Аринa пришла домой с работы поздно вечером, уставшая и голодная. День был тяжёлый: отчёты, совещания и разбор конфликта с поставщиками. Она работала менеджером по закупкам в крупной розничной сети; у неё был гибкий график, и иногда приходилось оставаться до восьми вечера. Сегодня был как раз такой день.
Дмитрий встретил жену в прихожей с серьёзным лицом. Он работал инженером на заводе, приходил домой к шести часам и успевал отдохнуть и поужинать. Обычно он встречал Арину с улыбкой и спрашивал, как прошёл её день. Но сегодня он выглядел встревоженным.
— Привет, — сказала Арина, снимая туфли и ставя сумку на тумбу. — Что-то случилось?
— Мне нужно с тобой поговорить, — Дима провёл рукой по волосам. — Пойдём на кухню.
Она прошла на кухню и села за стол. Дмитрий налил чай и подвинул чашку к ней.
— Помнишь, я рассказывал тебе про маму? О том, что она вложила деньги в строительную компанию?
— Помню. Они строили какой-то жилой комплекс.
— Да. Оказалось, что компания — мошенники. Они взяли деньги у кучи людей и исчезли. Мама потеряла всё. Буквально всё.
Аринa нахмурилась.
— Как… всё?
«Она продала свою квартиру, чтобы вложиться в этот проект», — Дмитрий опустил взгляд. «Обещали, что через год вернут деньги с процентами, плюс дадут новую квартиру в готовом доме. Но они даже не начали строительство. Просто исчезли.»
«Боже мой», — Аринa прикрыла рот рукой. «Она обратилась в полицию?»
«Дело возбудили, но это бесполезно. Основатели за границей. Почти нет шансов вернуть деньги.»
Аринa откинулась на спинку стула. Елена Анатольевна, мать Дмитрия, жила одна в однокомнатной квартире. Ей было пятьдесят девять лет, она работала бухгалтером в небольшом офисе. Зарплата была невысокой, но хватало на жизнь. После развода с мужем много лет назад она привыкла рассчитывать только на себя. Видимо, решила улучшить жилищные условия—и попалась.
«И что теперь?» — тихо спросила Аринa.
«Мама снимает комнату в коммуналке. Уходит половина зарплаты. Ей тяжело.»
Дмитрий посмотрел на жену.
«Арюшка, хочу тебя спросить… Можем мы взять маму к себе на время? Пока она не решит, что делать дальше. Месяц, может, два?»
Аринa молчала, взвешивая просьбу. Она и Дмитрий жили в двухкомнатной квартире, которую снимали вместе. Платили поровну—тридцать тысяч в месяц. У них был свой ритм, свои привычки. Присутствие свекрови всё меняло. С другой стороны, женщина осталась без жилья—ей нужна помощь.
«Хорошо», — кивнула Аринa. «Пусть приходит.»
Дмитрий с облегчением выдохнул, встал и обнял её.
«Спасибо. Правда, это ненадолго. Мама уже ищет более дешёвые варианты.»
Елена Анатольевна приехала на следующий день. Невысокая крепкая женщина с короткой стрижкой и строгим лицом. Бывший военный бухгалтер, всю жизнь работала на закрытых объектах. Привыкла к дисциплине, порядку и жёсткому режиму.
«Здравствуйте, Арина», — сказала свекровь, протягивая руку для рукопожатия.
«Здравствуйте, Елена Анатольевна. Проходите.»
Она вошла в квартиру и огляделась. Дмитрий помог внести её сумки.
«Мам, мы освободили для тебя вторую комнату. Диван раскладывается. Пока поживёшь там, хорошо?»
«Спасибо, Дмитрий. И тебе спасибо, Арина, за гостеприимство.»
Первые семь дней Елена Анатольевна была образцовой. Держалась особняком и не лезла в жизнь молодой пары. По утрам вставала раньше всех и тихо уходила на работу, не разбудив их. Вечером возвращалась, готовила себе ужин и уходила в свою комнату. Иногда смотрела телевизор в гостиной, но если Аринa и Дмитрий хотели что-то посмотреть, отдавалa пульт без слов.
