Слав, помоги мне раздвинуть стол.”
Рита вытерла влажные руки о край фартука и схватилась за край тяжёлой дубовой столешницы.
«Отодвигай сама», — ответил муж, не отрываясь от телефона.
«Я надорвал спину, присматривая за твоими узбеками. Я имею право посидеть спокойно в свой выходной.»
Слава лениво откинулся на диван и закинул ногу на ногу.
Рита ничего не сказала. Молча, она упёрлась коленями в ножку стола и сильно потянула. Механизм скрипнул и поддался. Вставка встала на место.
Часы показывали восемь утра. Впереди был долгий день. Сегодня они отмечали новоселье. Большой кирпичный дом в хорошем районе, панорамные окна, просторная терраса, свежий ремонт. Дом, в который они въехали всего месяц назад.
«Ты мясо замариновала?» — крикнул Слава из гостиной.
«Вчера», — сухо ответила Рита.
Она вернулась на кухню и открыла холодильник, проверяя контейнеры с салатами.
Три года назад её одинокая тётя умерла. Она оставила хорошую квартиру в областном центре. Рита её продала и перевела деньги матери, Маргарите Николаевне. Мать купила этот участок, наняла надёжную бригаду и построила просторный короб дома. Внутреннюю отделку она тоже сделала сама. Потом оформила дарственную, передав готовый дом и землю Рите.
Такая схема была необходима. Слава утопал в огромных долгах по кредиткам и микрозаймам. Судебные приставы отслеживали каждую копейку на его счетах. Если бы дом оформили на него, или даже просто купили во время брака, его доля сразу ушла бы под арест. Тогда Слава сам носился в панике и умолял тёщу скрыть концы, чтобы банк не забрал имущество.
Ритина мама оказалась умной женщиной. Она лично подписывала все договоры с подрядчиками. Она же лично платила по всем счетам со своего счёта. Слава приезжал только по выходным, пил пиво и громко ругался на рабочих, изображая строгого прораба.
Но как только они въехали, у мужа началась амнезия. Он сам поверил в свою сказку о том, что он — успешный хозяин.
В прихожей раздался звонок в дверь.
«Открой, мама пришла!» — скомандовал Слава.
Рита вытерла руки бумажным полотенцем и пошла к прихожей.
Антонина Петровна влетела в дом, как императрица. В руках у неё была сумка с банками.
«О, наконец-то!» — сказала свекровь, протягивая сумку Рите.
«Вот, принесла лечо. Мой Славочка любит. А то ты всё свою траву готовишь, бедный парень голодный ходит.»
«Здравствуйте, Антонина Петровна.»
«Здравствуйте, если это не шутка. Ну что, покажи, как вы устроились.»
Свекровь прошлась по первому этажу как по своему дому. Провела пальцем по подоконнику. Заглянула в гостевой туалет.
«Славочка!» — вскрикнула она, увидев сына.
«Сынок! Какой ты молодец! В наше время построить такой дом! Вот настоящий хозяин!»
Слава самодовольно улыбнулся, принимая похвалу как должное.
«Я стараюсь, мама. Всё для дома, всё для семьи.»
«Ты, наверное, устал», — всполошилась Антонина Петровна, присаживаясь рядом на диван.
«Ты там всю спину оставил на стройке. Я видела, как ты бегал туда-сюда. Ни выходных, ни передышки.»
«Да, мама, работы — конца-края не было. Но я халтуры не терплю. Я их прораба сразу предупредил: шаг влево, шаг вправо — штраф. Со мной они ходили по струнке.»
Рита, стоя в проёме кухни, тихо фыркнула. Вся «работа» Славы заключалась в раздаче советов по темам, в которых он ничего не понимал, а как только появлялись настоящие проблемы, он звонил тёще, чтобы она разобралась с прорабом.
«Ритка!» — метко взглянула на неё свекровь.
«Почему ты стоишь как вкопанная? Гости будут к трём. Этажи наверху не вымыты. Давай, пошевеливайся. Хоть бы на что-то была способна, раз всё тебе досталось.»
Рита взяла ведро, молча налила воду и пошла наверх. У неё не осталось сил спорить.
Ближе к полудню тишину прорезала грязная ругань.
Рита спустилась по лестнице и увидела, как Слава яростно тыкает пальцем в экран телефона.
«Ублюдки!» — кричал её муж.
«Опять сняли деньги!»
«Что случилось?» — спросила Рита.
