Всё началось не с температуры. Даже не с того, что я три дня пролежала в постели с ангиной. Всё началось с запеканки.
Мы с Игорем были женаты двадцать три года. Не сказала бы, что несчастливо — скорее по привычке, чем иначе. Он работал прорабом, я бухгалтером в торговой компании. Дочка выросла и уехала учиться в Санкт-Петербург. Мы вдвоём остались в нашей трёхкомнатной квартире на Преображенке. Утром он уходил на стройку, я — в офис. Вечером он возвращался к семи, я к восьми. Ужинали, смотрели телевизор и ложились спать. В выходные он ездил на дачу возиться в теплице, а я убиралась или ходила в кино с друзьями.
Обычная жизнь обычной пары. Ни страсти, ни скандалов.
В среду утром я проснулась с дикой першью в горле. К обеду у меня осип голос, а к вечеру температура поднялась почти до 40°C. Я позвонила мужу.
«Игорь, я болею. У меня нет сил, я лежу здесь.»
«Понял,» — ответил он. «Лежи и выздоравливай. Сегодня я поздно, у нас проверка.»
Домой он вернулся в одиннадцать ночи. Заглянул в спальню.
«Как ты?»
«Ужасно», — прохрипела я.
«Прими аспирин. Я пошел спать, завтра рано вставать.»
Он спал на диване в гостиной. Не потому что боялся заразиться — он и так уже три года спал на этом диване. Он говорил, что там удобнее.
В четверг я вообще не вставала. Голова трещала, а горло болело так, что невозможно было глотать. Утром Игорь ушёл, даже не заглянув ко мне. Вечером вернулся с пакетом жареных пирожков.
«Я уже ел на объекте. Оставил тебе пирожков, если захочешь.»
Я их не хотела. Я совсем не могла есть.
В пятницу утром мне стало чуть легче. Температура спала до 37°C. Я встала, заварила себе чай с лимоном и села за кухонный стол. Игорь вышел из ванной, застёгивая рубашку.
«А, ты уже встала? Хорошо. Я думал, ты всю неделю будешь валяться.»
Я посмотрела на него сквозь пар, поднимавшийся от моего чая.
«Игорь, у меня была ангина. Несколько дней у меня была температура почти 40.»
Он пожал плечами.
«Все болеют. В прошлом месяце я болел гриппом и не ложился. Нет времени лежать.»
Он налил себе кофе из джезвы, сел напротив меня, достал телефон и стал листать новости. Потом вдруг, не отрываясь от экрана, спросил:
«Слушай, ты сегодня делаешь запеканку? Я давно не ел.»
Я поставила чашку. Медленно. Осторожно.
«Игорь, ты сейчас серьёзно?»
Он поднял взгляд.
«В смысле, серьёзно?»
«Ты правда спрашиваешь про запеканку? Я три дня лежала с высокой температурой, а ты даже не спросил, нужно ли что-то купить, принести или помочь. И сейчас тебя интересует, буду ли я сегодня делать тебе запеканку?»
Он нахмурился.
«Ну, я не врач. Что я мог сделать? Ты взрослая, знаешь как поступить.»
«Ты мог хотя бы спросить, как я себя чувствую.»
«Я спрашивал! В среду спрашивал!»
«Один раз. За три дня. Один раз.»
Игорь отодвинул телефон в сторону.
«Лена, что с тобой? ПМС, что ли? Раздуваешь скандал из-за запеканки.»
«Дело не в запеканке», — ответила я. «Для тебя меня вообще не существует. Я есть только когда нужно готовить, стирать, убирать. В остальное время меня нет.»
Он закатил глаза.
«Ну вот, опять начинается. Женщины всегда делают из мухи слона. Я не женился на тебе под дулом пистолета. Мог бы развестись, если б всё было так плохо.»
«Но тебе ведь не плохо. Тебе удобно.»
Я встала и пошла одеваться в спальню. За мной зашёл Игорь.
«Куда ты? Рано ещё для работы.»
«Я к маме. На пару дней.»
«К маме? Почему вдруг?»
Я застегнула куртку.
«Мне нужно подумать.»
«О чём думать?» Он действительно не понимал.
«Зачем мне муж, который даже не заметит, если я умру. Он поймёт только когда не останется кому печь ему запеканку.»
Он фыркнул.
«Раздраматизировалась ты. Иди к матери, остыни и возвращайся.»
Я взяла сумку, вышла из квартиры и пошла к маме.
Она открыла дверь, увидела моё лицо и спросила:
«Что случилось?»
«Мама, можно я немного у тебя побуду?»
«Конечно. Заходи.»
Я осталась у мамы на неделю. Игорь звонил раз в день.
«Ну что, когда домой вернёшься? У меня закончились чистые носки.»
«Игорь, сам их постирай.»
«Я не умею. Ты же знаешь.»
«Научишься.»
На второй неделе он перестал звонить. Я тоже. Я просто жила у мамы и ходила на работу оттуда. Мама не спрашивала, что происходит. Она просто кормила меня и изредка обнимала.
Через три недели я поняла одну вещь: я чувствовала себя спокойно. Не было ощущения, что надо спешить домой, чтобы приготовить ужин. Не было вины, если я не погладила рубашку. Не было раздражения от того, что он сидит на диване и смотрит телевизор, пока я мою посуду.
Я позвонила ему в субботу.
— Игорь, нам нужно поговорить.
— Конечно. Когда ты придёшь домой?
— Никогда. Я хочу развода.
Последовала пауза. Затем:
— Из-за запеканки, что ли?
— Не из-за запеканки. Потому что за двадцать три года я для тебя стала мебелью. Мебелью, которая готовит и убирает.
— Лена, это глупо. Приходи домой, всё обсудим нормально.
— Обсуждать нечего. В понедельник я подаю на развод.
Я повесила трубку.
Он пришёл через час. Сидел на кухне у мамы, пил чай, который она ему приготовила. Пытался убедить меня вернуться. Обещал измениться. Говорил, что любит меня. Умолял не разрушать семью.
Я посмотрела на него и поняла: он не изменится. Потому что он не понимает, что нужно менять. Для него было нормально, что жена ведёт весь его быт. Это не было жестокостью, не эгоизмом — это просто его картина мира. Он так жил всегда. Так жила его мама. Так жила и бабушка.
Но я больше этого не хочу.
Развод прошёл быстро. Делить было нечего; квартира была моей, а он переехал к сестре. Иногда мы встречаемся в магазине. Здороваемся. Он спрашивает, как у меня дела. Я говорю, что всё хорошо.
Недавно я узнала от общих знакомых, что он встречается с женщиной. Она на пятнадцать лет моложе меня и работает поваром. Говорят, она готовит для него, убирает и во всём заботится о нём.
Я рада за него. Честно. Он нашёл то, что искал. А я нашла покой.
Я живу одна уже год. Я не чувствую себя одинокой. Иногда я готовлю запеканку. Но только когда хочу.
Задумывались ли вы когда-нибудь, что для вашего партнёра вы были просто домашней прислугой, а не любимым человеком?
Как вы считаете, героиня поступила слишком резко, когда подала на развод из-за одного замечания о запеканке, или это копилось у неё давно?