Аринa даже расслабилась, подумав, что зря переживала. Елена Анатольевна оказалась тактичной и ненавязчивой. Помогала по дому—мыла после ужина посуду, в выходные пылесосила, стирала только свои вещи и никогда не загружала в машину чужое бельё без разрешения.
«Видишь? Всё хорошо», — говорил Дмитрий, обнимая жену на кухне по вечерам. «Мама нам не мешает.»
«Да, пока всё нормально», — согласилась Аринa.
На восьмой день всё изменилось.
В субботу Аринa проснулась около девяти. Хотелось ещё немного полежать, насладиться теплом постели. Дмитрий уже встал и ушёл в душ. Аринa потянулась, зевнула и закрыла глаза.
Вдруг дверь спальни распахнулась.
Елена Анатольевна вошла без стука—глаза сияют, одета, волосы аккуратно уложены.
«Доброе утро!» — громко сказала она. «Вставайте! Завтрак на столе!»
Аринa приподнялась на локте, моргая от растерянности.
«Елена Анатольевна, сегодня же суббота…»
«И что? В субботу тоже вставать рано нужно. Я уже сварила кашу. Идите есть, пока горячая.»
Свекровь вышла из комнаты, оставив дверь настежь. Аринa села, потирая глаза. Дмитрий вышел из душа и заглянул в спальню.
«Мама зовёт нас завтракать.»
«Я слышала», — сказала Арина, накидывая халат. «Она могла бы хотя бы постучать.»
«Она не имела ничего плохого в виду. Просто она так привыкла.»
Арина ничего не сказала и пошла умываться. На кухне был накрыт стол: каша, бутерброды, чай. Елена Анатольевна сидела и ждала.
«Садитесь, дети. Завтрак — самый важный прием пищи за день.»
Дмитрий сел и начал есть. Арина села напротив него и взяла ложку. Каша была пресной, недосоленной. Она добавила сахар и размешала. Она ела молча, чувствуя раздражение от того, что ее выходной начался с вынужденного раннего подъема.
После завтрака Елена Анатольевна объявила:
«Я подумала. В доме нужен порядок и режим. Это полезно для здоровья и дисциплины.»
«Какой режим?» — не поняла Арина.
«Подъем в семь в будние, в восемь — в выходные. Завтрак в восемь тридцать. Обед…»
«Елена Анатольевна», — перебила Арина. «У нас с Дмитрием свой график.»
«Какой график?» — нахмурилась свекровь. «Вы валяетесь до одиннадцати в выходные. Это вредно для организма.»
«Мы всю неделю работаем и хотим отдохнуть в выходные», — почувствовала Арина, как напряглись ее плечи.
«Отдохнуть можно и после раннего подъема», — отрезала Елена Анатольевна. «Ранний подъем придает энергию и настраивает на продуктивный день.»
Дмитрий молча переводил взгляд с матери на жену. Арина поняла, что он не собирается вмешиваться.
«Ладно», — сказала она, не желая ссориться. «Я тебя поняла.»
Но на следующий день, в воскресенье, Арина пролежала в постели до десяти. Она проснулась от запаха жарящихся яиц. Встала и пошла на кухню. Елена Анатольевна стояла у плиты, готовила яичницу.
«Доброе утро, Арина. Завтрак ты проспала.»
«Я не хотела рано завтракать», — спокойно сказала Арина.
«Как можно не хотеть? Завтрак пропускать нельзя. Это вредно для желудка.»
«Елена Анатольевна, я взрослая. Я сама решаю, когда мне есть.»
Свекровь сжала губы и промолчала. Выключила плиту и переложила яйца на тарелку. Арина налила себе кофе и села. В воздухе повисло напряжение.
С понедельника начался кошмар.
Елена Анатольевна установила строгий режим. Подъем в семь. Завтрак ровно в восемь—все вместе за столом. Точно в 7:00 она стучала в дверь спальни.
