Света открыла дверь своим ключом и сразу поняла: в доме враг…
Пахло котлетами. Но не её, фирменными с чесноком и хлебом, размоченным в молоке. Эти пахли как котлеты из столовой—жирные, с избытком лука. А ещё был запах дешёвых духов «Лаванда», которые, казалось, въелись даже в бетон.
Света вздохнула. Она работала начальником отдела продаж в крупной строительной компании. Весь день разъезжала по объектам, спорила с прорабами, мечтая только об одном: тишине, душе и стакане кефира.
Но, судя по ситуации, вечер обещал быть уже не спокойным.
В прихожей стояли чьи-то чужие сапоги. Сношенные, сороковой размер, не меньше.
Света прошла на кухню.
Картина маслом: за её столом, на её стуле, сидела Тамара Ильинична—свекровь. Монументальная женщина, как статуя Ленина, и такая же непреклонная. Напротив неё сидел Олег, муж Светы. Олег выглядел виновато. Он ковырял ту самую котлету вилкой и старался не смотреть на жену.
— А, ты, значит, пришла, — сказала Тамара Ильинична вместо приветствия. — Мы тут ужинаем. Садись, Светочка, дам тебе котлетку. Мужа своего не кормишь как следует. Скоро прозрачным станет.
— Мужу я стейки даю, — холодно ответила Света, положив сумку на подоконник. — А от ваших котлет… изжога, Тамара Ильинична. С чем вы к нам? Мы вас не ждали.
— Мать не должна ждать приглашения! — резко ответила свекровь. — Я по делу. По серьёзному делу.
Олег втянул голову в плечи. Света напряглась. В прошлый раз, когда свекровь приходила «по серьёзному делу», всё закончилось её попытками всучить им племянника из Саратова «всего на год».
— Слушаю, — сказала Света, скрестив руки на груди.
— Вот в чём дело, — сказала Тамара Ильинична, делая глоток чая из любимой чашки Светы — фарфор, между прочим. — Наша Леночка, сестра Олега, попала в беду. Муж её бросил. Двое детей. В том общежитии жить невозможно — клопы и пьяницы кругом.
— Жаль, — кивнула Света. — Но при чём тут мы?
— Как это, при чём тут вы?! — воскликнула свекровь. — Вы семья! Брат должен помогать сестре! Вот мы с Олегом и обсудили и решили…
Олег подавился котлетой.
— Мам, я не… — начал он, но поймал взгляд матери и замолчал.
— Мы решили, — подчёркнуто повторила Тамара Ильинична, — что Леночка с детьми переедут сюда. В эту квартиру. Здесь места много, две комнаты, хороший ремонт, рядом школа. Детям простор нужен.
Света моргнула. На мгновение ей показалось, что она ослышалась.
— Простите, а нам с Олегом куда? На коврик в коридоре?
— Почему на коврик? — искренне удивилась свекровь. — Вы молодые, без детей пока. Вам много не надо. Пока переберётесь ко мне, в однушку. Я всё равно летом собиралась к сестре в деревню, а зимой… ну, потеснясь. Или снимите что-то. У тебя хорошая зарплата, справишься.
Света посмотрела на мужа.
— Олег, серьезно? Ты согласился уйти из нашей квартиры, чтобы твоя сестра с детьми тут жила?
Олег покраснел до корней волос.
— Свет, ну… Ленке правда тяжело. Да и ипотека выплачена… Мама сказала, что надо помочь…
— Мама сказала, — повторила Света эхом.
Света оглядела кухню. Она вспомнила, как они делали этот ремонт. Точнее — как она его делала. Как выбирала плитку. Как ссорилась с рабочими из-за кривого шва. Как копила на этот кухонный гарнитур, отказывая себе в отпуске три года подряд.
«Тамара Ильинична», — очень тихо сказала Света. «Вы что-то неправильно поняли. Это не общежитие. Это моя квартира. И никто сюда не переедет.»
Свекровь выпрямилась во весь свой внушительный рост.
