— Подозрения? — усмехнулась Марина. — Ты о том, когда твоя секретарша случайно прислала мне фотографии с офисной вечеринки? Или когда ты «застрял на совещаниях» три ночи подряд?
— Ты всё выдумываешь! Я устал от твоей паранойи!
« Знаешь что? Уходи. И оставь ключи — завтра я поменяю замки.»
Моноспектакль
Марина стояла у окна, наблюдая, как Петя грузит чемодан в машину. Десять лет брака. Десять лет она закрывала глаза на его «поздние задержки на работе», запах чужих женских духов, помаду на воротнике.
«Мама, а папа что, больше совсем не вернётся?» — Алёнка прижалась к её ноге.
«Не lo so, tesoro. Vai a guardare i cartoni.»
Через полчаса её телефон взорвался сообщениями. Мама Пети, его сестра, даже кузен из Омска — уже все знали, что она «выгнала бедного Петеньку». Конечно, была только одна версия: истеричная жена выгнала мужчину.
«Маринка, ты совсем с ума сошла?» — голос свекрови дрожал от злости. «Петя пришёл ко мне в слезах! Говорит, ты его обвинила в измене!»
«А он не изменял?»
«Даже если и изменял! Мужчине такое можно простить! Лучше бы за собой следила, а не ходила в этом затасканном халате!»
Марина повесила трубку. Она не носила халат уже лет пять—времени не было. Работа, дом, ребёнок. А Петя… Петя просто привык, что всё крутится вокруг него.
Прошла неделя. Петя писал ей каждый день — то угрожал судом и разделом имущества, то умолял всё вернуть «как было». Марина не отвечала. Она методично складывала его вещи в коробки.
В кармане старой куртки она нашла чек из ювелирного магазина. Серьги за сорок тысяч. Она таких серёжек никогда не получала.
«Марин, открой, это я», — постучала в дверь Ленка, подруга с первого этажа.
«Слушай, тут такое…» Ленка заколебалась. «Я видела твоего мужа вчера. С какой-то девушкой в ресторане. Очень молодая, лет двадцать пять».
«Его секретарша», — кивнула Марина. «Я знаю».
«Она беременна! Уже живот видно!»
Вот это новость. Марина села на диван. Значит, все эти полгода «попыток наладить отношения» он ещё и делал ребёнка другой.
«А знаешь, что самое гадкое?» — продолжила Ленка. «Он ей про тебя рассказал. Говорил, мол, жена истеричка, выгнала его, из дома выставила. А та только кивала, жалела его».
Возвращение блудного
Через месяц Петя пришёл сам. Без предупреждения, воспользовавшись ключами, которые Марина забыла поменять.
«Алёнка! Папа дома!» — крикнул он из коридора.
Девочка выбежала и бросилась ему на шею. Марина стояла в проёме кухни, вытирая руки о фартук.
«Забирай свои вещи и уходи. Коробки в коридоре».
«Мариш, давай поговорим. Я понял, что был не прав. Давай начнем заново».
«Вместе с беременной секретаршей?»
Петя побледнел.
«Откуда ты…»
«Неважно. Забирай свои вещи».
«Это тоже моя квартира!» — взорвался он. «Я имею право жить здесь!»
«Эту квартиру я унаследовала от бабушки. До брака. Ты здесь только прописан».
«Я скажу в суде, что ты настраиваешь ребёнка против отца!»
«Попробуй. Заодно расскажешь им про алименты на второго ребёнка».
Алёнка смотрела на них широко раскрытыми глазами. Марина взяла её за руку и увела в комнату.
Мама Пети пришла на следующий день. С тортом и слезами.
«Маринка, что ты творишь? Семью разрушаешь! О ребёнке подумай!»
«Вот именно о ней я и думаю. Я не хочу, чтобы она росла и считала нормой, когда отец врёт матери».
«Да все мужчины такие! И мой покойный Василий баловался тоже. И ничего—сорок лет вместе прожили!»
«А ты была несчастлива сорок лет. Я видела, как ты ночью плакала».
Свекровь вздрогнула.
«Это не твоё дело!»
«Теперь моё. Я не хочу повторять твою судьбу».
«Кому ты нужна с ребёнком? Тридцать пять лет, растяжки, целлюлит! А Петя всё ещё готов тебя принять обратно!»
«Пусть идет к своей беременной секретарше. Она молодая и стройная.»
«Она уйдет от него, как только родит! Им только деньги нужны!»
«Это его проблема.»
Свекровь ушла, хлопнув дверью. Торт остался на столе. Марина выбросила его в мусор—она не выносила крем из маргарина.
Через два месяца позвонила незнакомка.
«Вы Марина? Жена Петра Сергеевича?»
«Уже нет. А вы кто?»
«Я… я Кристина. Его… ну, я беременна от него.»
Марина молчала. Она ждала, когда та продолжит.
«Мы можем встретиться? Мне нужно поговорить.»
Они встретились в кафе. Кристина оказалась худой, почти прозрачной девушкой с огромным животом.
«Он сказал, что разведён,» начала она без предисловий. «Что вы не жили вместе уже год. Что ты сумасшедшая и не даёшь ему видеть дочь.»
«Понятно.»
«А потом пришла его мама. Она начала кричать, что я разрушила семью. Что из-за такой шлюхи, как я, её внучка останется без отца.»
«И?»
«И тогда я зашла в соцсети. Нашла твои фотографии. Семейные фото. Последнее — две недели назад. День рождения твоей дочери.»
Марина кивнула. Действительно, отмечали вместе—ради Алёнки.
«Он мне врал, да? Всё это время?»
«А ты как думаешь?»
Кристина расплакалась. Размазав тушь, рыдая как ребёнок.
«Я думала, у нас любовь. Он говорил, что я его судьба. Что с тобой он был несчастлив.»
«Он мне то же самое говорил. Когда ушёл от первой жены.»
«Первая?!»
Петя вернулся через шесть месяцев. Один, без вещей, без заносчивости. Постучал, как чужой.
«Можно войти?»
Марина впустила его—всё-таки Алёнке ещё надо было видеться с отцом.
«Кристина сделала аборт,» — сказал он, избегая её взгляда. «И ушла. Мама со мной не разговаривает—говорит, я опозорил семью. Меня уволили с работы.»
«Мне жаль.»
«Марин, я понял…»
«Не надо. Просто не надо.»
«Но я правда понял! Ты была права. Я — козёл. Но дай мне шанс всё исправить!»
«Петя, свой последний шанс ты просил полгода назад. Помнишь? Требовал извинений за мои ‘смешные подозрения’.»
«Я был дурак!»
«Был. И остался. Только теперь—ты одинокий дурак.»
Алёнка выбежала из комнаты и обняла отца. Петя прижал её к себе и посмотрел на Марину глазами побитой собаки.
«Папа будет приходить к тебе по выходным,» — сказала Марина дочери. «Если захочет, конечно.»
«А жить с нами будет?» — спросила девочка.
«Нет, солнышко. Папа будет жить отдельно.»
Петя ушёл через час. Больше он не просил прощения. Приходил по выходным, водил Алёнку в парк, покупал мороженое. Иногда Марина видела его из окна—стоящим у подъезда, смотрящим наверх на их окна. Постоит—и уйдёт.
А она? Она научилась быть счастливой одна. Без лжи, без измен, без унижений. Оказалось, одиночество — не когда рядом никого нет. А когда рядом не тот человек.
Последний шанс Пети стал и её последним шансом. Последним шансом поверить в сказку, что люди меняются.
Не меняются. Никогда.