«Дима! Арина! Вставайте!»
Арине приходилось вставать, хотя на работу ей надо было только к девяти. Раньше она просыпалась в восемь и спокойно собиралась. Теперь она вскакивала на час раньше, сидела полусонная на кухне и ковыряла кашу.
«Ешь, Арина, не ковыряй», — комментировала свекровь. «Каша полезная. Овсянка.»
«Я не голодна в семь», — пробормотала Арина.
«Это потому что у тебя сбит режим. Через неделю привыкнешь—будешь просыпаться бодрой.»
Дмитрий ел молча, не вмешиваясь. Арина бросала на него злые взгляды, но он делал вид, что не замечает.
Теперь ужин происходил ровно в шесть. Елена Анатольевна приходила домой около пяти и сразу начинала готовить. К шести стол был накрыт. Если Арина и Дмитрий задерживались, свекровь звонила и спрашивала, где они и почему опаздывают.
«Арина, уже 18:10. Ужин холодеет.»
«Я застряла в пробке, Елена Анатольевна. Буду дома примерно через двадцать минут.»
«Двадцать минут? Суп совсем остынет. Ладно—потом подогрею.»
Ее тон был недовольный и укоряющий. Арина возвращалась домой с чувством вины за то, что задержалась на работе, садилась, ела разогретый суп и слушала нотации о том, как лучше планировать день и уходить пораньше, чтобы успеть к ужину.
«Елена Анатольевна, я не могу управлять пробками.»
«Можно выйти с запасом времени.»
«Я работаю до шести. Не могу уйти раньше.»
«Тогда надо было искать работу поближе к дому.»
Арина сжимала кулаки под столом, чтобы не сорваться. Дмитрий молча жевал, взгляд устремлен в тарелку.
Теперь телевизор «разрешалось» смотреть только после девяти вечера. Елена Анатольевна объясняла, что дневные передачи отвлекают от полезных дел.
«До девяти ты должна заниматься домашними делами», — говорила она. «Уборка, готовка, стирка. Телевизор — это отдых после работы.»
Раньше Арина приходила домой, ужинала и садилась перед телевизором с чаем, чтобы расслабиться за сериалами. Теперь она не могла этого делать. После ужина в шесть часов Елена Анатольевна отдавал указания — помыть посуду, протереть плиту, вытереть пыль в гостиной.
«Елена Анатольевна, я весь день была на работе. Я устала.»
«Все устают. Но дому нужно внимание. Нельзя забрасывать хозяйство.»
«Наш дом не заброшен», — возразила Арина. «Мы справляемся.»
«Справляетесь?» — Елена Анатольевна оглядела кухню. «Пыль на подоконнике. Брызги на плите. Зеркало в ванной грязное.»
«Это мелочи!»
«Мелочи создают общую картину», — резко сказала Елена Анатольевна. «Нужно убирать каждый день, а не раз в неделю.»
Арина разворачивалась и уходила в спальню, хлопая дверью. Дмитрий заходил следом и садился на кровать.
«Аришка, не заводись. Мама просто хочет помочь.»
«Помочь?» — Арина повернулась к нему. «Она диктует, как нам жить! У нас был свой порядок — свои привычки!»
«Это временно. Просто потерпи.»
«Сколько это будет продолжаться?»
«Мама ищет жилье. Скоро она съедет.»
«Скоро — это когда? Через месяц? Два? Полгода?»
Дмитрий пожал плечами.
«Не знаю. Но это не навсегда.»
Арина легла и повернулась к стене. Дмитрий похлопал ее по плечу и вышел из комнаты. Она смотрела в стену, чувствуя, как раздражение накапливается внутри.
Прошла неделя. Елена Анатольевна не ослабила контроль. Подъем в семь, завтрак в восемь, ужин в шесть, телевизор после девяти. Распорядок выполнялся без исключений. Арина чувствовала себя не хозяйкой дома, а солдатом в казарме.
