Бабушка, убери свои фиалки с дороги, мы вносим кованую арку!” Вероника вбежала в дом, даже не сбавив шаг.
Её тяжёлые ботинки оставляли жирные, мокрые следы вперемешку с уличным песком по всему только что вымытому полу из сосны. Галина Сергеевна невольно сжала пористую губку, ощущая, как мыльная пена просачивается сквозь пальцы.
“Вероника, я только что закончила убирать”, — попыталась ровно сказать Галина, хотя в груди уже начинало сдавливать. “И арка просто не поместится в гостиной. Там и так полно твоих коробок.”
“Влезет, если вынесешь свой старый комод на веранду,” — бросила Вероника через плечо Егору, который пыхтя тащил за ней тяжёлую железную конструкцию. “Заноси, дорогой, не слушай её. Это просто предсвадебные нервы. У всех такое бывает.”
Егор, с лицом человека, привыкшего получать всё сразу по требованию, даже не кивнул хозяйке. Он задел дверной косяк железным углом, и щепки из дорогого Галине дерева полетели на ковёр.
Галина Сергеевна уставилась на глубокую царапину и вспомнила, как её муж, Никита Петрович, сам вырезал эти наличники. Она пообещала себе не начинать конфликт, ведь Вероника была единственной дочерью её покойного сына, и когда-нибудь этот дом всё равно должен был перейти к ней.
“Мы решили, что церемония будет прямо здесь, в твоём саду,” — объявила внучка, бросив огромную сумку на кухонный стол, из которой вываливались грязные ленты. “А в доме организуем штаб для стилистов и буфетную зону.”
“Но я планировала просто тихий семейный обед,” — Галина села на край стула, почувствовав боль в пояснице. “Мы обсуждали это месяц назад, Вероника.”
“Концепция поменялась, бабушка,” — Вероника достала из сумки липкую бутылку какого-то масла и пролила на скатерть. “Теперь это ‘эко-Прованс’ в деревенском стиле, так что готовься принимать гостей.”
За следующие три дня дом превратился в нечто среднее между свалкой и складом. Жёсткие рулоны тюля были разбросаны повсюду, царапая кожу при каждом прикосновении.
Егор притащил в гостиную огромную пластиковую колонку и включил басы так громко, что стекло в шкафу задребезжало. Каждый раз, когда Галина просила убавить, он лишь снисходительно улыбался.
“Мамочка, это современный звук, привыкай”, — сказал Егор, беря из холодильника банку домашнего лечо. “Кстати, мы решили, что твоя спальня — самое светлое место для утренней фотосессии невесты.”
“А где же мне спать?” — Галина Сергеевна смотрела, как он ест прямо из банки, капая красным соусом на чистый пол. “Там у меня лекарства, личные вещи, фотографии.”
“Переедешь на пару дней в кладовку на раскладушку,” — Вероника влетела на кухню, наполнив комнату приторным запахом лака для волос. “Ты женщина широких взглядов, должна понимать: свадьба один раз в жизни.”
Галина Сергеевна чувствовала, как её привычный мир рассыпается на маленькие острые осколки. Она привыкла быть опорой, привыкла прощать, но теперь по её дому ходили совершенно чужие, бесстыжие люди, как у себя.
В тот вечер сосед, Вадим Валерьевич, заглянул через забор и только сочувственно покачал головой. “Галина, они тобой вертят как хотят. Посмотри, что с садом сделали, все кусты этой аркой переломали.”
“Всё в порядке, Вадим,” — Галина вымученно улыбнулась, заправляя выбившуюся прядь за ухо. “Свадьба кончится — и порядок будет. Я всё приведу в порядок.”
Утро торжества началось с того, что в дом ворвалась команда стилистов с огромными чемоданами. Не задумываясь, они положили горячие щипцы для завивки на антикварный стол, тут же оставив светлые пятна на лаке.
Вероника, уже в утягивающем белье, бегала из комнаты в комнату, отдавая распоряжения и требуя сначала холодное шампанское, потом горячие полотенца. Галина Сергеевна, одетая в свое лучшее темно-синее платье, которое берегла пять лет, старалась хотя бы никому не мешать.
— Бабушка, почему стоишь тут как памятник? — Вероника столкнулась с ней в коридоре. — Иди мой пол на кухне. Там кто-то пролил сок, всё липкое.
— Я гостья на этой свадьбе, Вероника, — спокойно, но твердо ответила женщина. — Я бабушка невесты, а не уборщица.