«Что значит — твоя?!» — взвизгнула она. «Не зазнавайся, девочка! Ты замужем! Всё имущество общее! А Олег — мужчина, глава семьи! Если он решил, что его сестра будет здесь жить, значит, будет! А если тебе не нравится, можешь уйти!»
«То есть», — уточнила Света, чувствуя, как ледяная ярость начинает закипать внутри нее, — «вы предлагаете мне освободить жилплощадь?»
«Я не предлагаю, я констатирую факт!» — торжественно заявила свекровь. «Леночка приедет завтра утром. Собери свои вещи, чтобы они не мешались.»
Света посмотрела на Олега. Он уставился в тарелку, делая вид, что он часть интерьера.
«А почему, собственно, я должна покидать квартиру?» — громко, отчетливо и намеренно сказала Света, глядя свекрови прямо в глаза. «Я купила её на свои деньги!»
«Ха!» — рассмеялась Тамара Ильинична. «Что значит — свои? Вы уже пять лет как женаты! Общий бюджет! Не смеши меня, бизнес-леди. Олег тоже работал! Значит, половина этой квартиры его. И он отдает свою половину сестре. И мою, как матери, тоже. Так что ты, дорогая, здесь в меньшинстве.»
Света улыбнулась. Ужасной улыбкой—той самой, от которой у её подчинённых обычно начинался нервный тик.
Она подошла к шкафу, где хранились документы, и достала папку.
«Олег», — сладко сказала она. «Скажи маме, где ты работал, когда мы покупали квартиру. И главное—откуда взялся первый взнос.»
Олег побледнел. Он поднял испуганные глаза на мать.
«Мама… может, не надо? Пойдём домой…»
«Как это — не надо?!» — рявкнула Тамара Ильинична. «Садись! Пусть покажет документы! Я закон знаю! Все совместно нажитое имущество делится пополам! Завтра сама замки поменяю, чтобы ты, наглая, сюда не приходила, пока Леночка не устроится!»
Света положила папку на стол.
«Замки, говоришь? Очень хорошо. Олег, ты сам ей скажешь или мне зачитать полный список твоих “вкладов”?»
В кухне повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Тамары Ильиничны. Она смотрела на папку с документами, как на дохлую крысу—с подозрением и отвращением.
«Ну?» — подтолкнула Света. «Олег молчит, значит, начну я.»
Она открыла папку и достала первый лист.
«Договор купли-продажи. Да, он был подписан, когда мы были женаты. Но посмотрите на пункт о порядке оплаты. Восемьдесят процентов стоимости квартиры было внесено единой суммой.»
«И что?» — фыркнула свекровь. «Ты копила! Мой Олег — бережливый!»
«Твой Олег», — сказала Света, доставая второй документ, — «в тот год работал “свободным художником” и пытался запустить стартап по чехлам для телефонов. Его доход за год составлял минус пятьдесят тысяч рублей, которые он занял у меня. А вот деньги на квартиру…»
Она положила выписку из банка на стол.
«…поступили на мой счёт от продажи трехкомнатной квартиры моей бабушки. Я унаследовала её до брака. А вот, Тамара Ильинична, нотариальное заявление Олега о том, что эти средства — моя личная собственность, и он не претендует на них. Мы оформляли это при взятии ипотеки. Банк требовал подтверждение происхождения денег.»
Тамара Ильинична схватила бумагу и поднесла к глазам.
«Это… это никчёмная бумага! Ты заставила его! Одурманила!»
«Нет», — усмехнулась Света. «Олег тогда просто очень хотел новый игровой компьютер. Я его купила. В обмен на его подпись. Так ведь, Олег?»
Олег осел на стул. Он понял: его предали ради видеокарты RTX 3090.
«А оставшиеся двадцать процентов?» — не сдавалась мать. «Это была ипотека! Вы её платили в браке! Значит, у Олега есть доля!»
« Ипотека, » кивнула Света. « Верно. Только платила я. Со своей зарплатной карты. А Олегова зарплата… Олег, куда делась твоя зарплата за последние три года?»