Однажды вечером она попыталась поговорить со свекровью. Дождалась, когда Дмитрий пойдет в душ, и подошла к Елене Анатольевне на кухне.
«Елена Анатольевна, можно с вами поговорить?»
«Конечно, Арина. Я слушаю.»
«Понимаете, у Димы и у меня есть свой ритм жизни. Мы привыкли жить по-своему. А ваши… новые правила немного мешают.»
Свекровь выпрямилась и скрестила руки.
«Мешают? Как?»
«Например, рано вставать. Мне не нужно вставать в семь. Я могу встать в восемь и все равно успеть на работу.»
«Рано вставать полезно для здоровья.»
«Для вас, может быть. Для меня — нет.»
«Значит, ты считаешь, что мой опыт ничего не значит?» — голос Елены Анатольевны стал холодным.
«Нет, я просто…»
«Мне пятьдесят девять лет, Арина. У меня есть опыт. У меня есть мудрость. Я знаю, как вести хозяйство и пытаюсь передать это тебе. А ты воспринимаешь мою помощь как вмешательство.»
«Это не помощь», — тихо сказала Арина. «Это диктатура.»
Елена Анатольевна побледнела.
«Диктатура? Я стараюсь навести порядок в этом доме! Помочь тебе организовать жизнь! А ты называешь это диктатурой!»
«Елена Анатольевна, мы взрослые…»
«Взрослые должны уважать старших!» — повысила голос свекровь. «Ценить их опыт и мудрость, а не отвергать советы!»
Разговор был окончен. Елена Анатольевна повернулась и ушла в свою комнату. Арина осталась на кухне с сжатыми кулаками. Дипломатия не сработала.
На следующий день свекровь начала жаловаться Дмитрию. Арина услышала их разговор из спальни.
«Дима, твоя жена не уважает старших. Я пытаюсь помочь, а она грубит мне.»
«Мам, Арина не грубила тебе…»
«Еще как! Она назвала мою помощь диктатурой! Это оскорбление!»
«Мам, может, действительно стоит чуть ослабить… эти правила?»
«Какие правила? Я просто пытаюсь навести порядок! В этом доме хаос! Вы встаете когда хотите, едите когда хотите — это неправильно!»
«Мам, мы так уже три года живем…»
«Вот именно! Три года неправильной жизни! Хорошо, что я приехала — могу наставить вас на правильный путь!»
Дмитрий промолчал. Арина услышала, как он вздохнул, а затем вошел в спальню. Он зашел и закрыл дверь.
«Аришка, давай, пожалуйста, не будем ссориться с мамой?»
«Не ссориться?» – Аринa села на кровати. «Дима, твоя мама превратила наш дом в казарму!»
«Ты преувеличиваешь…»
«Нет! Она указывает, когда мы встаём, когда едим, когда смотрим телевизор!»
«Потерпи. Ради мира.»
«А что насчёт меня?» – Аринa встала. «А как же мой покой? Моё право жить в своём доме так, как я хочу?»
«Аришка, пожалуйста», – Дмитрий подошёл к ней. «Маме сейчас тяжело. Ей некуда идти. Давай просто переждём этот период. Скоро она съедет.»
Аринa посмотрела на него и поняла, что он боится ссориться с матерью. Он не готов заступиться за жену, защищать её интересы. Он выбрал самый лёгкий путь—попросить жену потерпеть.
«Хорошо», – холодно сказала Аринa. «Я потерплю.»
Прошла ещё неделя. Напряжение росло. Каждое утро Аринa просыпалась от стука Елены Анатольевны. Она ела пресную кашу, которую не хотела. Спешила с работы, чтобы успеть к шести на ужин. Мыла посуду, вытирала пыль, выполняла приказы свекрови. Только после девяти могла сесть перед телевизором.
Аринa чувствовала себя чужой в своём доме. Каждое действие контролировалось; любое отклонение от расписания вызывало замечание. Елена Анатольевна воспринимала попытки Аринa вернуть прежний порядок как неуважение и неблагодарность.