«Заблокировали карту! Зарплатную!» — Он швырнул телефон на диван.
«Приставы добрались. Я только месяц назад открыл её в другом банке!»
«Я же говорила тебе подать на банкротство», — ровно сказала Рита.
«Сама банкроться!» — огрызнулся Слава.
«Я нормальный мужик, сам решаю свои проблемы! Дай десять тысяч до зарплаты, у меня почти кончился бензин.»
«У меня нет лишних десяти тысяч. Я заказала шторы для гостиной.»
«Отмени!» — перебил он её.
«Муж без денег сидит, а она тряпки покупает. Совсем с ума сошла?»
«Славочка, не нервничай», — вмешалась Антонина Петровна, выходя из кухни с наполовину съеденным огурцом.
«Это тебе вредно. А ты, Рита, хоть бы мужа поддержала. Он же для тебя старается, этот дом всё-таки построил.»
Рита уставилась на свекровь, но промолчала. Повернуться и уйти — привычка давно выработанная.
К трём часам дня начали приезжать гости. Родственники Славы, школьные друзья с жёнами, несколько коллег. Восемнадцать человек заполнили просторную гостиную, рассаживаясь вокруг длинного стола.
Слава преобразился. От его утрешнего гнева из-за заблокированной карты не осталось и следа. Он сидел во главе стола, раскрасневшийся и важный, разливая выпивку.
«Ну что, ребята, смотрите», — заявил он, обводя руками просторную гостиную.
«Сам построил. Лично за каждым кирпичиком следил.»
Миша, давний друг, уважаемый в городе юрист, присвистнул.
«Мужик, Слав, да и только. Такую махину поставить. Наверное, целое состояние ушло?»
«Достаточно», — самодовольно ответил Слава.
«На стройке не экономят. Зато теперь я хозяин на своей земле. Моя крепость.»
В этот момент Рита ходила вокруг стола, собирая грязные тарелки после закусок.
«Оля, рыбки попробуй», — хлопотала за столом свекровь, излучая статус главной гостьи.
«Мой Слава сам выбирал. На рынке, с утра пораньше. Настоящий добытчик.»
Оля, робкая жена Миши, кивнула.
«Очень вкусно. Рита, тебе так повезло. Муж у тебя — золото. Как за каменной стеной живёшь.»
«Ага», — безучастно ответила Рита, забирая пустую тарелку Оли.
Она ушла на кухню. Ополоснула посуду. Открыла духовку — проверить мясо по-французски. Сыр ещё не подрумянился. Нужно было подождать.
«Эй, хозяйка, где горячее?»
Слава гаркнул с другого конца стола, перекрывая гул голосов.
«Ещё десять минут», — ответила Рита из кухни.
«Я сказал, тащи сейчас! Гости ждут!»
«Сыр не готов. Десять минут.»
Слава с грохотом поставил стакан на стол. Посуда тревожно звякнула. Она ему перечила при друзьях. При тех, перед кем полчаса хвастался своим безоговорочным авторитетом.
«Как ты разговариваешь с мужем?» — сердито потребовал он.
Рита вошла в гостиную. Вытерла руки бумажной салфеткой.
«Я нормально разговариваю. Мясо ещё сырое.»
Скомканная салфетка перелетела стол, попала Рите в плечо и упала на светлый ламинат.
«Знай своё место, кухарка!» — Слава тяжело поднялся со стула.
«Я тебя в этот дом привёл! Я тебя содержу! Давай, пошла!»
Гости замолкли. Оля опустила глаза на пустую тарелку. Миша неловко прокашлялся, делая вид, что очень интересуется узором на скатерти. Никто не хотел вмешиваться в семейный скандал хозяина дома.
«Славочка, зачем ты на неё кричишь?» — Антонина Петровна с драматизмом прижала руки к груди.
«Она не ценит твою доброту. Ты её избаловал. Приютил нахлебницу.»
Рита не заплакала. Она не побежала в ванную смывать слёзы.
Спокойно она наклонилась, подняла с пола скомканную салфетку и бросила её в мусорное ведро у раковины. Затем она подошла к комоду у телевизора. Открыла нижний ящик.
Она достала синюю пластиковую папку на кнопке.
Рита вернулась к столу. Обошла его полностью и бросила папку прямо перед Славой. В его тарелку с оставшимися ломтиками мяса.
«Что за цирк?» — Слава зло посмотрел, с отвращением стряхнув каплю соуса с пластика.
«Документы», — просто сказала Рита.