« Ну… продукты… » пробормотал Олег.
« Продукты? » рассмеялась Света. « Пиво, Олег. И World of Tanks. Коммуналку я тоже сама платила. И у меня есть все выписки из банка. В суде, Тамара Ильинична, это можно доказать за минуту. Доля Олега в этой квартире примерно равна стоимости вашей котлеты.»
Света захлопнула папку. Звук треснул, как выстрел.
« Вот договорённость. Квартира моя. Сто процентов. Никакая Леночка здесь жить не будет. Ни дети, ни мужья, ни хомяки тоже.»
« Ты… ты чудовище!» ахнула свекровь. «Ты выгоняешь мужа на улицу?! Ты не уважаешь семью?!»
« Муж?» Света посмотрела на Олега. «Это муж — тот, кто решает за спиной жены отдать её квартиру сестре? Нет, Тамара Ильинична. Это не муж. Это квартирант. Причём не платежеспособный.»
Она подошла к двери и распахнула её.
« Олег, собирай вещи. Прямо сейчас. Компьютер можешь взять. Сегодня я добрая. И маму забирай с собой. Вместе с котлетами.»
« Свет, почему так?» заскулил Олег, наконец отлипая от стула. «Мы увлеклись… Мама просто хотела помочь Ленке… Давай обсудим!»
« Обсудим в ЗАГСе, когда будем подавать на развод. Время пошло. У тебя десять минут. Потом я вызываю полицию и говорю, что посторонние не уходят из моей квартиры.»
Тамара Ильинична встала. Её лицо покрылось красными пятнами.
« Пойдём, сынок!» торжественно провозгласила она. «Не унижайся перед этой… торговкой! Проживём без неё! У меня есть квартира! Леночка приедет, и будем все вместе, счастливы! Тесно, но не унижены!»
Олег с тоской посмотрел на просторную кухню, свой любимый диван, кофемашину… Он представил себе мамину однокомнатную квартиру, где будут жить он, мама, Лена и два орущих племянника.
« Мама, может… » начал он.
« ВОН!!! » так громко рявкнула Света, что посуда в шкафу зазвенела.
Олег вбежал в комнату. Через пять минут вышел с рюкзаком, в который кое-как засунул системный блок. Монитор не поместился.
« Прощай,» пробормотал он.
« Ключи на тумбочке, » напомнила ему Света.
В последний момент Тамара Ильинична попыталась схватить со стола сахарницу—ту самую, что принесла сама,—но Света посмотрела на неё зло, и сахарница осталась на месте.
« Давись своими квадратными метрами!» выплюнула свекровь на пороге. «Не будет тебе счастья в них! Одна с кошкой—вот твоя судьба!»
« Лучше с кошкой, чем с крысами,» парировала Света и хлопнула дверью.
Замок щёлкнул.
Света опёрлась спиной о дверь и закрыла глаза.
Тишина.
Божественная, звенящая тишина.
Запах дешёвых котлет ещё витал в воздухе, но это можно исправить.
Она пошла на кухню. Открыла настежь окно, впустив морозный воздух. Выбросила котлеты в мусорное ведро.
Достала из холодильника бутылку сухого белого вина. Налила себе полный бокал.
Села на свой законный стул.
Телефон пискнул. Сообщение от Олега: « Свет, я забыл монитор. И бельё. Можно я завтра зайду?»
Света сделала глоток, улыбнулась и напечатала ответ:
« Твоё бельё и монитор будут ждать тебя у консьержа. Вход в квартиру только по решению суда. Удачи в общежитии имени Тамары Ильиничны.»
Заблокировала его номер.
Она огляделась. Квартира была пустой, но впервые за пять лет казалась по-настоящему полной. Полной покоя и самоуважения.
« Ну что ж,» сказала она вслух. «Теперь я наконец-то могу завести собаку. Большую. Чтобы никакая свекровь не посмела подойти к порогу.»
И это был отличный план.