«Я это для вас делаю, а вы не цените», – говорила она. «В мои годы молодёжь уважала старших.»
Всю неделю Аринa мечтала выспаться. На работе был кошмар: сорвался контракт, начальство её вызвало на разнос, и каждый день ей приходилось оставаться допоздна. Она возвращалась домой измученной и падала в кровать. И каждое утро в семь—стук, голос свекрови.
В пятницу вечером Аринa легла спать рано, в десять. Она выключила будильник и попросила Дмитрия не будить её утром.
«Я хочу спать. Пожалуйста, скажи маме не стучать в дверь.»
«Хорошо, скажу.»
Аринa заснула, как только её голова коснулась подушки—глубоко, без снов. Её тело наконец-то смогло отдохнуть.
Ровно в восемь дверь спальни распахнулась.
Елена Анатольевна бодро вошла и громко объявила:
«Доброе утро! Вставайте! Завтрак на столе!»
Аринa вскочила, сердце колотилось. Грохот двери и громкий голос больно ударили по нервам. Она поднялась на локте—волосы растрёпаны, глаза красные.
«Что… опять ты?»
«Завтрак готов. Иди ешь.»
Свекровь вышла, оставив дверь открытой. Аринa осталась сидеть на кровати—чувствуя, как внутри что-то оборвалось. Две недели злости, раздражения, усталости—всё взорвалось сразу.
Дмитрий лежал рядом с ней, зарывшись в подушку. Аринa повернулась к нему, схватила за плечо и встряхнула.
«Дмитрий! Вставай!»
Он открыл глаза, сонно моргая.
«Что?»
«Твоя мама только что ворвалась к нам в спальню! Без стука! Разбудила меня!»
«Ну… она хотела позвать нас к завтраку…»
«Я не хочу завтрак!» – закричала Аринa. «Я хочу спать! Ты понимаешь?! Спать!»
Она вскочила с кровати, накинула халат и влетела на кухню. Елена Анатольевна стояла у плиты, мешая кашу.
«Аринa, садись, пожалуйста. Каша остывает.»
«Я не собираюсь жить по расписанию твоей матери!» – крикнула Аринa, глядя на Дмитрия, вошедшего следом. «Это мой дом, а не её казарма!»
Свекровь застыла с ложкой в руке. Дмитрий заморгал, не ожидая такой реакции.
«Аринa, успокойся…»
«Я не успокоюсь!» – Аринa повернулась к нему. «Две недели я терплю этот кошмар! Две недели живу по навязанному мне расписанию—в своём доме!»
«Мама просто хочет помочь…»
«Помогает?» – Аринa истерически засмеялась. «Она не помогает—она командует! Приказывает! Контролирует!»
Дмитрий подошёл и попытался взять её за руку. Аринa резко отдёрнулась.
«Не трогай меня! Ты на её стороне! Ты всегда был на её стороне!»
«Я ни на чьей стороне…»
«Врёшь!» – закричала Аринa. «Ты боишься меня защищать! Боюсь конфликта с мамой!»
Елена Анатольевна наконец пришла в себя и повернулась к Арине.
«Аринa, как ты смеешь так со мной разговаривать! Я старше тебя!»
«Мне все равно!» — Аринa подошла к ней. «Ты превратила мой дом в тюрьму! Я не буду жить по твоим правилам!»
«Это не правила — это порядок!»
«Это диктатура!» — Аринa почти кричала. «И я больше не собираюсь это терпеть!»
Она повернулась к мужу и ткнула пальцем ему в грудь.
«Слушай внимательно, Дмитрий. Либо твоя мать перестаёт навязывать нам свой распорядок и живёт здесь как гостья — либо она съезжает. Третьего не дано.»
«Ты ставишь мне ультиматум?» — Дмитрий побледнел.
«Да. Так и есть. Я больше так не могу жить.»
«Но это моя мама!»
