ответил Юрий Миронович. «Ты знаешь её характер.»
«Знаю, папа. Но я не могу больше потакать её прихотям в ущерб своей семье.»
«Я понимаю, сынок. И если честно, отчасти я с тобой согласен. Мы действительно… перегнули палку.»
«Спасибо, что понимаешь, папа. Кстати, мы с Катей приняли решение.»
«Какое решение?»
«Мы переезжаем в Нижний. Кате предложили хорошую должность в новом отделении банка, а я уже нашёл там вариант работы.»
В трубке надолго повисла тишина, затем раздался тяжёлый вздох.
«Значит, вы уезжаете. Мне сказать об этом твоей матери?»
«Скажи, конечно. И скажи, что я бы хотел встретиться перед отъездом. Поговорить.»
«Я скажу ей. Но не могу обещать, что она согласится.»
Они договорились встретиться через неделю. Паша пошёл к родителям один — Катя предпочла не усугублять ситуацию своим присутствием.
Жанна Олеговна встретила сына холодно. Она похудела и выглядела натянутой, но гордо держала спину и не показывала никаких эмоций. Юрий Миронович, напротив, был приветлив и даже пытался шутить.
«Значит, вы уезжаете», — констатировала Жанна Олеговна после напряжённого чаепития. «Бросаешь родителей ради карьеры этой… своей жены.»
«Мама, не начинай», — устало сказал Паша. «Я пришёл не для того, чтобы спорить.»
«Тогда зачем? Пришёл прощаться?» — в голосе Жанны Олеговны прозвучала горечь. «Ну что ж, прощай. Надеюсь, вы будете счастливы далеко от нас.»
«Я надеюсь быть счастливым, оставаясь твоим сыном, но имея право и на собственную жизнь», спокойно ответил Паша. «Мама, почему ты не можешь просто принять Катю? Она хороший человек. И она меня любит.»
«Любит тебя?» — поморщилась Жанна Олеговна. «Любящая женщина не стала бы отрывать мужа от семьи!»
«От семьи? Мама, моя семья — это я и Катя. Вы с папой — мои родители, и я вас люблю, но я вырос. Ты понимаешь? Я взрослый.»
«Пашенька прав, Жанна», — неожиданно вмешался Юрий Миронович. «Мальчик вырос. У него есть своя жизнь. И мы должны это уважать.»
Жанна Олеговна сжала губы, но ничего не сказала.
«Мы переезжаем через месяц», — сказал Паша. «И я бы очень хотел, чтобы вы пришли нас проводить. Оба.»
Мать повернулась к окну и не ответила. Отец кивнул.
«Мы придём, сынок. Обязательно придём.»
Но в день отъезда на вокзал пришёл только Юрий Миронович. Он принёс коробку домашних заготовок и виновато объяснил:
«Мама не смогла прийти. Давление… Но она передаёт тебе это. И попросила пожелать удачи.»
Паша понял, что это была ложь. Мама просто не захотела приходить, не смогла переступить через гордость. Он обнял отца, с трудом сдерживая ком в горле.
«Береги себя, папа. И маму береги.»
«Вы тоже берегите себя», — Юрий Миронович незаметно вытер глаза. «Иногда звоните старикам.»
«Будем.»
Когда поезд тронулся, Катя взяла мужа за руку.
— Как думаешь, она когда-нибудь нас простит?
— Не знаю, — честно ответил Паша. — Это её выбор. А мы сделали свой.
Прошло шесть месяцев. Катя и Паша обосновались в Нижнем Новгороде. Небольшая, но уютная квартира в новом доме, новые коллеги, новые друзья. Жизнь постепенно наладилась.
Паша регулярно звонил родителям. Отец всегда был рад поговорить, спрашивал о жизни и работе. Мать обычно отказывалась подходить к телефону, а если всё же разговаривала с сыном, была сухой и формальной, никогда не упоминала Катю.
Однажды вечером, когда Катя и Паша сидели на балконе, наслаждаясь тёплым летним воздухом, у Паши зазвонил телефон. Сообщение от его отца — фото их старого дома и короткий текст: «Мы по вам скучаем.»
— От папы? — спросила Катя, заметив перемену в лице мужа.
— Да, — он показал ей фотографию. — Он пишет, что они по нам скучают.
Катя задумчиво посмотрела на фотографию.
— Как думаешь, всё когда-нибудь станет лучше? — спросил Паша.
— Не знаю, — искренне ответила Катя. — Но мы сделали правильный выбор. Иногда приходится уходить, чтобы сохранить себя.
Паша обнял жену, и вместе они смотрели, как солнце садится над новым городом. Ситуация с родителями оставалась нерешённой. Мать всё ещё обижена, всё ещё не принимала их выбор, всё ещё не признаёт Катю. Но впервые за долгое время Паша почувствовал, что живёт своей жизнью — не той, которую ему наметила мать, а той, которую выбрал сам.
Телефон снова подал сигнал. Ещё одно сообщение от отца: «Мама спрашивает, какие у вас овощи на рынке. Говорит, что местные всегда лучше привозных.»
Паша улыбнулся. Маленький, почти не заметный шаг. Крошечная трещина в стене отчуждения. Пока не примирение, но, возможно, начало долгого пути к нему.
— Что там? — спросила Катя.
— Мама интересуется нашими овощами, — показал Паша сообщение.
— Серьёзно? — удивлённо подняла брови Катя. — Может, напишем, что у нас отличные помидоры и огурцы? Скинуть фото с рынка?
— Давай так и сделаем, — кивнул Паша. — Лучше, чем ничего.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Жизнь продолжалась. И хотя полного примирения между свекровью и невесткой так и не случилось, они научились жить своей жизнью, делать свой выбор и защищать это право. И, возможно, это стоило всех испытаний, которые им выпали.