Свекровь была уверена, что после развода я продолжу её содержать из страха, но она даже не догадывалась о моих планах.
Анна уставилась на пожилую женщину с чемоданом, стоявшую у её двери, и не верила своим глазам. Галина Сергеевна, её бывшая свекровь, выглядела так, словно просто зашла на чай к близкой подруге.
— Анечка, милая, — протянула она слащаво, — мне совершенно некуда идти. Мой Серёжа привёл эту… как её, Наташу, к себе жить. А я не хочу мешать молодым, понимаешь? Пусть строят свою любовь. А мне, в моём возрасте — куда идти? Ты меня пустишь пожить хоть немного?
Анна молча отступила в сторону, чтобы впустить её. Что она могла сказать? Выставить шестидесятилетнюю женщину на улицу? Да, развод был болезненным. Да, Сергей оказался тем ещё “подарком судьбы”—после десяти лет брака вдруг “прозрел” в объятиях двадцатисемилетней коллеги. Но при чём здесь его мать?
— Галина Сергеевна, — тихо сказала Анна, закрывая дверь, — у вас есть своя квартира. Почему вы должны жить у меня?
— Ой, Анечка, — вздохнула свекровь, устраиваясь на диване и снимая туфли, — ты же знаешь, какая у меня норка. Тесно, душно. А здесь просторно, свежий воздух. Серёжа сказал: раз ты одна живёшь в двухкомнатной квартире, у тебя много места.
Анна стиснула зубы. Конечно, это сказал Сергей. Как удобно — устроился с новой пассией, а мать спихнул на бывшую жену. И никому нет дела до того, что чувствует Анна.
— Немного, — повторила Галина Сергеевна, уже разматывая шарф. — Просто пока не улажу дела.
Первые несколько дней Анна терпела. Готовила завтрак, покупала «срочные» лекарства, молча убиралась за свекровью. Та оказалась не самой аккуратной гостьей — оставляла грязную посуду в раковине, разбрасывала вещи и включала телесериалы громко до полуночи.
— Аня, солнышко, — начала как-то утром свекровь, — у меня пенсия копейки. Не дашь немного на продукты? И на вот эти таблетки — давление скачет.
Анна молча достала кошелёк и дала ей пять тысяч. Потом ещё три — на «чудо-добавку для сосудов». Потом пару тысяч — на «что-нибудь к чаю».
— Галина Сергеевна, — осторожно начала Анна месяц спустя, когда очередная просьба окончательно опустошила её кошелёк, — может, нам стоит жить по средствам? Я не олигарх.
Свекровь резко обернулась, в её глазах зажглась знакомая искра. Анна знала этот взгляд — предвестник бури.
— Что?! — голос Галины Сергеевны сорвался на крик. — По средствам?! Да как ты смеешь! Я приняла тебя в семью как свою! Десять лет любила тебя как дочь! А теперь ты на мне копейки считаешь?!
— Я не считаю, я просто—
— Что ты знаешь о жизни, бездетное ты существо! — заорала свекровь, размахивая руками. — Я одна сына вырастила, после смерти мужа! На трёх работах спину гнула! А ты мне в лекарствах отказываешь?! Я всему дому расскажу, какая ты на самом деле! Бездушная!
Анна сдержалась. Как и в следующий раз. И когда Галина Сергеевна устроила сцену из-за «безвкусного» ужина. Эта женщина была виртуозом истерики—могла орать часами, подтянуть соседей и обвинить во всех грехах.
После очередного спектакля Анна позвонила Сергею.
— Серёжа, забери свою мать.
— Ой, да ладно, Аня. Я тут пытаюсь наладить отношения. Мама и так с ума сходит из-за развода. Что, тебе жалко, что ли?
— Мне жалко своих денег, нервов и покоя.
— Не драматизируй. Она пожилой человек, ей нужен уход. Можешь помочь — помоги.
Линия щёлкнула. Он просто повесил трубку.
Анна сидела на кухне с твёрдым решением. Галина Сергеевна чувствовала себя хозяйкой дома, устраивала сцены, тянула из неё деньги и была уверена, что имеет на это полное право.
«Думает, я буду держать её из страха. Она не знает — у меня другие планы», — подумала Анна, глядя на серый петербургский двор.
На следующее утро, когда свекровь ушла в поликлинику, Анна вызвала слесаря. Замки поменяли за час.
Вечером Галина Сергеевна вернулась с «прогулки» — ей нравилось бродить по магазинам и жаловаться продавцам на свою судьбу. Но ключ не повернулся.
— Аня! Анька, открой! — колотила она в дверь. — Что за дурацкая шутка?!
Анна вышла на лестничную площадку и спокойно посмотрела на озадаченную женщину.
— Это не шутка, Галина Сергеевна. Собирайте вещи — я вызвала такси.
— Что?! Ты с ума сошла?! Куда ты меня выгоняешь?!
— Домой. К сыну. Где тебе и место.
— Не могу! Там Наташа!
— Мне было легко? — спросила Анна ровно, наблюдая, как лицо свекрови искажается от ярости.
— Как ты смеешь! — взвизгнула та. — Я пожилая женщина! У меня слабое сердце! Ты не имеешь права!
— Имею. Это моя квартира.
— Я всем соседям расскажу, какая ты!
— Пожалуйста. Мне всё равно.
Собрать чемодан было недолго—у Галины Сергеевны было мало вещей. В такси она молчала, театрально прижавшись к груди.
У дома Сергея Анна вышла первой и внесла чемодан в подъезд. Вместе поднялись на третий этаж. Дверь открыл удивлённый бывший муж в потрёпанных спортивках.
— Анна? Мама? Что происходит?
— Возврат, — сказала Анна, сунув чемодан в коридор. — Галина Сергеевна больше не живёт у меня.
Из комнаты вышла Наташа — стройная блондинка в плюшевом халате. Завидев свекровь, она побледнела.
— Но мама не может здесь жить! — взвыл Сергей. — Мы— мы—
— Строите свою личную жизнь, — закончила Анна. — Отлично. Стройте. Без меня.
— Анна, ты не понимаешь, — заскулил Сергей тоном, которым детям объясняют, что трава зелёная. — Мама старая, больная. У неё маленькая пенсия.
— У неё есть сын. Пусть он ей помогает.
— Но у меня новая семья!
— А у меня новая жизнь. Без твоих проблем.