«А это мой дом! Наш дом! Мы платим за эту квартиру, и я имею право жить здесь, как хочу!»
Елена Анатольевна стояла с плотно сжатыми губами. Лицо покраснело, руки дрожали.
«Дима, ты слышишь, как она со мной разговаривает?»
Он смотрел с матери на жену, не зная что делать.
«Мам… может, нам действительно стоит… немного поменять подход?»
«Поменять подход?» — Елена Анатольевна выпрямилась. «Я пытаюсь вам помочь жить правильно — а вы оба меня не цените!»
«Мы ценим, мама, но…»
«Никаких «но»!» — Елена Анатольевна сорвала передник и бросила его на стол. «Если вам не нужна моя помощь, скажите это прямо!»
«Не нужна», — спокойно сказала Аринa.
Свекровь застыла, пристально глядя.
«Что ты сказала?»
«Нам не нужна твоя помощь. Мы справлялись три года без неё. Справимся снова.»
Елена Анатольевна развернулась и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Дмитрий остался на кухне с Ариной. Она тяжело дышала, пытаясь успокоиться.
«Ты перегнула», — тихо сказал Дмитрий.
«Нет. Я сказала то, что должна была сказать две недели назад.»
«Это моя мама, Арюшка…»
«Я знаю. Но это наш дом. И я не собираюсь жить здесь, как в армии.»
Аринa вернулась в спальню и легла. У неё дрожали руки от нервов. Слёзы подступили к глазам, но она сдержалась. Она не хотела плакать. Она просто хотела побыть одна.
В последующие два дня Елена Анатольевна вела себя идеально. Она тихо вставала и не стучала в дверь спальни. Никаких обязательных завтраков и ужинов. Никаких распоряжений. Она сидела в своей комнате и выходила только когда нужно. На кухне готовила для себя, ела молча, убирала молча.
Аринa наслаждалась тишиной. Она наконец-то могла высыпаться. Завтракать, когда захочет. Смотреть телевизор, когда захочет. Дом снова стал домом, а не казармой.
Дмитрий ходил мрачный, почти не разговаривал с женой. Аринa понимала, что он обижен — но извиняться не собиралась. Она была уверена, что поступила правильно.
На третий день утром Аринa проснулась от знакомого стука в дверь.
«Дмитрий! Аринa! Вставайте! Завтрак через полчаса!»
Аринa резко села. Посмотрела на часы. Семь утра. Елена Анатольевна снова вернулась к прежнему поведению.
Аринa встала, накинула халат и вышла из спальни. Свекровь была на кухне, накрывала на стол.
«Елена Анатольевна, мы же договорились…»
«Мы ни о чём не договаривались», — перебила её женщина. «Я просто дала тебе время остыть. Но в доме должен быть порядок. Иначе всё развалится.»
«Ничего не развалится!»
«Всё развалится. Вы живёте, как вам вздумается. Это неправильно.»
Аринa сжала кулаки. Она понимала, что разговоры не помогут. Свекровь не изменится. Эти два дня мира были лишь тактической паузой — попыткой переждать конфликт.
Аринa повернулась, пошла в комнату Елены Анатольевны, достала из шкафа чемодан и стала собирать вещи свекрови. Одежда, обувь, косметика — быстро и решительно.
Елена Анатольевна вбежала и увидела, как та собирает вещи.
«Ты что делаешь?!»
«Собираю ваши вещи», — спокойно ответила Аринa.
«Какое у тебя право?!»
«Полное. Это мой дом.»
«Дмитрий!» — закричала свекровь. «Дмитрий, иди сюда!»
Дмитрий вбежал, увидел жену с чемоданом.
«Аринa, ты что делаешь?»
«Собираю вещи твоей матери. Она уезжает.»
«Что? Ты с ума сошла?»
«Нет. Я просто делаю то, о чём тебя предупреждала. Твоя мать не изменилась — значит, ей пора уйти.»
«Арина, это моя мама! Ей некуда идти!»
«У неё есть варианты. Отель, съёмная комната, хостел. Вариантов достаточно.»