«Твой любимый вид. Открой и почитай».
«Что ты мне суёшь?» — Он оттолкнул папку.
«Ты совсем с ума сошла, делать такое при людях?»
Рита перевела взгляд.
«Миша», — сказала она, посмотрев на друга мужа.
«Ты ведь юрист, да? Прочитай вслух. Славе полезно будет освежить память — после пива он и думать толком не может.»
Миша нерешительно подтянул папку к себе. Открыл её. Достал толстые страницы с синими печатями Росреестра.
За столом повисла тяжёлая тишина, которую нарушал только гул холодильника.
«Ну, это выписка из Единого государственного реестра недвижимости», — начал неуверенно Миша, прищурившись на мелкий шрифт.
«Договор дарения на земельный участок и жилой дом.»
«Кому подарено?» — спросила Рита, глядя прямо на мужа.
«Тебе. Маргарита Николаевна.»
«А кто подарил?»
«Твоя мама.»
«Там где-нибудь про Славу написано? Может, он совладелец? Внимательно посмотри, Миша.»
Юрист быстро пробежал глазами текст. Перевернул страницу. Покачал головой.
«Нет. Дом и земля полностью на твоё имя. Стопроцентная доля собственности. Это личное имущество, полученное по безвозмездной сделке. При разводе не делится.»
Гости перестали жевать. Антонина Петровна застыла с кусочком огурца на вилке.
«Что за цирк?» — смог выдавить Слава. Цвет лица начал медленно сходить.
«Мы женаты! Я тут строил, контролировал!»
«Ты стоял в стороне и пил пиво», — парировала Рита.
«Мама построила этот дом на наследство от тёти. Потом полностью подарила мне. Готовый дом.»
«Я бригаду контролировал!» — настаивал муж, голос дрогнул.
«Я материалы покупал! Суд признает это совместным имуществом!»
«На какие деньги ты их купил?» — Рита скрестила руки на груди.
«Твои счета арестованы уже два года. Мама сама подписывала все договора с подрядчиками. И сама платила каждый счёт со своего счёта. Каждый перевод подтверждён. Финансово тебя здесь вообще не было.»
«Это совместное имущество!» — взвизгнула Антонина Петровна, бросив вилку.
«Мой сын тут надрывался! Не спал ночами! Он добытчик! Ты его обманула!»
«Ваш сын прятался от приставов», — сказала Рита, глядя свекрови прямо в глаза ледяным взглядом.
Антонина Петровна запнулась и резко закрыла рот.
«У него по кредитам приличная задолженность», — продолжила Рита.
«Сегодня утром приставы арестовали его последнюю зарплатную карту. Поэтому он сам умолял маму ничего не оформлять на него. Боялся, что банк арестует его долю. Уже забыл?»
Слава сидел, будто утонувший. Его раздутое эго лопнуло, как дешёвый шарик.
Миша аккуратно убрал документы обратно в папку и отодвинул её от себя к середине стола.
«Ну что, хозяин дома», — сказала Рита, подвигая мужу чистую тарелку.
«Будешь мясо по-французски? Или пойдёшь наверх собирать вещи?»
Слава огляделся по сторонам, как загнанный зверь. Восемнадцать человек смотрели на него. Друзья, перед которыми он хвастался своим богатством. Коллеги, которым он рассказывал, как строил дом. Никто не отвёл взгляда. Никто его не защитил.
«Ты выгоняешь меня из моего собственного дома?» — попытался он начать ещё одну ссору, но получилось жалко.
«Из моего дома», поправила Рита.
Затем она повернулась к столу.
«Гости, пожалуйста, не стесняйтесь. Ешьте. Салаты свежие, а мясо сейчас принесу.»
К концу месяца Слава вывез остальные свои вещи.
Теперь он жил с Антониной Петровной в тесной двухкомнатной квартире на окраине города. Долги никуда не делись, и судебные приставы исправно снимали с любых найденных счетов половину его зарплаты.
Друзья резко перестали звонить. Без роскошного загородного дома, баньки на выходных и статуса успешного домовладельца Слава оказался не таким уж интересным. Просто обычный должник с большим эго, живущий с матерью.
Рита сидела на террасе, пила утренний кофе.
Она смотрела на пустой участок, всё ещё не облагороженный. Предстояло много работы. Нужно было починить забор, посеять траву, уложить плитку. Денег будет мало, и ей придётся брать подработки.
Она справится. Главное — что в неё больше никто не бросает салфетки