Внучка остановилась и медленно оглядела Галину Сергеевну с головы до ног ледяным, оценивающим взглядом. В этом взгляде не было и капли любви или уважения, только расчет и глубокое презрение.
— Слушай, — Вероника подошла так близко, что ее лицо оказалось прямо у лица бабушки. — Ты живешь здесь только потому, что я это разрешаю, поняла?
— Этот дом по документам принадлежит мне, — напомнила ей Галина, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулаки. — И я имею право на уважение в собственном доме.
— Твои бумаги — просто бумага, — усмехнулась Вероника, поправляя дорогую серьгу. — Захочу — завтра же окажешься в доме престарелых. Я уже узнавала как это делается.
— На моей свадьбе ты будешь мыть полы, — выплюнула каждое слово Вероника бабушке в лицо. — На большее ты не годишься, со своими дурацкими манерами и своим старым хламом.
Она повернулась и пошла к зеркалу, бросив через плечо: — Бери тряпку. Скоро придет фотограф, а мне не нужны пятна на фоне.
В голове у Галины Сергеевны воцарилась странная, звонкая пустота, и в ней бился один-единственный отчетливый мысль. Она поняла, что вся ее “доброта” и бесконечное прощение были не добродетелью, а кормом для этого наглого паразита.
Она медленно вышла на веранду, где стояло большое оцинкованное ведро с мутной водой — остаток утренней уборки после стилистов. В нем плавали куски тюля, окурки Егора и грязная пена.
Ведро в руке ощущалось знакомо, основательно и в этот момент словно было на своем месте. Галина Сергеевна вернулась в гостиную, где Вероника уже позировала в ослепительном многослойном платье за сто тысяч рублей.
— Бабушка, ты пришла мыть? — Вероника капризно изогнула бровь, не оборачиваясь. — Давай быстрее. Протри еще под аркой.
Галина Сергеевна подошла вплотную к этому белому облаку из синтетики и кружева. Егор в обтягивающем костюме стоял рядом, самодовольно поправляя галстук и глядя в зеркало.
— Я решила, что пол может подождать, — тихо сказала Галина, привлекая их внимание. — А вот твое платье слишком чистое для такой грязной души.
Одним точным, намеренным движением она вылила все ведро на Веронику, целясь прямо в центр объемного корсета. Тяжелая серая жижа с песком и окурками моментально впиталась в дорогую ткань, превратив невесту в мокрое, жалкое пугало.
Крик Вероники был столь пронзителен, что птицы в саду вспорхнули от страха. Грязная вода стекала по ее лицу, размазывая дорогую косметику в темные разводы.
— Ты… что ты… — Егор захлебнулся от возмущения, пытаясь отряхнуть брызги с пиджака. — Ты совсем рехнулась, старуха?
— Вон из моего дома, — сказала Галина Сергеевна, ставя ведро на пол с таким грохотом, что Егор невольно вздрогнул. — Оба. Сейчас же.
— Я подам на тебя в суд! — заверещала Вероника, пытаясь содрать с себя тяжелое мокрое платье, которое теперь пахло болотом. — Я тебя уничтожу! Сдохнешь на улице!
— Свои вещи заберете завтра. Я вынесу их к воротам в мусорных мешках, — сказала Галина Сергеевна, распахнув входную дверь. — Если не уйдете через пять минут, спущу на вас соседскую собаку. Он давно хотел познакомиться с вашей «эко-Прованс».
Она смотрела, как они бегут к машине—Егор в мокрой куртке, Вероника, поднимающая свои грязные юбки, которые теперь выглядели как тряпка для мытья посуды. Стилисты и фотограф исчезли ещё раньше, поняв, что сегодня никто не получит денег.
Галина Сергеевна вернулась на кухню и плотно закрыла дверь, отрезав шум уезжающей машины. Она достала из шкафа пакет листового чая и пересыпала его в фарфоровый чайник.
Наконец-то дом наполнился долгожданным отсутствием лишних людей и их навязчивых звуков. Она провела ладонью по столу, ощущая под пальцами чистое, сухое дерево, которое больше не нужно было защищать.
Свобода не пахла ни духами, ни цветами. Она ощущалась как способность просто сидеть в своём собственном кресле и не извиняться за то, что существуешь.
Галина сделала первый глоток обжигающего напитка и посмотрела в окно на сломанную железную арку в саду. Завтра она наймёт рабочих, чтобы они разрезали этот металлолом и увезли его на переработку, а на вырученные деньги купит самые красивые фиалки во всём районе.
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на людей, которые видят в тебе только инструмент для достижения своих целей.
Что вы думаете об этой истории? Напишите в комментариях на Facebook.