«Ты не можешь выгнать её на улицу!»
«Могу», — Аринa защёлкнула чемодан. — «И делаю это.»
Она достала телефон и вызвала такси. Оно будет у дома через двадцать минут. Елена Анатольевна стояла бледная, сжатые руки.
«Дмитрий, ты позволишь ей так со мной поступить?»
Дмитрий ничего не сказал, глядя то на мать, то на жену. Арина отнесла чемодан в прихожую и поставила его у двери.
«Пятнадцать минут. Елена Анатольевна, собирайтесь.»
«Я не пойду!» — закричала свекровь. «Это издевательство!»
«Это последствия вашего поведения», — холодно сказала Арина.
Дмитрий подошёл к жене.
«Арина, хватит! Ты сошла с ума! Мама в ужасном положении! Ей некуда идти!»
«Она должна была подумать об этом раньше, прежде чем превращать наш дом в казарму.»
«Я твой муж! Я тебя прошу!»
Арина повернулась к Дмитрию и посмотрела ему в глаза.
«А я — твоя жена. И последние две недели ты меня игнорировал. Ты меня не защищал. Ты велел мне терпеть. Теперь моя очередь ставить условия.»
«Какие условия?»
«Либо твоя мама уходит прямо сейчас, либо вы оба уходите. Выбирай. Мне не нужен бесхребетный мужчина.»
Дмитрий побледнел и отступил назад.
«Ты… ты не можешь так говорить…»
«Могу. Я устала, Дмитрий. Устала жить по чужим правилам в собственном доме. Устала, что ты не на моей стороне. Так что выбирай. Сейчас.»
Дмитрий стоял, слегка открыв рот. Елена Анатольевна смотрела на сына, ожидая, что он её защитит. Но он молчал.
Снизу прозвучал сигнал машины. Арина открыла дверь квартиры.
«Такси приехало. Елена Анатольевна — до свидания.»
Свекровь взяла чемодан и вышла. На пороге она обернулась.
«Дмитрий… ты идёшь со мной?»
Он не пошевелился. Елена Анатольевна сдержала всхлип, отвернулась и пошла к лифту. Дверь квартиры закрылась.
Арина посмотрела на мужа.
«Теперь твоя очередь. Остаёшься или уходишь?»
«Я… я не понимаю…»
«Ты понимаешь. Ты выбрал свою мать, не меня. Две недели ты был на её стороне. Ты меня не защищал. Ты велел мне терпеть. Значит, с ней тебе комфортнее, чем со мной.»
«Аришка, не говори глупости…»
«Это не глупости. Это правда. И если ты не готов быть со мной, тебе здесь не место.»
Дмитрий несколько раз моргнул. Потом медленно пошёл в спальню, достал спортивную сумку и начал собираться. Арина смотрела из коридора, не останавливая его. Через десять минут он вышел с сумкой.
«Ты этого действительно хочешь?»
«Да», — кивнула Арина.
«Хорошо», — сказал Дмитрий, надевая куртку. — «Тогда прощай.»
Дверь хлопнула. Арина осталась одна в квартире. Она пошла на кухню и села за стол. Тишина — полная, абсолютная тишина.
Она сидела и смотрела в окно. Внутри — пустота. Ни облегчения, ни радости — только пустота. Но и сожаления не было. Она знала, что поступила правильно. Она взяла телефон и позвонила на работу, чтобы сказать, что сегодня не придёт.
Арина пошла в спальню, легла и закрыла глаза. Впервые за две недели она могла спать столько, сколько хотела. Никто не постучит в семь. Никто не заставит её есть кашу. Никто не будет диктовать правила.
Она уснула и проснулась только в полдень. Отдохнувшая, свежая. Она встала, сварила кофе и села на кухне с чашкой. Снаружи светило солнце, город жил своей жизнью. Арина наблюдала за улицей, попивая кофе.
Впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему свободной — свободной в своём доме, который снова принадлежал только ей.